Заметь меня, как в тот вечер

      — Не, ничего, просто решил пошутить над вами, — как бы Попов не старался, голос дрожал, ведь ему самому было страшно. Но тот считал, что репутация главаря не должна опускаться из-за тревоги по пустякам.       За спинами ребят стоял охранник, который дышал через нос так, что ноздри невольно раздувались при каждом вдохе.       Взгляд смотрел прямо, холод в зрачках излучал уверенность, но внутри буря, словно готовая смести всё, что будет на пути.       — Что вы тут забыли? — грубый голос мужчины, который при каждом слове делал широкий шаг, чтобы быть ближе к тем, кто проник.       Мужчина, чуть взмокший в районе лба и груди из-за того, что боялся нарваться на кого-то более угрожающего, чем группа малолетних парней. Последовала тишина, поэтому, прочистив горло, охранник продолжил: — Я спрашиваю, кто вам разрешил сюда заходить.       Рука дернулась за дубинку, у которой была ручка для удобства.       — Не стоит, — Попов встал с места, указывая взглядом на руку, которая уже поглаживала темный материал орудия. — Мы уйдем.       Спорить было бесполезно, да и со взрослым человеком, который мог в любой момент придавить этим самим орудием ноги. Поэтому, прошептав так, чтобы слышали только парни, Арсений поднял руки над головой.       Он не ожидал такой ситуации, не думал, что сможет так быстро отступить, но испуганные глаза друзей заставили быстро развернуться и пойти в сторону выхода.       — И чтобы я вас тут больше не видел. Нелюди, закона на вас не хватает, — сплюнув вязкую слюну себе под ноги, мужчина пригладил ладонью волосы, будто показывая гордость над собой и пошел за ними. — Скажите спасибо, что проводил вас по-доброму.       — Да пошли вы, — грубо кинув Арсений, притих, понимая к чему может это привести. А получить удары по телу не очень хотелось, особенно сейчас.       — Молчи, Арс, — первый, кто пришел в себя после шока, был Дима. Тот шел следом за Поповым, постоянно оглядываясь назад, чтобы проверить, идет ли тот мужчина. — Несмотря на это, мы хорошо провели время, да, Серёжа?       — Да, к счастью, мы остались живы, — со смешком проговорил Матвиенко, спрятав руки в карманы.       На улице стало еще холоднее, отчего легко одетые, точно не по погоде, парни ощущали дрожь во всём теле. Но никто из них не хочет идти домой именно сейчас, ведь ночь не закончена, а значит, можно ещё провести время вместе.       — Что делать будем? — как только вышли за пределы территории заброшенного здания, Арсений зажег тонкую сигарету, вдыхая в себя едкий дым.       — Может, залезем туда, где теплее? — предложил Позов, перепрыгивая с одной ноги на другую в попытках согреться. Но все попытки испытали провал, поэтому, как можно сильнее приподняв воротник куртки, он уткнулся носом в жесткую от холода ткань. Ощущения не из самых приятных, но дышать становилось легче, так как ветер не забирает нужный воздух.       — Нет. Я знаю, куда можно пойти, — огонь в радужках заиграл по-новому, совсем ярко и злобно, будто Арсений задумал что-то противозаконное.       — Не говори, что хочешь проникнуть в зал с батутами? Тебе прошлого раза не хватило?.. Арс, — стало страшно от одной только мысли, что в тот момент могло все быть по-другому.       Никто бы не ушел оттуда незамеченным, но Арсений подал тогда хорошую идею для выхода. Проникнув под батуты, где была дверь в подсобку, хорошо, что она находилась на первом этаже, а иначе бы парни не смогли выйти через окно.       После этого случая вся компания была заперта дома, ведь родители тогда очень сильно испугались за своих детей. С тех пор никто из них не ходил к тому большому зданию, где было около двух корпусов.       — Ну может, попробуем? Ещё раз, я думаю, что у нас всё получится, — начал ныть замёрзший Дмитрий. Его кончики пальцев покраснели от мороза, который вовсе не щадил людей, возвращающихся домой в позднее время       У каждого на это разные причины, но всех объеденяет лишь то, что они не любят холод, да и по ночам ходить на тëмных участках улиц — не самая лучшая идея.       — Окей, если никто не хочет, то домой? Можете меня не ждать в ближайшие дни, парни, — прошептал Попов, выкинув в снег очередной бычок от сигарет с ментолом.       — Ну и не надо, Арс. Пока, — махнул рукой так быстро, что парень не успел ответить фирменным жестом.

***

      — Антош, вставай, — кричала мать, пытаясь разбудить сына.       Парень не хотел вставать. Не хотел слышать грубый голос, который немного хрипел то ли от сигарет, то ли от долгого молчания. Ему хотелось еще немного побыть в теплой кровати и поспать.       Но вставать было необходимо, поэтому, кое-как взяв себя в руки, Шаст выдохнул, убирая от себя одеяло. То было теплым, а простыня чуть мокрая от соприкосновения с кожей.       — Ну, блять, — открыв глаза, он увидел, что время на «полежать» уже не было, поэтому быстро встав, он побрëл в душ.       День с самого начала не задался: носки не досохли с вечерней стирки, паста почти не выжималась, отчего пришлось приложить много усилий. Всё это знатно выматывало парня, но он решил, что, чем быстрее соберëтся, тем быстрее уйдёт из дома.       Не хотелось находиться здесь, да и как-то чувствовать негативное окружение, окутанное непонятными людьми и запахами.       Антону хотелось развиваться, улучшать свои навыки игры на инструменте. Но что он не делал, всё сводилось к минимуму из-за контроля матери.       Иногда парню думалось о том, что можно насовсем всё забросить, стать тем самым, кто сможет спокойно сбежать на улицу и пойти гулять с друзьями.       Но его останавливало чувство вины, сидящее где-то внутри, а в моменте, когда ему становилось крайне невыносимо от данной эмоции, вина перекрывала горло, заставляя стараться дышать.       — Я ушёл, — прокричал он, громко захлопнув входную дверь.       За ней всё было по-другому: дышать становилось легче, а тело расслаблялось, но всё равно чувство тревоги за то, что что-то не получится, не покидало его даже тогда, когда совсем не было смысла волноваться.       Идти на учёбу по дороге, где каждый уголок был известен, было скучно, поэтому, решив свернуть за дома, Шастун победно улыбнулся, понимая, что нужно менять жизнь.       Не получится сразу поменять её на сто восемьдесят градусов, но для начала нужно сделать хоть что-то. Парень это понимал и с осознанностью принимал.       Закрепив себе мысль о том, что надо бы бросить привычку вредить себе при сложных ситуациях, он дошёл до учебного заведения, которое стояло чуть выше среднего уровня горизонта.       Здание было новым: стены покрашены в чисто белый цвет, со вставками какого-то светлого, почти нежного жёлтого, словно детское учреждение. Окна большие, с внутренней стороны закрыты тюлью.       Его радовало то, что учиться здесь было интересно, да и само заведение на вид не было скучным. Войдя внутрь, он поздоровался со знакомыми, улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Здравствуйте, хорошо сегодня выглядите, — чуть ли не врезаясь в учителя, пробубнил он, схватившись крепкой хваткой за лямку рюкзака.       — Спасибо, Антон, — с нежностью ответила женщина, как можно быстрее передвигая ноги, чтобы до звонка оказаться в своём кабинете.       Антону нравилось поднимать настроение, быть тем, кто заставляет смущённо улыбаться, но по некоторым причинам это происходило редко. Да и желание тоже редко посещало его.       Спрятавшись за углом, парень опустился на пол, ожидая, когда все разойдутся, чтоб не создавать очередь в класс.       Хотелось отсидеть все шесть часов и уйти туда, где давали волю душе. Ему хотелось ощутить в руках приятную тяжесть инструмента, услышать громкие звуки такой знакомой мелодии от которой мысли уходят подальше, давая передохнуть хоть на время.       Но боязнь снова встретить ту самую группу, в которой был Арсений Попов, перерастала все границы разумного. «Так, Антон, соберись. Ничего страшного не произойдёт, да и всё равно, если они там и будут. Я уже не маленький, справлюсь», — повторял он каждую свободную минуту, делая перерывы на написание конспекта.       Тот ему, видимо, не понадобится, но писать было необходимо. Оставалось совсем немного до конца учебного дня, только лишь надо было провести остальные полчаса на нелюбимом предмете, а потом можно было и уходить.       — Антон, поможешь? — подошедшая к нему девушка села рядом, подвигая исписанную тетрадь к нему. — Я не могу разобраться в этом.       — Ир, я сам не знаю, как это делать, — вернув тетрадь, Шаст обернулся, замечая, как одноклассница смущённо улыбнулась. — Хорошо, давай сюда. — было видно, как Кузнецова обрадовалась этому.       — Спасибо! Я знала, что ты не откажешь, — тихо хихикнув, она поднялась и убежала к своим друзьям, пока учительницы не было в кабинете.       Отказываться парень не любил, да и плохо это делал, поэтому тяжело вздохнул от того, что придётся сидеть вечером в темноте и помогать сделать задание тому человеку, с кем общался редко.       «Ну ладно, как раз займу себя чем-то», — он решил не задумываться о причинах такого поведения Ирины, да и последствия от того, что просто поможет ей минимальны, поэтому разрешив себе выдохнуть, парень опустил голову на сложенные перед собой руки.       Как только прозвенел звонок с урока, все разбежались по коридорам, как можно быстрее, спускаясь на первый этаж за одеждой. Антон не спешил, ведь знал, что всё равно сквозь толпу не пробраться, поэтому решил, что лучше подождать на скамейке.       Ждать долго не пришлось. Люди быстро переоделись и с хорошим настроением, вышли из учебного заведения, телом ощущая свежесть осени.       Листья лежали в лужах, словно показывая слабость перед ветром. Ботинки неприятно хлюпали, из-за чего холод сырых носков неприятно ощущался на коже. Неприятный ветер задувал под воротник, будто бы подгоняя парня к тому самому месту, где людей было мало.       Вибрация от проходящих сверху вагонов метро сотрясал стены, будто бы создавая эффект угрозы обрушения.       — Кого я вижу, — с конца перехода послышался знакомый голос, а после множество коротких смешков, которые заставляли сжаться всем телом. — Обернись, — проговорил Попов, подходя к застывшему на половине пути парню.       — А если я не хочу, или же очень спешу? — проговорил в ответ Шастун, спрятав руки в карманы. Он обещал себе не бояться, но коленки предательски подгибались, словно тянули к земле, чтоб почувствовать хоть какую-то опору.       — А если мы тебя не отпустим, пока не поговорим? Антон, можешь снять со спины свой футляр, мы тут надолго, — громко, но наигранно засмеялся Попов, сжимая губы в тонкую полоску. Ему не хотелось снова пугать того парня, что чуть ли не дрожал под тяжёлым взглядом, но было скучно.       Ходить с друзьями, которые в любую минуту могут предать, либо уйти из-за того, что стало совсем скучно, не совсем правильно, но Арс не мог по-другому.       Не мог сказать прямо о том, что не такой он уж и крутой, что идти в тот переход не хочет, да и потерять людей, которые появились в его жизни, больно.       Но продолжал молчать и делать вид, что грубость и смех над неудачами, либо страхом других людей — его эго. Поправив воротник кожаной куртки, которая вовсе не грела длинное тело, парень подошёл ближе, чуть ли не дыша в нос Антону.       Маленькая разница в росте сейчас ощущалась сильно, будто Шастун, хоть и опускал глаза под ноги, смотрел свысока и осуждал. Арсений, когда встречал взгляд напротив, видел те самые искры в радужках, замечал, как цвет игрался разными оттенками в зависимости от освещения и тени.       — Опять идёшь покорять высоты музыки? Не много ли ты о себе возомнил, Антош? — специально на последнем слове сделал акцент, приторно растягивая крайний слог в имени.       Антона перекосило, губа дрогнула, а её уголок опустился вниз, будто показывая, что парень находился на грани. Арсению было жаль, но подойдя ещё ближе, почти вплотную, он продолжил давить на больное, замечая, что парню становилось ещё больше не по себе.       Сжимая кулаки в карманах так, чтоб этот было незаметно, Шастун сделал шаг назад, гордо посмотрев на Арсения. Ресницы дрожали, а взгляд бегал из угла в угол, будто искал подходящее место для безопасности.       — Арс, блин, ты чего завис? — подошедший Сергей помахал ладонью перед лицом друга, второй рукой касаясь плеча. — Посмотри на меня. — сейчас им было не до парня с инструментом за спиной.       Позов лишь кивнул, словно позволяя тому уйти, но парень ещё долго стоял неподвижно, опустив руки по бокам. Но тихое шиканье Димы дало ясно понять, что бежать надо прямо сейчас, а иначе будет хуже.       Как только Шастун скрылся из виду, заходя за угол длинного коридора, в котором стоял стойкий запах еды и алкоголя, Позов подошёл к друзьям, замечая взволнованный взгляд Сергея, направленный на главаря группы.       — Что с ним? — тихо поинтересовался он, осмотрев Арса с ног до головы, но понимая, что ничего странного не заметил, отвернулся.       — Видимо, устал, иначе это никак объяснить не могу. Не ждать же подробностей такого поведения у самого Арсения. Да, Арс? — сначала он говорил с Дмитрием, но как только Попов подал признаки жизни, парень отвернулся, чуть отходя назад.       — Чего стоим? Давайте по домам, замёрз чего-то, — каждого из друзей волновало внезапное изменение поведения, к которому привыкли все участники группы.       — Окей, а… Как дома будешь, напиши.       — Кто тут главный? Хорошо, Дим, сообщу об этом, — прикрывая улыбку ладонью, ответил он, ощущая тепло в сердце от того, что находящиеся рядом люди волнуются о нем.       А значит, может, и мысли о том, что всё это неправильно, оказались ложью.       Либо просто плохим предчувствием, которое иногда подводило Попова.       Разойдясь по разным сторонам, парни ощущали некую усталость от всего, что происходит внутри жизни. Прогулками они отвлекали себя, акцентируясь на радости от нахождения в группе близких людей.       Для Сергея компания друзей — жизнь.       Он всего себя мог отдать на общение, ради какой-то пользы, он хотел быть нужным, таким незаменимым, что вступил сюда, ощутив нужную поддержку.       — Я дома, — прокричал парень, снимая ботинки, не боясь испортить материал.       — Антон, наконец-то, я заждалась тебя, — вышедшая с кухни мать протирала руки об грязное кухонное полотенце, которое нужно было постирать ещё пару недель назад.       Но ни у кого не было времени и сил на уборку.       — Мам, а чем это так пахнет? — поинтересовался парень, проходя внутрь. На плите стояла ещё горячая еда, которая манила к себе. — Надеюсь, что получилось вкусно.       — Я тоже на это надеюсь.       Женщина улыбнулась, кидая мокрую ткань на тумбу рядом с плитой. Она была рада вызвать улыбку у сына, нуждалась в его одобрении, ведь решение начать новую жизнь принялось с тяжестью.       Парень видел, что мать стала понемногу изменяться, начиная со вкусного ужина. Он верил в то, что у неё получится забыть о прошлой жизни, получится не приводить сюда чужих.       — А знаешь, мам, я тоже сегодня решил развиваться, как личность, — с улыбкой проговорил он, но в сердце ощущая некий страх за то, что данное решение может оказаться без нужной поддержки.       — Давай вместе начнём жизнь с чистого листа?       — Я не против, мам, но после жду объяснений, с чего ты решила принять такой выход из сложившейся ситуации, — разложив еду по тарелкам, парень сел напротив женщины, ощущая ту самую поддержку, к которой он стремился долгое время.       Хоть чувство того, что вскоре это может закончится, толком не начавшись, не покидало, он осознавал, что нужно жить здесь и сейчас. Не важно, что будет через несколько дней или недель, главное, ощутить эти приятные эмоции. Антон впервые за долгое время понял, что не всё потеряно.       Теперь на его сутулых и немного хрупких плечах лежал груз поддержки, чтоб помочь маме не сдаться на половине пути.       — Спасибо тебе, Антон, большое, я буду стараться, чтобы не разочаровать тебя.