little kiss?

      Хан Джисон немного невыносимый.       Он шумный, постоянно лезет под руку, жаждет объятий и всё время повторяет «поцелуйчик?». У Минхо от этого болит сердце, так сильно, что становится трудно дышать и потеют ладони. Больше всего на свете ему хочется ответить согласием на это глупое, шутливое предложение, и прижаться своими губами к губам Джисона.       Минхо никогда не думал, что любовь придёт к нему вот так. Свалится на голову в виде Хан Джисона, самого громкого, игривого и гениального парня на свете, который, сам того не ведая, захватил Минхо в свои сети так крепко, что выбраться из них не представлялось возможным.       Какое-то время Минхо считал, что у них дружба. Крепкая, лучшая на свете дружба. Джисон — идеальный, с ним легко и просто, он понимает шутки Минхо, а Минхо нравится его юмор, они оба любят покушать и рядом с Джисоном комфортно даже просто молчать. Но вот что важно: друзей не хотят целовать.       А Минхо хотел поцеловать Джисона, даже очень. Он чувствовал себя глупым подростком, когда перед сном, лёжа в кровати и пытаясь уснуть, представлял, как однажды всё же решится это сделать. Пересилит своё собственное смущение и ответит на шутку Джисона согласием, наслаждаясь его удивлённым лицом и пылающими щеками. В том, что щёки младшего будут пылать, Минхо даже не сомневался. Джисон мог быть дерзким и уверенным в себе, но он жутко стеснялся, когда получал ответ на свой флирт, и тут же растерянно замолкал, теряя весь запал. Минхо был от этого в восторге.       Хотя, если быть совсем откровенным, Минхо был в восторге от всего Джисона, от каждой мелочи, связанной с ним. Джисон был красивым, умным, талантливым и просто невероятно классным, так что Минхо считал, что у него не было шансов не влюбиться. Это было просто, так же легко, как и дышать, но гораздо сложнее было скрывать чувства, запирая своё сердце на замок. Он знал, что для Джисона нет разницы, какого пола будет его партнёр (кровать Минхо, в которую Джисон забирался ночами, чтобы поболтать, хранила много тайн и секретов), но он вовсе не был уверен, что младший заинтересован в нём. Связываться с коллегой — плохая идея. Связываться со своим лучшим другом тире коллегой — идея ещё хуже. Ведь если у вас ничего не получится, вы будете вынуждены терпеть рядом человека, с которым вас связывает так много, и Минхо сомневался, что Джисон готов на подобное. Но сам он тысячу раз прокручивал в голове эти мысли и всё равно приходил лишь к одному — он готов попробовать, только бы получить хоть немного больше тепла, чем у него уже есть.       Минхо поставил перед Джисоном тарелку и погладил его по голове, наслаждаясь сонным видом младшего, но всё очарование момента исчезло, стоило только Джисону потянуться к нему, игриво говоря:       — Спасибо, хён. Поцелуйчик?       Ли уставился на его губы, борясь с желанием податься навстречу, и проворчал:       — Прекрати дурачиться.       Скоро он сойдёт с ума и его увезут лечиться, а всё потому, что Джисон — маленький гремлин, который выводит его своими… своим… собой. Минхо тяжело вздохнул, чувствуя, как предательски краснеют щёки, стоит только представить, как он ведётся на эту провокацию. Сделать это хотелось больше всего на свете, Минхо никогда ничего так сильно не желал. Ничего и никого. Только Хан Джисона.       Он старался отвлечься от утреннего инцидента, тренируясь до тех пор, пока совсем не останется сил. Джисон и Хёнджин увязались за ним, и ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. Было бы странно, если бы он сказал, что не может находиться в одном помещении с младшим без риска в какой-то момент вжать его в стену, целуя. Иногда он думал о том, как же Джисон отреагирует на его признание, но мысли в голове были неутешительными. Хотелось верить, что тот просто скажет ему, что не готов к чему-то подобному, но голосок внутри него мерзко шептал о том, что Джисон назовёт его отвратительным и ужасным, и это делало Минхо больно. Он в красках представлял, как меняется лицо младшего, как исчезает солнечная улыбка, сменяясь сначала на непонимание, а затем и на раздражение, и ему было почти физически плохо от таких фантазий.       Минхо замер, глядя в зеркало на то, как Хёнджин с Джисоном дурачились позади него, совсем забыв о тренировке, и у него возникает вопрос — а зачем они вообще сюда пришли? Он смотрел на то, как Хван обхватил руками тело Джисона, щекоча его, и тот весело завизжал, уворачиваясь. Он почти задыхается от смеха. Минхо слушал бы его вечно, но вместе с этим он испытывал ужасное чувство ревности, словно Хёнджин делал что-то, чего не должен. Будто бы так смеяться Джисон может лишь в его руках, и эта мысль заставила Минхо вмешаться в их игру.       — Прекратите! — его голос эхом пронёсся по залу, заставляя Хёнджина с Джисоном испуганно замереть.       Напряжение буквально витало в воздухе. Минхо уже собрался извиниться и продолжить тренировку, но всё было испорчено, когда Джисон, сладко улыбнувшись, выпутался из рук Хвана и подошёл к нему, говоря:       — Хён, ты мой спаситель. Я думал, он меня до смерти защекочет. Поцелуйчик?       У Минхо больше не было сил. Он покачал головой и, собрав свои вещи, ушёл, надеясь, что его комната будет пустой, потому что ему просто необходимо было побыть в одиночестве.       Джисон пришёл к нему вечером, заглядывая в комнату и спрашивая:       — Посмотрим фильм?       Он часто так делал, когда у Минхо было плохое настроение. Джисон словно улавливал все эти сигналы, исходящие от старшего, и старался оказаться рядом, чтобы успокоить и утешить. Минхо кивнул, и Джисон забрался к нему в кровать, включая ноутбук, который принёс с собой.       Фильм был ужасно скучным, Минхо почти засыпал. Он рассеянно гладил Джисона по голове, перебирая мягкие пряди, пропуская их сквозь пальцы, и улыбался, когда младший начинал ныть, стоило ему остановиться. Иногда Минхо казалось, что он позволяет ему слишком много, но иначе уже не мог. Джисон был для него особенным. Он хотел выражать свои чувства к нему любыми доступными способами, хотел заботиться о нём, и ему нравилось думать, что для Джисона он тоже значит чуть больше, чем все остальные. Обманывать самого себя — дурная привычка, но Минхо думает, что это единственное, что ему остаётся.       — Я хочу пить, — Джисон вздохнул, собираясь встать, но Минхо опередил его, достав из тумбочки бутылку воды.       — Вот, держи.       — О, хён, как мило, — Джисон улыбнулся. — Поцелуйчик?       Минхо посмотрел на него, внимательно разглядывая растрёпанные волосы, мягкие щёки с едва заметным румянцем и влажно блестящие в свете экрана губы. Сердце неожиданно начало биться в несколько раз чаще, и он зашептал:       — Хани, что ты будешь делать, если я однажды соглашусь?       Удивлённый Джисон — очаровательное и забавное зрелище. Минхо едва не засмеялся от того, как смешно выглядел младший, но весь воздух выбило из его лёгких, когда он услышал ответ.       — Поцелую тебя.       Атмосфера между ними изменилась. Минхо показалось, что они застряли в каком-то вакууме: больше нет никого и ничего, только он и Джисон, в окружении подушек и с дурацким фильмом, звучащим на фоне как белый шум. Он прикрыл глаза, пытаясь понять, шутит ли Джисон, и тот прошептал на грани слышимости:       — Так что, пожалуйста, согласись, хён.       Минхо медленно кивнул и Джисон, выдохнув «наконец-то», подался вперёд, обвивая его шею руками, прижимаясь губами к губам старшего.       Целовать Джисона — потрясающе. Его губы мягкие и сладкие; Минхо хотел бы придумать какую-нибудь чепуху вроде того, что они как мёд, но нет, они на вкус как шоколадное мороженое, которое Джисон украл из холодильника, пока никто не видит, и это, почему-то, очень веселит. Минхо тихо засмеялся прямо в поцелуй и Джисон, нахмурившись, отстранился.       — Я так ужасен в этом?       — Нет. Ты самый лучший. Поцелуйчик?       Джисон хихикнул, вновь целуя Минхо, и тому показалось, что, возможно, прямо сейчас, в эту самую минуту — он самый счастливый человек во вселенной.