Je serai juste ici.

Над ночным Мондштадтом плыли сизые облака, задевая верхушки елей и шпили Собора. Он видел их краем глаза, они сами настойчиво просились в его поле зрения. Сначала он рассматривал потолок, пытаясь уснуть, потом окно, но вскоре взгляд переместился на хорошо сложенную юношескую спину рядом. Покрывало сползло, открывая шею и плечи, натренированные десятками, если не сотнями битв. И шрамы на них, на всем теле, как отметины, как воспоминания о каждой. Недавно он привез новый. И тот, словно корни, простирался до поясницы. Словно молния, простреливал в сердце. У Итера одежда открытая, не заметить было нельзя. Альбедо спросил. И Итер ответил. - Так, пустяки. Пособачились с Электро Архонтом. Смеется, прячет глаза. А Паймон все рассказывает. По секрету, не скрывая своего восхищения. Об Инадзуме, о том, что помог, победил, чуть не умер... И Альбедо не ясно. Все это - зачем? У Итера лишь одна цель в этом мире, но почему он помогает каждому, кого встретит? Почему рискует потерять жизнь, рискует никогда сестру уже не найти? Что в его голове? Он молчит. Для него все пустяк, все сущая ерунда. И если умрет - возможно, тоже посмеется. И сейчас, в ночной тишине, Альбедо смотрел на его спину. Загорелую, поджарую. И шрам, что разрушал внутри все. Он мог умереть... Мог пропасть навсегда. Раз - и нет тут, забыт человек. Алхимик когда-то спрашивал у тех, кто вечно в боях, боятся ли они умирать... Кейя посмеялся, Дилюк задумался. - Смерть, мой дорогой друг, дело неизбежное и гораздо более близкое, чем мы думаем. Хоть сейчас подскользнись, упади - и все, готовенький. Бояться ее глупо и наивно. Но безрассудство до добра не доводит. Так что, ищи во всем середину. - Смерть страшна, когда она не твоя. У тех, кому самому умирать страшнее всего - жить не получается. Альбедо сейчас вспоминал, лежал и смотрел. И внутри у него чувства трепыхались как птицы. Что есть смерть? Забвение. Полная пустота и тьма. Увядание. Умрет ли он сам когда-нибудь? Да, скорее всего. Он не кукла. Искусственный, но человек. Боится ли он смерти? Альбедо не знал. Он даже не думал об этом. Но прав был Дилюк. За себя он не боялся. А за Итера - да. Затаив дыхание, чтобы не разбудить, он холодными тонкими пальцами осторожно прикоснулся к ветвям молний, отпечатанных на коже навсегда. И будто почувствовал, как его ударяет током. Настолько сильным было эмоциональное потрясение. Альбедо привык объяснять все рационально. Но человеческие чувства он объяснить не смог. Как и свою любовь к Итеру. Терпкую, болезненную. Он видит его так редко, так мимолетно; получает письма, но не может писать в ответ - адреса нет. Скромные весточки на пол листочка, а если повезет - пришлет фотокарточку какого-нибудь растения, животного, заката красивого или себя с новыми друзьями. И если там он, улыбающийся уголками губ, как всегда, - то Альбедо сразу спокойнее, и теплое чувство разливается в груди, но тут же сжимает сердце - далеко. Очень и очень далеко. И он не знает, где искать его. Как узнать, все ли в порядке. Жив он или мертв... Альбедо бы ехал с ним, оставался бы рядом, залечивал раны и успокаивал душу, но не может, привязан работой, не может ее прекратить. Не может оставить Кли, ведь обещал Алисе. И сердце разрывается на части так, как не по логике, так не рационально! О боги, думал он, о Архонты, в которых сильно никогда и не верил, не забирайте... Не забирайте у него единственного человека, которого он любит так, как положено любить каждому. Искренне, чисто и праведно. Сильно. Сильно до боли и одури. Горячие слезы скопились в уголках глаз, он всхлипнул и разревелся. И теплые сильные руки обняли его, к голове прижались щекой. Альбедо плакал, вздрагивая, даже рыдая горько. Чувствуя, как Итер неловко улыбался в его макушку, цепляясь за плечи и ощущая чужое, нет, родное тело рядом с осознанием, что не скоро увидишь опять. - Тише... Тише, мой принц, что случилось? Ты. Ты случился. Храбрый и безрассудный. - Обещай мне...всегда...возращаться.