Больше никогда

Нагнали. Они их нагнали. Лайфлайн глянула в пропасть, почти перевесившись через заградительный барьер — Сильва ещё хватался за выступы в скале, он слишком высоко. Ещё слишком высоко. Затравленно оглянулась на людей, выходивших на террасу. Они увидели трос накинутый на дерево и тянущийся вниз через перилла. Быстро смекнули в чем дело. Самый крупный из громил достал нож, больше похожий на мачете и резким движением перерубил верёвку. — Нет! — Из горла девушки вырвался нечеловеческий крик, когда она схватилась за ускользающий трос и приложившись головой о барьер, смогла притормозить ускользающую веревку. Плечо пронзила боль, усиливаясь с каждой секундой, наверно вывих, ладони словно воспламенились. Она больше не кричала. Берегла силы, сжимая в руках трос и упираясь ногами в перилла. В голове билась жуткая мысль, что, когда веревку перерубили, Сильва ударился об скалу и потерял сознание, повиснув посередине. Аджей не могла этого увидеть, могла лишь молиться, чтобы ее предположение не было правдой. Позади слышался хохот. Они смеялись над ней. Смеялись над ними. Трос по миллиметру выскальзывал из ее ладоней, окрашиваясь в красный. Своей кровью Лайфлайн отмеряла упускаемые сантиметры. — Заканчивайте это, — послышалось за спиной. — Бери девчонку и пошли. — А пацан? — В пекло пацана. «Нет.» «Нет!» Все внутри неё кричало, но она молчала, упорно молчала, сжимая челюсти и шумно выдыхая через ноздри. Держала трос. «Сильва, прошу. Прошу!» Перед глазами мелькали красные пятна, она уже не чувствовала боли, не слышала ничего, кроме стука собственного сердца в ушах. Она вся напряглась как натянутая струна, отдавая все свои силы только в одно действие. Держать. Держать чёртов трос, держать нитку жизни, которая опоясала Октавио. «Сильва, ну же, прошу!» И когда грубые руки схватили ее, а верёвку перерубили, почти коснувшись острием ее окаменевших пальцев, Лайфлайн захлебнулась воздухом, резко наполнившим ее легкие для крика и потеряла сознание.