Утерянные причины жить

В квартире,под номером 112,сегодня крайне суетливо. Если раньше от картонных стенок,защищающих исключительно обзор чужих повседневных жизней, можно было услышать лишь стоны влюбленных и хриплые рыки,то сейчас происходит что-то неистовое. Маленький мир не предвещал никаких руганей,разве что шуточные обиды,заглушающиеся кратким поцелуем в щёку. Для кого-то ненормальные личности,слишком тихие для студентов,ночи оказались исключением,чуточку перескакивающие грань гробовой тиши да глади,у которых даже линолеум под ногами почти не проминался дуэтным хрустом с конечностью. Но на них никто и не смел подавать жалобы или стучать по батареям. Так было всегда,но,похоже,настал день,когда пора распрощаться с мирной жизнью и выплеснуть,что душило ошейником,чьи шипы создали иллюзию,какая гласила - легче молчать,нежели выговориться и задать сплошь вопросов. Пора нарушить покой,строившийся 2 года с пути совместной жизни. Кирпичик за кирпичиком подбирался детально,клался аккуратно и общий дом,куда хочется приходить,каким бы отвратительным не казался снаружи,внутри всегда горел счастьем и заботой,смог закрепиться доверием. Но какая жалость - это доверие угробил один из возлюбленных. Стены рушились на глазах,обнажая пространство,где нет ничего в округе, и оно тянется бесконечной линией с разных сторон,куда ни посмотри,черная пелена,чьё имя - Предательство. Раскрылись избитые нежные души,готовые сорвать маски,разрывая тонкую резинку,на коих изо всех сил удерживались,тщательно пытаясь скрыть непролитые обжигающие реки слёз или помогали зашить рот от излишне ядовитых слов,вливающихся под кожу в миг,поражая мозг и ставя блок,так медлительно убивая,доводя до конвульсий. Ведь маски также раскалывались,осыпались,теряли привычные краски. Акварель на них стекла в одно большое пятно грязи. Маски трещали по швам от длительной лжи и милой,солнечной улыбки,что говорила за себя:"А я тебе верю". Действительно лгал до последнего,скрывал,насколько это возможно,а другой и не хотел видеть,потому что залепил глаза клейкой изолентой,давая идентичное указание,насколько хватит. Из карманов достаются заряженные пистолеты с одной пулей. Посмотрим,кто осмелится первым выстрелить в чужую голову,и не думая колебаться. Им не страшно отдать или потерять подаренный луч света в кромешных закоулках. Потому что причины любить утерялись. Как и причины жить.. –Ты мне надоел уже,если раньше я ещё закрывал на всё глаза,то сейчас мое терпение лопнуло! По карнизам бьют огромные капли дождя,словно небо также переживало за чужие судьбы и,как малое дитя,пробовала успокоить взрослых слезами. За окном творится настоящий Тайфун. Ветер со свистом сносил последние жёлто-красные листья,попыткой за попыткой стремясь вырвать дерево с корнем и, с каждой пройденной неудачей, гневаясь сильнее. Горькая влага разбивались о асфальт,стекаясь в одну лужицу. В огромных лужах уже есть шанс утонуть подошвами кедов. Обувь размокнет быстро,после чего наверняка сляжешь с температурой,зато весело. Хотелось бы и сейчас так избавиться от забот и побыть глупым,наивным ребенком. Стрелки часов не отмотать вспять. Слишком поздно думать о последствиях. Концерт под игру дождя  начался. –Выслушай меня. — приказной тон Дазая заставляет плечи дрогнуть,а по телу проходится табун холодных мурашек. Но Доппо плевать хотел,как сейчас Осаму разложится на его плече и будет плести на ухо целым папье-маше про "долго и счастливо",сладостно мурлыкая и обжигая горячим дыханием не только ушную раковину,но и сердце. Блондин поведется на уловку как-нибудь в другой раз,в лучшем случае в другой жизни,в обличие послушного пса. Куникида просто.. –..устал жить в вечном вранье. — тяжелый вздох выходит из сжатых легких,чтобы дать хоть капельку спокойствия. Куникида стоит неподвижно,ловя побольше умиротворения. В таких случаях действительно лучше собраться и уйти,оставив после себя лишь разбитые стёкла посуды. В осколках останутся распоясанные отражения идеалиста,где видны исключительно боль и разочарование от безрассудной веры в человека,в каком души не чаял. Кого слепо любил. Зубы скрепят от напряжения и злости. Ему пытаются лгать в моменты,когда все карты раскрыты,что говорить про остальные разы грязного жульничества. Доппо фыркает,нещадно сжимая ладони в кулаки,оставляя на внутренней стороне следы от ногтей. Бесит. Вина при любом раскладе ляжет на него и будет гложить,пока не отпустит. А он вряд ли на легке отпустит скандал,одалживая восприятие ветру за окном. Крики построены по его инициативе - значит Доппо платить за все грешные слова. Пройдет слух о том,какая он всё-таки истеричка,не смог сдержать свой порыв гнева,загорающийся по щелчку пальца,как спичка,а уронишь неудачно - вызовешь пожар. Закрывать уши бесполезно,главной давкой окажется внутренний голос,высасывающий последние силы. Доппо на пределе и не скрывает факта от глаз второй половинки. –Мне неинтересно слушать про твою рыжую шавку,с которой,как оказалось,ты стал встречаться в промежутке со мной. — блондин судорожно пытается сохранить вид и не вставить в своём контексте язвительность. –Или как? В очередной раз меня не послушаешь и будешь говорить,как эта миниатюрная шлюха прогибается под тобой? Я наслушался этим по горло,пока ты валялся в баре,чтобы запить горе от измены подлой суки  — голос предательски дрогает на последних словах,переходя на полушепот. Ком давно перешел из грудной клетки на горло,с напором надавливая на гортань. Глубоко не вздохнешь,чтобы говорить в полный голос. Куникида жалеет о своих словах. Коньячного цвета глаза,как иронично совпало,у Дазая это любимый вид алкоголя из всех существующих,смотрят с безумством,пропитывая море души идеалиста холодом,дабы кроме айсбергов страха ничего не осталось. Смотрят,с огнем ненависти,плавя ожидания и мечты. Подавляют,оставляя в неведении и страхе дальнейшего бытия. Смотрят и говорят:"Не лезь. Молчи." И Доппо повинуется. Мысленно отрезает себе язык раскаленным ножом,проглатывая в себя брызжащую кровь. Ему ничего не остается. Его глаза цвета болота,выражают то,куда вечно попадает. Попадает во что-то вязкое,где полно торфа,отчего вокруг и есть,что только муть,куда не попытаешься повернуть голову. Вода лезет во все отверстия,душит своей противизной и давит,давит. Зрачки сокращаются до мелкой крупицы,отчего радужки непроизвольно трясутся,метаясь из стороны в сторону по силуэту,вдруг ставший совершенно далеким. Абсолютно не тем,кем являлся Осаму. Или он всегда стоял перед ним со столь разъяренными чертами лица и взбухшими на шее венами? Точно ли это тот Дазай?.. Молчит. Каится и извиняется лишь теми же глазами,умоляя ничего не делать,умоляя прекратить смотреть так. Так..неправильно. "Осаму,прекрати!" – хочется кричать,срывая голос и роняя хрустальные слёзы на пол,громко всхлипывая,пока рот прикрывается ладонью,словившая истерический тремор. Его безмолвные извинения не слышат. Блондина рывком толкают к противоположной стене. Отталкивают от себя слишком обидным жестом,продолжая не слышать,считая себя правым. Боль в затылке заставляет жмурить веки. Застывшая в ореолах солноватая жидкость прыскает в сторону всё еще любимого человека. Из глотки вырывается болезненный стон и,кажется,это последнее,что идеалисту удается выдавить из себя,прежде чем его шею обхватывает чужая ладонь. Холодные,бледные пальцы от плотно затянутых бинтов впиваются в кожу,пытаясь сквозь покров подцепить кадык,видимо,намереваясь выдернуть из законного тому места. Конечности Куникиды изнутри покрывает паралич,не давая и пальцем дернуть. Он дрожит,делая попытки выбраться из цепкой хватки,болтаясь подвешенной к верху марионеткой,но всё заканчивается насмарку потраченными силами. Доппо готов бессильно упасть на колени,принимая своё поражение как должное. Почему так жестоко? Неужели Куникида настолько провинился в этой грёбаной жизни,что постепенно умирает от рук возлюбленного,физически и морально. Похоже,в момент причинения боли кареглазый становится полноценным. Его прекрасные глаза,сравнимые от горького шоколода до коры дерева,полны удволетворения,поблескивают звездами, чем-то схожим с животным азартом,а улыбка блаженно расплылась до самых ушей,отчего сводит выпирающие скулы. Блондин остался дураком,раз не замечал раньше простой сути,когда стегали обидными шутками или принижали за любой недостаток. Не замечал,потому что любил и думал,что партнер изменится,просто нужно подождать еще немного,совсем малый промежуток времени,буквально секунды. Подождать,а после начать танцевать в агонии на стекле,истекая алой жидкостью. Дазай сравним с ментоловыми сигаретами. И дело не в том,что его кожанка пахла родным мальборо,шатен таковой душой,по началу и не вредит вовсе,не обжигает,лишь щекотит мягкие ткани,когда берет за талию,уводя плавными шагами вальса в спальню,задевая углы узкого коридора острыми локтями, и становится забавно смотреть,как он дуется на неживой предмет,ругая его. Когда шатен бережно покрывает поцелуями оголенный торс и причмокивает губами,шепча комплименты,после чего робко кусает гладкую кожу,заставляя сопнуть носом недостающего кислорода,дрогнуть и прогнуться в пояснице. Когда Осаму бережно убирает взмокшую с лица,улыбаясь одними уголками уст,вровень тяжело дыша... А потом узнается,что ты болен. Неизлечимо втрескался,а без личной дозы наркотика кусаешь губы,рвешь заусенцы и задыхаешься. Как и сейчас от худощавых фаланг,раньше ласкавших тебя вроде бы с любовью,коей не доставало еще с малых лет. Куникида пытался быть его бинтами и антисептиком. Пытался дополнить его смесь запахов. Пытался залить его кровавые раны,полностью забывая про себя,говоря "всё в порядке",пока круги под глазами полностью заполнили пространство,хоть запасы картошки складывай. Пытался туго замотать шершавые полоски бинтов,делая убогий жгут. Истекал кровью другой,а ломило его. Пытался быть чем-то жизненно важным,пытался быть..только вот все попытки оказались напрасными. Хватка слабеет. Жалко убивать дурную куклу или сесть не хочется,чтобы еще несколько раз перепихнуться с идеальным рыжим парнем? Чуя Накахара.. Его медные локоны,собранные в небольшой хвост, вихрились на плечах,словно с ними каждый день игрался ветерок, и, при большом желании, ни в коем случае не делал колтунов. Глаза что два глубоких озера,чистые,в них переливаются очаровательные блики. Глаза меняют цвет при каждой эмоции: улыбка - и очи светло-голубые, хмурость - радужки становятся точно как Марианская впадина. И при любых ситуациях не оторвешься от зрительного контакта,продолжая вглядываться и входить в гипноз чёртовой ведьмы. И его рост наимилейший,пусть изначально думаешь,кто забыл забрать ребенка с детского сада. Женские метры роста дополняют упругие бёдра и в меру подкаченный зад,который обтягивают чёрные скинни-джинсы. Треугольная талия,спрятанная под огромной толстовкой,что отдал Осаму, и вырисовывающиеся кубики пресса на животе. И характер,да,вспыльчивый,матерящийся сапожник,по выходным пьющий пиво под окнами,а познакомишься поближе,сука,ведь не придраться,какой же Накахара прелестный психолог,добрый,умеющий поддержать любую тему,пусть речь зайдет о том,почему Белла в сумерках настолько тугодумная. Парень,подписанный в контактах Осаму под именем "Любимый",пока номер Куникиды стоял в блоке и переименован "Не брать". Чуя идеальный,Доппо же имеет слишком много недостатков. Убожеств у него не сосчитаешь и по двадцати пальцам,проще послать всё на три советских буквы и выбрать эталон всея красоты и обаяния. Того,кто не познакомит с чувством,называемый "стыд",не позволит сомневаться и выбирать между кем-то. Накахара больше подходит на главную роль в жизни Дазая,в отличие от Куникиды. По крайне мере так считал сам Доппо,а Осаму только подтвердил догадки своими действиями. –Собирай свои монатки и проваливай! Крик затягивает голову свинцовыми тучами. Весь периметр комнатки плывёт тонкими линиями,с добавлением чёрных дыр,всплывающих из ниоткуда. Взгляд идеалиста расфокусирован и направлены в пустоту. Болотные омуты объясняют то самое слово "пустота". Когда остался ничем,из тебя не вышло и послушной псины. Доппо остался,чтобы существовать. Блондин делает попытки набрать воздуха. Закашливается до рвотного рефлекса,склоняя голову к холодному полу,словно впервые попробовал затянуть едкую сигарету. Идеалист начинает забывать,что такое это ваше дышать. Ему больше не за чем вдыхать мерзкий воздух,пронизанный сплошью дыма от машин. Доигрался и уничтожил любовь с ноткой горечи на дне. Остается лишь допивать остатки того пробитого дна. Стук кулаком по бетону сотрясает всю квартиру. И чувства блондина. Остались ли они в вообще? Доппо не уверен. Он в принципе остается ни в чем не уверен. Ведь в нем осталась дыра вместо сердца. Скомкали и выбросили. Это наводит на триггеры из школьных времен. Находишь порванные тетради в мусорном ведре. Обида,непонятый никем гнев,очередные слёзы.. Так и здесь,разве что частичку родной души не зашьешь и не купишь новую. Идеалист даже не попытает удачу зализать рану. Бессмысленно. Как и бессмысленна теперь его жизнь. Завтра было бы намного лучше,чем сегодня,если бы всё оказалось чьим-то кошмаром на основе "Я боюсь потерять тебя". Доппо когда-то ранее боялся,просыпался в холодном поту,сейчас же заглядывает страху в лицо. Заглядывает в лицо Дазая,нервно усмехаясь. –А знаешь,я только за! — выдает Куникида,а его ладони улетают по разные баррикады.

***

Они разойдутся навсегда как дорогие друг другу люди. Будут смотреть друг другу в глаза,встречаясь где-то в толпе,словно незнакомые люди. Словно и не ждали счастливого конца в их истории,словно не было того "навсегда" со счастливой стороной потёртой монеты. В последний раз блондин придет в тот же подъезд поздней ночью. На улице будут сыпать хлопья снега,облепляя длинные волосы,какие в последнее время носил в тугой косе. Его кости проморозит январских холод,отчего долго придется ёжиться. С уст будут срываться вздохи от сковавшего холода,вперемешку с преодолеванием препятствия,в народе празванная лестница. Найдет квартиру под номером 112,где в последний раз Доппо похоронил отношения,не сумев оставить и пару гвоздик. Кинет под дверь помятый конверт с письмом. Бумага А4 и ровный почерк хранит в себе извинения и благодарность за прожитые моменты вместе. И фотография,сделанная на первом свидании в парке,где очкарик неловко прикрывает раскрасневшаясе от смущения лицо ладонью,прося не сувать его в кадр,и Осаму,улыбающийся широко и ярко,как весенние цветы. Куникида мягко улыбнется и одними потрескавшимися губами,из которых будет идти пар,прошепчет: "В отместку за мои страдания, Хотел бы я снова тебя полюбить, Но,прости, больше - никогда"