Альманах "Fiat Lux!"

Посвящаю Маэстро😊

_____________________________

С меня довольно длинных завязок, Довольно трусовой укоризны, Довольно утешительных сказок. Время петь историю жизни! Нет, не петь, а черкнуть пером, Как по горлу — лезвием! Чтоб строчки в голову врубились топором, Бумагу до крови разрезав! Чтобы стих прогремел трубной сладостью, Прогудел колокольным набатом стозвонным О нездоровом счастье, печальной радости, О мечте, погибшей, не будучи рождённой… *** Рязанская «свечка». Подъезд весь обшит Керамогранитом от лифта до крыльца. Но для меня этот керамогранит — Это мрамор дворца. Толкаю кого-то свёртком. Извините! Локтем нажимаю кнопку. Скорей! На исцарапанном лифте Я возношусь в Эмпирей. Неясное предчувствие душу терзает, Сеет страхи, взвивает волнение… Но я его прочь прогоняю, Чтобы не портить праздничное настроение. Выхожу. В лицо ударяет шквал Света, весны, теплоты. Как будто на кухне, готовя, встал У духовой плиты. Радость летит, птичьей трелью звеня… Но вместе с нею, я чувствую, Подуло, повеяло на меня Какой-то еле заметной чуждостью. Свёрток нежно выходит из рук. Сначала — ласка благодарственным словом… И вдруг разлетелась, как снежный пух, И тихая просьба — по черепу ломом… .................................................................. Я изначально знал, что я не тот, кто нужен; Я знал, что нужен тот, кто более достоин. Так почему же мир как будто бы разрушен?! И почему я вроде бы спокоен?! Да, если в самом деле хочешь счастье подарить, Надо суметь от себя отказаться… Но где же, как же все мечты и мысли схоронить? Куда же теперь податься? Я расколот на двух Симеонов. Бушуют оба. Душа зовёт остаться. Честь требует уйти. И последним гвоздём в крышку гроба — «Прости»… Нет, я больше не должен тут находиться, И кроме меня, в этом никто не виновен!.. К лифту начинаю, шатаясь, катиться, Как будто бы пьян или болен. Чёрная коса с огненного медальона, Чёрное число этажа Как-то жестоко, одушевлённо Повизгивает, дрожа. Я знаю, нож с таким звуком визжит под бруском, Остроту обретая страшную. Чёрная цифра, а я — колоском — Повизгивает, ноги подкашивая… В лифт знакомый вползаю, пятясь, Как лжепророк, головою назад. Зажатый в стены царапин и пятен, Свергаюсь, по ощущениям, в ад… Вот и знакомый керамогранит. Подъезд, казалось бы, сложен Из надгробных табличек и плит. Холоден. Пуст. Безнадёжен. А на улице солнце улыбки кидает, Птицы поют, заливаются, Как будто бы в мире никто не страдает… Издеваются! Счастье льётся — больное, дикое… Я рад за друга. За себя я не рад. Смешались великая радость и зависть великая. Ужасный, жестокий разлад! Что ж… Остаётся только надеяться, Что тот, достойный, дарует и сделает Всё то, что я тогда не осмелился, Всё то, что я и поныне не делаю. Боль и зависть подходят к концу. А солнце такое чёрное!.. И странная улыбка ползёт по лицу — Робкая, обречённая… И ныне, знайте, если я улыбаюсь, Но взгляд осеннего неба грустней — Вспоминаю, как пулею я вырываюсь Из почужевших дверей. Как я уязвлён был мнимой обидою, Духовно опущен, морально убит… Да, я по-прежнему вам завидую, Но больше без зла и обид. Я сам виноват, что не я удостоен Был чести и радости этой большой… Тоска исчезает, и я спокоен. Пусть у вас будет всё хорошо!