tenderness & care

      ренджун был без ума от своего парня, с которым встречался только четыре месяца. младшего окружили заботой и любовью, обращали внимание на всякие мелочи, замечали перемены настроения, даже если другие не могли этого увидеть, дарили подарки и всё это исходило от одного цянь куна.       страшекурсник заметил голубую макушку среди одинаковых тёмно-русых и сразу помчался к зажавшемуся в уголочке первокурснику. — привет! я кун, тебе помочь? — цянь «горой» встаёт перед младшим, тем самым ограждая от суетившихся в фойе людей. — привет, я ренджун, ты тоже из китая? — игнорируя последний вопрос старшего, заикаясь, шёпотом говорит хуан и сутулится больше, пугаясь каждого проходящего мимо человека. — да, но решил учиться в корее. так тебе нужна помощь? — мне нужно в 54 аудиторию, но я не знаю где она, а спросить боюсь, — уже на китайском продолжает младший. — иди сюда, — кун осторожно берёт ладонь ренджуна в свою и тянет за собой к небольшому коридорчику.       хуан помнит все ощущения, будто только вчера кун взял его за руку и потянул к нужной ему аудитории, но теперь держаться за руки в людных местах стало их традицией — как оказалось, ренджун боится скопления людей. цянь всегда был рядом, молча поддерживал, огораживал от других своей широкой спиной и сгребал в объятия, если хуан начинал паниковать сильнее.       ренджуну думается, что он не заслужил такого замечательного парня, но все сомнения кун снижает на ноль, когда начинает распинаться о том, какой у него парень прекрасный и в конце, шутя, добавляет «а ты знаком с инджуни? надо вас познакомить, он у меня самый хороший!» и радостно улыбается, видя покрасневшие щёки младшего.       спустя четыре месяца попугаи-неразлучники решили съехаться и ренджуну кажется, что это было самым лучшим решением: кун ворковал над ним 24/7, утром будил поцелуями, готовил завтрак на двоих, обнимал со спины и укладывал подбородок на острое плечо, пока хуан чистил зубы, а потом улыбался так ярко, что затмевал весеннее солнце. — инджуни! смотри! — цянь выходит из гардеробной в костюме, купленном специально для выпускного и встаёт перед сидящим на диване хуаном. — галстук помочь завязать? — парень хихикает и поднимается на ноги, чтобы затянуть несчастную ткань, с которой, как оказалось, старший воюет всю жизнь, но так и не научился с ней управляться. — джуни, мне с тобой так повезло! — радостно лепечет кун, помещая крохотное лицо парня в свои большие ладони и принимается расцеловывать каждый миллиметр любимого лица. — цянь кун, а ну перестань! — хуан пытается увернуться от прилива нежности парня, звонко смеётся и в конечном итоге оставляет свои попытки завязать галстук.       ренджун был окрылён любовью и иногда мог часами распинаться о том, что кун — его соулмейт, родственная душа и он готов с ним построить дом, посадить дерево, завести собаку и вообще прожить до старости вместе, не отлипая. кун во время таких монологов хихикал, кивал на понравившиеся моменты, смотрел со всей любовью и очарованием на парня, перебирал его голубые прядки и улыбался, смотря на блестящие-искрящиеся глаза своего самого лучшего парня. — не останавливайся, инджуни, — опаляя горячим дыханием губы парня шепчет кун и тянется за новым поцелуем. — я и не собирался, — уже в самые губы произносит хуан и отвечает на поцелуй.       целоваться с куном было до одури приятно — на губах оставался вкус гигиенички с корицей, сам парень был мягким и нежным, руками, словно лианами обвивал и притягивал к себе ближе, пересчитывал позвонки кончиками пальцев, тёплую ладонь укладывал на шею или вплетал в волосы, заботливо перебирая их и улыбаясь в поцелуй. больше всего ренджуну нравилось когда крепкие и цепкие руки усаживали его на бёдра старшего, а он мог пробраться холодными пальчиками под футболку и заставить вздрогнуть. — эй, джуни, не играйся, — цянь перебирается поцелуями на шею и утыкается носом в её основание, жадно вдыхая запах младшего. — иногда мне хочется быть слишком близко, срастись с тобой в одно целое и никогда не отпускать, — щебечет хуан куда-то в макушку старшего, осыпая все открытые участки кожи влажными поцелуями со звонкими чмоками, хихикая от порозовевших щёк цяня. — солнечный хуан жэньцзюнь. мой любимый хван инджун, — сгребая в цепкие медвежьи объятия шепчет на родном китайском кун и не перестаёт светиться от счастья.