Вино и виски

      Если бы кто-то предупредил Грацию, что Рикардо в постели невозможно прилипчивый, то она бы ушла спать на диван. Не то чтобы она была против объятий в постели — какая девушка не любит нежности, в конце концов? — но быть засунутой под два одеяла рядом с печкой, по ошибке названной человеком…       Нет. Абсолютно нет.       Попытка сдвинуть эту сволочь обернулась тем, что ей на талию положили тяжелую руку, неприятно надавив на ребра, и вообще. Раздраженно скинув чужую лапищу с талии на бедро, облегченно выдыхая, Грация попыталась выползти самостоятельно. Недовольно ерзая, ей удалось повернуться на спину, задержать взгляд на потолке, после чего повернуть голову в сторону нарушителя спокойствия в ее и так не легкой жизни. Мужчина спал сном младенца.       Грация была почти уверена в том, что так быть не должно.       Пробормотав что-то невнятное в подушку, Рикардо попытался вновь захватить и подтащить ее к себе. Грация слабо брыкнулась, после чего обнаружила, что ей дышат куда-то в ключицу и просыпаться не собираются.       Она открыла было рот, чтобы высказаться по поводу всей этой ситуации, но…       — Помолчи, — хрипло проговорил Рикардо, приоткрыв один глаз. — И не ерзай.       — Иди к черту, — так же хрипло ото сна проговорила Грация и попыталась столкнуть чужую руку. — Я хочу в туалет и кофе. И чтобы ты убрался из моего дома как можно скорее.       Последнее было, в общем-то, сказано без особого яда в голосе. Так что мафиози лишь хмыкнул и чуть ли не скинул ее с кровати. Возмущенно взвизгнув, Грация вцепилась в одеяла руками и почти утащила их за собой.       Но, видимо, те были дороги сердцу Рикардо, поэтому он в них и вцепился, желая остаться теплых пуховых объятьях, и Грация не свалилась на пол.       — Мудак, — бросила она злобно и, шлепая босыми ногами, по пути находя тапочки, направилась туда, куда собиралась.       Сидя на унитазе с зубной щеткой во рту, она чувствовала себя почти в депрессии. Возможно, ей стоило задуматься о психологе, с которым можно поговорить по поводу всех ее проблем, дестабилизирующих психическое состояние, но…       Что-то ей подсказывало, что, если она расскажет любому психологу о происходящем в ее жизни, дестабилизация придет и к несчастному специалисту.       В принципе, если Грация просто обмолвится о том, что ее преследует мужчина, ей сразу же посоветуют обратиться в полицию. Если бы это было решением проблемы, она бы, возможно, уже давно воспользовалась этим советом и без психолога.       Сплюнув в раковину ополаскиватель, Грация уныло уставилась в свое отражение.       Можно сразу в дурку. Или на кладбище. Хотя она за кремацию, что прописала в своем завещании и выделила конкретную сумму исключительно на торжественное сжигание ее бренного тела, дабы не отягощать финансовыми вопросами родственников. Но если дела пойдут совсем плохо, никто попросту не найдет ее тело на морской глубине где-то у берегов Сицилии.       Настроение упало еще ниже. Приняв быстрый душ, Грация, пребывая в отвратительнейшем расположении духа, выползла на кухню, кутаясь в теплый халат и звучно протаскивая по полу подошвы мягких тапочек. Так, шаркая, она добралась до плиты, злобно посмотрела на пятно от кофе, на коробку пиццы, бутылку ликера и…       — Если утро начинается плохо, то день будет тоже не фонтан, — пробурчала она себе под нос. — Но просекко все исправит.       — Виски тоже делает день терпимей, — голос Рикардо, раздавшийся где-то позади, заставил ее закатить глаза и проигнорировать мерзавца.       Просекко все исправит. И что-нибудь к просекко.       Но сначала она решила приготовить завтрак. Мстительно хотелось сделать его только для себя, но был риск, что его просто сожрут, из вредности не оставив ей ни кусочка. Услышав, как хлопнула дверь в ванную, Грация скривилась, но все же, повысив голос, проговорила:       — Зубная щетка в правом ящике!       Она, может, и не любила приглашать к себе домой любовников, но это не значит, что у нее не было набора для разных ситуаций, и одноразовые средства гигиены хранились в ящике под раковиной. Иногда у нее все же бывали гости, а пару раз Грация даже выручала знакомых. Есть вещи, которые редко нужны, но, когда возникает необходимость, всегда приятно, что они под рукой.       Тосты на завтрак — это очень даже неплохо. Омлет тоже вариант.       В принципе, если так подумать и представить, что в ее доме никого неучтенного нет, то это утро могло бы быть очень даже обычным. Может быть, слегка неудачным из-за того, что женщина не выспалась, но шишка на макушке, которую она проверила, проведя по голове рукой, говорила, что не стоит строить иллюзий.       Какое-то время Грация сверлила взглядом омлет через запотевшее стекло крышки от сковороды, в которой готовился их завтрак, а после потянулась к полке и выудила пачку сигарет. Закурив первую, она уперлась бедром в столешницу, угрюмо выдохнула дым и, решив, что омлет в принципе прекрасно дойдет до готового состояния без дальнейшей подачи тепла, выключила плиту. Тяжело вздохнула.       Грация чувствовала себя такой уставшей морально и физически, что мысли о каких-то активных действиях и вообще романтике или ее убогом подобии вызывали зубную боль. Если бы она сейчас была на сессии с психологом, то организовала бы себе сеанс у психотерапевта и последующее медикаментозное лечение одним своим видом.       Грация ненавидела мир, а мир в ответ ненавидел ее. Ее жизнь — это какой-то несмешной анекдот, и она просто так устала от всей этой нелепой ситуации, что даже внутренний оптимист махал белым флагом, а запас хорошего настроения, который хранился на черный день, начал истощаться.       В романах эмоциональные качели, острые ощущения и танцы на грани описывались как нечто яркое и страстное. Но никто из авторов не потрудился показать, как быстро взрывные отношения приводили к эмоциональному истощению и желанию завернуться в одеяло, сделав вид, что все в жизни хорошо и вообще она в домике.       Грация устала. И отчаянно желала в данный момент откатить время на несколько месяцев назад и просто не пойти в тот вечер в злосчастный бар.       Ей нужно было решить проблему здесь и сейчас. Дальше так продолжаться просто не может.       Когда она чувствует руки Рикардо на талии, только тяжело вздыхает, тушит сигарету в раковине, оставив там же окурок, пообещав, что позже все уберет, и ежится от ощущения чужих губ на своей шее.       Итак. Женщины — это существа многих талантов. Рикардо, кем бы он ни был, просто ее бесил. И сейчас она собиралась накрутить себя до крайней точки злобного кипения, а после трахнуть его жестко и бескомпромиссно.       А потом она съест вкусный завтрак, допьет уже начатое просекко и забудет обо всем. Лучший план на это утро, с которого Грация начнет новую страницу своей жизни.       С этой мыслью она обернулась, свирепо уставилась на Рикардо снизу вверх и злобно оскалилась.       Усмешка на губах мужчины говорила о том, что ход ее мыслей он уловил.       — Здесь и сейчас, — Грация даже не против, если это случится на ее кухонном столе. Уже плевать где, на самом деле.       — Что «здесь и сейчас»? — гнусный, мерзкий человек.       Грация с силой провела по мужской обнаженной груди, царапая кожу ногтями, чувствуя под рукой поросль волос.       Ее старания по разжиганию страсти не прошли даром, и она действительно собиралась сделать то, что успела запланировать.       — Я тебя трахну, и ты уберешься из моей жизни, — проговорила она с шипением и, обхватив Рикардо за затылок, злобно вцепившись в густые черные волосы, дернула его к себе для мстительного поцелуя, собираясь укусить до крови.       Звон разбитого стекла и щепки от дверцы ее кухонного гарнитура, разлетевшегося по всей комнате, — последнее, чего Грация ожидала. Как и того, что ее резко дернут на пол, бросив на спину, выбивая дух, и, схватив за махровый халат, еще и протащат в сторону по гладкому паркету, как мешок с трупом, который отчаянно моргает и хрипит.       Грация ошалело вытаращилась сначала в потолок, пытаясь вдохнуть, чувствуя, как пол выбил из нее весь воздух, а потом охреневше уставилась на разломанную дверцу буфета. Секундное промедление, и до нее дошло.       — Блядский мусор! — выругался ее неудачливый любовник.       Отчасти благодаря Рикардо, который с характерным щелчком предохранителя достал откуда-то пистолет, выглядывая из-за спинки дивана, за которым они расположились.       — Мать твою, — прохрипела Грация. — Мы на такое не договаривались!       Мразь, он же ей обещал жизнь вдали от всего этого мафиозного дерьма!       Бросив на нее мрачный взгляд, Рикардо криво ухмыльнулся.       — А еще мы договаривались, что у нас будет секс.       — Вот именно — у нас даже секса не было!       — Видишь, мы оба не соблюдаем условия.