Веельзевул

      Мин Юнги никогда не любил вечеринки, особенно в свой подростковый период. С годами эта ненависть поутихла, уйдя в самые дальние задворки сознания, а на её место пришло безразличие и страх за своё имущество (он насмотрелся американских фильмов, где дети могут не только самым изощрённым способом испортить чужую машину, но и испачкать фасад дома тухлыми яйцами и туалетной бумагой). Так уж получилось, что когда Мин много лет назад переехал в небольшой штат Америки, подальше от любого большого города, его соседями по обе стороны и напротив стали родители с их ещё несовершеннолетними детьми. Их школа на всю округу была единственной. Только благодаря двум соседним небольшим городишкам набирается нужное количество учащихся и преподавателей. Поэтому каждые праздники в округе превращаются в одну большую вечеринку с пьяными детьми, что перестали контролировать себя ещё бутылку назад. Почему именно в том городе, в котором живёт Мин? Никто не знает. Но он догадывается, что это карма.       Мин Юнги никогда не любил вечеринки. Но прямо сейчас ему снова семнадцать, и он готов пересмотреть своё мнение.       Этот двухэтажный дом с бассейном во дворе ощущается совсем чужим: все вещи совершенно незнакомы. А когда ему задают вопрос о месторасположении туалета, он тыкает пальцем на второй этаж и быстро уходит.       До него поздно доходит, что владельцем этой вечеринки является он сам.       Люди вокруг веселятся так, словно мероприятие началось не пятнадцать минут назад, а несколько часов назад. Все уже пьяные, кто-то что-то разбил, перед домом драка, во дворе прозвучало чьё-то нелепое признание, и теперь эта парочка трахается в кустах. Но самой запоминающейся компанией были Пак Чимин и его «друзья». Они были не громче остальных, но красивее точно. И самым привлекательным из них был, конечно, Чимин. Так их оценивал не только Юнги. Практически все в школе придерживались этого мнения. Среди парней затесалась стереотипная блондинка, что в будущем станет моделью для взрослых журналов. То, как она высиживала поочерёдно на коленях той компании в своей майке и джинсовых мини-шортах явно указывало на успех в своей будущей работе.       «Шлюха».       Мин крепко сжимает пластиковый стакан в руке, пачкая вылившимся пуншем свою рубашку в клетку, когда видит, что та девушка садится на колени Чимина. Она выглядит такой грязной, такой мерзкой, словно кучка дерьма. И прямо сейчас она пачкает собой лучшего парня на свете. Чимина не нужно было звать сюда. Он выше этого социального дна: тупого спортсмена, что будет работать охранником в магазине, замкнутых ботанов и лузеров, что в ближайшем будущем покончат с собой или уедут в небольшой штат Америки, подальше от любого большого города; легкодоступных девушек, которые в раннем возрасте забеременеют, родят и будут зависеть от абьюзера-мужа или начнут продавать себя.       На этой вечеринке нет успешных людей. Но Пак Чимин всё равно здесь.       И прежде чем дать той девушке запятнать свой лучик света в социальном дне, Мин срывается с места к ним. Что-то пыхтит, сердце бешено стучит, заглушая собой все внешние звуки, поэтому он даже не слышит собственные слова. Чимин улыбается ему и идёт за ним на второй этаж.       У Юнги начинает жечь горло, будто в него жёстко долбились несколько минут, хотя он заглатывает даже не на половину. Появляется ощущение, как крупные слёзы сами по себе скатываются по щекам и подбородку, а собственные сопли смешиваются со слюной и горьким вкусом спермы. Он бросает взгляд в зеркало напротив и видит своё сухое, но слегка покрасневшее лицо от смущения.       Чимин не торопится, ждёт, когда Мин привыкнет, и целует каждый сантиметр кожи, утешающе гладит его бока, живот, слегка покусывает ареолы и лижет соски. А Юнги всё равно снова ощущает на лице слёзы и сильную боль в заднице. Нежные толчки с каждым разом вызывали ещё большую боль, сравнимую с агрессивным проникновением сразу двоих.       — Пожалуйста, — Мин жалобно скулит, сжимая пальцы на чужих плечах до красных отпечатков.       — Нет, — и Чимин поочерёдно чмокает в щёки несколько раз.       Юнги пытается отвернуться, но не получается. Каждый невесомый поцелуй кажется нацеленным ударом кулаком, а на языке чувствуется кровь с крошками от зубов. И при рефлекторном глотке эта вязкая примесь попадала в дыхательные пути, вызывая сильный кашель. Он пытается сделать вдох, но давится. Слюни и сопли размазались по всему лицу, а слёзы стекали из уголков глаз по вискам, и их впитывала простынь. Светло-серый потолок заметно быстро помутнел, приобретая глубокий чёрный оттенок.       Спустя несколько секунд перед глазами снова появился потолок, но уже тёмно-фиолетовый со вставными лампами над головой.       — Дорогой, что случилось? — сбоку послышался взволнованный женский голос, после чего женщина подложила под затылок Юнги руку и потянула за плечо, усаживая его. Он почувствовал лёгкость в районе грудной клетки, а удары ладошкой по спине помогли откашляться.       — Сон… — Мин сделал несколько глубокий вздохов, чтобы восстановить дыхание, и облокотился головой о плечо супруги, — просто плохой сон.       Мин Юнги уже давно не семнадцать. Сейчас он с женой и ребёнком живёт в маленьком городке. Он до сих пор не любит вечеринки и страдает от кошмаров. Уже как три года перестал ходить к специалисту, проработав свои психологические травмы.       Единственное, что осталось со своего давно позабытого прошлого — кривая татуировка «Пак Чимин» на заднице.