Больно.

Ацуши хотелось кричать. И где-то там, в своей голове, он кричал, кричал и кричал, срывал голос, в попытке достучаться до окружающих. Но в реальности он всё ещё молчал, молчал, сыпя тишину на свою душу, как соль на рану. Бесконечная тишина и пустота разьедала его изнутри, словно кислота. Хотя кислоте он бы наверно был рад гораздо больше. "А что такое радость?"— спрашивал он себя. "Чувствовал ли я её когда-то?" Работа, отдых, общение с соседкой, коллегами, и даже простое существование приносило ему невообразимую боль. Он сломался? Или изначально был бракован? Там, в его голове мысли молчали, скрывая ответ. Можно ли бракованную вещь сломать ещё сильнее? Но... но ведь... но ведь это не имеет значения... вещь в любом случае отправится в мусорку... Сложно. Не понятно. Больно. Так, минул месяц. Кёку отправили с Рампо в качестве сопровождения в Токио. Он просыпался, на автомате собирался, на автомате шёл на работу, куря какие-то дешёвые сигареты, задерживался на работе, пытаясь отвлечься, на автомате брал сумку и уходил, когда Куникида закрывал офис, на автомате шёл домой, на автомате ковырял еду в тарелке, и так ничего не съев на автомате садился писать отчёты, поскольку уснуть дольше чем на 2 часа он не мог уже два месяца. И снова. Жизнь шла по кругу, как сраный день сурка. Но вот, в одно утро он не смог встать. Он не хотел. Он понимал, что надо, но просто не мог себя заставить. И он не пошёл. Он не нашёл силы ответить на звонки, и ни разу не поел. Он даже не курил. Хотя, наверно это уже не помогло бы его здоровью. На следующий день всё повторилось. А на третий, когда Ацуши лежал в своём шкафу уже весь бледный, голодный и ели находящий в себе силы дышать, к нему на чай зашёл Дазай.

***

Дазая волновало то, что происходит с Ацуши. Его кохай стал походить на мумию, с мешками под глазами, будто он никогда не спал. Он словно был давно мёртв, а его труп был лишь куклой в кукольном театре. И кукловод у него был совершенно неумелый. А два дня назад вообще перестал ходить на работу. Дазаю вздумалось его проведать, но захочет ли он с ним говорить, после того разговора? Любопытство пересилило, и вот шатен уже направлялся к комнате Ацуши и Кёки. К счастью, девчонки здесь не было, и они могли поговорить наедине. Он удивился, когда после стука в дверь ему никто не открыл. Но жучёк, предусмотрительно вставленный в обувь, показывал что юноша здесь. Он ювелирными движениями вскрыл замок, и вошёл. Его ужаснула картина, открывшаяся его взгляду. Ацуши, весь исхудавший лежал на футоне, прожигая мертвым взглядом потолок. Но он хотя бы дышал, это уже хорошо. —Ацуши? Всё в порядке? Сначала мелькнула мысль, что парень обкуренный, но Дазай сразу отмел её. —В полном. У меня ещё неделя, до того как меня вышвырнут отсюда за неуплату, так что пожалуйста, отъебитесь. Нет, он не обкуренный, всё гораздо хуже. Он сломлен. Теперь уже нескрываемая боль сочится из его глаз. Теперь он умер. Пустота разъела его, оставив лишь бездушную оболочку. Ему уже ничего не поможет.