Дом там, где ты

      Норт никогда не думала, что сможет чувствовать себя настолько спокойно. Сначала клуб «Рай», потом мирные шествия, демонстрации, взорванный Иерихон… Затишье после их победы наступило слишком уж внезапно. По крайней мере, сама девушка не была к этому готова. Ей ещё долго казалось, что опасность поджидает за каждым углом, и это не давало окончательно расслабиться.       Вот уже несколько месяцев они всей главной четвёркой жили в огромном особняке Карла, словно были очень странной многодетной семьёй, в которой старый художник был их общим отцом. Судя по внешности, у всех «детей» были разные матери. Норт весело хмыкнула, подумав о том, что у Карла и вправду наверняка было много женщин, учитывая его известность. Возможно даже больше, чем она думает. Интересно, Лео и вправду единственный его сын или есть ещё кто-то, о ком они не знают?       В любом случае, о Маркусе Карл заботился как о родном, и его друзей принял с радостью. С Джошем он обсуждал научные вопросы, рассуждал о всяких заумных философских вещах, вникать в которые у девушки не было никакого желания. Саймон взял на себя домашние обязанности, убираясь, готовя, иногда выбираясь в город, чтобы забрать заказанные краски. Маркус был занят политическими вопросами, а Норт… просто чувствовала себя бесполезной.       Ей казалось, что ей не место здесь, в этом большом и светлом доме. Она не умела ничего из того, что могло пригодиться в быту, не могла часами мусолить вопрос происхождения жизни на Земле, и в целом не привыкла к такому комфорту. А находиться рядом с Маркусом она не могла. Куда уж ей, простой проститутке, присутствовать на политических совещаниях? Вот и получалось, что Норт чувствовала себя не в своей тарелке.       — Прости, что отвлекаю, — вырвал её из размышлений голос Карла. — Не поможешь мне? Хочу проехаться по саду.       Несмотря на то, что для девушки это было делом непривычным, она просто не могла отказать человеку, который был так важен для Маркуса. Его воспоминания иногда причудливо переплетались с её, делая их чувства общими, поэтому к Карлу она испытывала хоть и не дочерние чувства, но уважение точно.       Она медленно толкала перед собой инвалидное кресло. Весна уже вступала в свои права, и воздух на улице перестал быть таким холодным, но менять зимние куртки на более лёгкие было ещё рано. Смотреть в саду было особо не на что, зато можно было немного проветриться и подышать свежим воздухом.       Забавно, что с девиацией у Норт появилось ощущение необходимости кислорода. Теперь это перестало быть ничего незначащей имитацией. Осознание того, что она дышит, ощущение прохладного или тёплого воздуха, полного запахов, помогало почувствовать себя живой. Возможно, даже такой, как люди, хотя это сравнение девушке очень не нравилось. Зато оно помогало привыкнуть к новым реалиям, в которых Маркус настойчиво добивался для них равных прав.       — Маркус много о тебе рассказывал, когда приходил ко мне за советом, — внезапно сообщил Карл, заставляя Норт отвлечься от созерцания ещё пока голых деревьев. — Честно говоря, ты была основной причиной его сомнений в том, стоит ли продолжать свои попытки привести народ к победе. Знаешь почему?       — Почему же? — девушку вдруг охватили странная робость и трепет, хотя голос её всё ещё звучал спокойно и ровно.       — Он боялся тебя потерять, — с лёгкой грустью улыбнулся Карл. — Я вижу, что тебе хочется сбежать отсюда. В чём причина твоей тревоги?       — Во время революции от меня была хоть какая-то польза, а теперь… я как ваши декоративные птички в клетке, нужные лишь для красоты. Ненавижу чувствовать себя куклой, — поморщилась Норт.       — А чего ты сама для себя хочешь? — Карл развернулся лицом к ней, заглядывая в глаза.       — Я? — Норт озадаченно нахмурилась. Она привыкла к тому, что её мнение никого не волнует, поэтому никогда даже не задумывалась об этом. — Я бы… Я бы хотела быть рядом с Маркусом. Мне кажется, ему трудно там одному. Если бы была возможность поддержать его хотя бы своим присутствием… но меня туда никто не пустит.       — А ты пробовала поговорить с ним? Может, он тоже хотел бы видеть тебя рядом, но не решался предложить? — хитро усмехнулся Карл. — Ты же знаешь, он часто сомневается в своих решениях.       — Думаете, это поможет? — скептически, но всё же с долей надежды, спросила Норт.       — Конечно, — уверенно кивнул мужчина. — Если бы люди умели говорить друг с другом, то у них бы однозначно было меньше проблем в отношениях.       Карл нахмурился, видимо, вспомнив о чём-то своём. Норт не стала его тревожить, возвращаясь к созерцанию голубого безоблачного неба, но он заставил её впервые задуматься о том, чего она на самом деле хочет.

***

      Маркус вернулся через неделю с очередной маленькой победой, добившись для андроидов возможности заключать браки. Он выглядел ужасно уставшим и явно не слишком радостным, когда только вошёл в особняк, но, увидев Норт, тут же улыбнулся, заставляя сердце девушки забиться чаще.       «Я соскучился», — передал он. И в этой мысли было столько нежности, любви и какого-то… облегчения, что Норт не сдержала ответной улыбки.       «Я рада, что ты вернулся», — ответила она. Её мысль была счастливой, но, в то же время, слегка отдавала волнением и горечью. Маркус, конечно же, это заметил.       — Хочешь поговорить? — предложил он уже вслух. Норт кивнула, слегка хмурясь. Разговор предстоял серьёзный. — Хорошо. Только поздороваюсь со всеми.       Девушка смогла только кивнуть, чувствуя, как внутри ворочается тревога. Даже признаться в любви ей было легче, чем сейчас рассказать о своих желаниях, в которых, по идее, не было ничего предосудительного. Норт думала, что навсегда победила программу, но её остатки впивались в сознание, словно осколки стекла, удерживая от откровенности.       «Желания? Какие желания? Ты ведь машина, созданная, чтобы подчиняться. У тебя не может быть желаний, надежды, мечты», — твердил программный код словно издеваясь.       Но когда Норт вообще слушалась кого-то? Она прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Найдя надоедливый осколок, она резко выдернула его. Действие отдалось острой болью в голове и внезапным ощущением свободы. Дышать стало легче, и Норт довольно усмехнулась. Получи, сраная программа. Никто здесь не собирается играть по твоим правилам.

***

      — Так о чём ты хотела поговорить? — Маркус вошёл в комнату в чистой футболке, выглядя намного более бодрым, чем полчаса назад.       Они сели на кровати рядом друг с другом. Норт помолчала, собираясь силами. Решиться всё равно было труднее, чем она ожидала. Страх того, что Маркус может посчитать это глупостью, что они могут разругаться из-за этого, не позволял начать говорить. Слова застревали где-то в горле.       С тех пор, как они начали встречаться, у них никогда не было серьёзных разногласий. Да, Норт могла ворчать на Маркуса, а он мог не соглашаться с её доводами и решениями, но они никогда не ссорились, не кричали друг на друга и даже не говорили на повышенных тонах. То, что этот разговор мог стать их первой размолвкой, пугало.       Маркус не торопил её, терпеливо дожидаясь, пока девушка будет в силах говорить. Он сжимал ладонь Норт в своей, но не пытался проникнуть в память. Это был жест поддержки, полный нежности, и она, наконец, заговорила.       — Мне здесь… душно. В этом доме. Меня как будто насильно заперли в четырёх стенах, — призналась Норт, сжав руки в кулаки.       — Тогда давай съедем, — легко, без малейших сомнений предложил Маркус. Девушка удивлённо посмотрела на него. — Что?       — Не могу понять, почему ты так быстро согласился, — призналась Норт. — Я думала, что тебе здесь нравится. Ты всегда улыбаешься, когда слышишь: «Добро пожаловать домой», очень привязан к Карлу. Тут ты провёл всё время с момента активации, но готов легко от этого отказаться?       — Для этого есть много причин, — Маркус скользнул ладонью выше по её руке, деактивируя свой скин. — Легче показать.       — Мы не можем позволить андроидам и людям заключать браки друг с другом. Люди должны быть только с людьми. Ваше предложение противоестественно! — воскликнул один из сидящих за столом толстых мужчин, кажется, собирающийся задохнуться от возмущения. — Уровень рождаемости существенно снизится. И что мы тогда будем с этим делать? Вымирать, оставляя только этих… машин?       — Да как по мне, андроидам и друг с другом незачем жениться, — фыркнул другой. — Если хотите делать вид, что понимаете такое чувство, как любовь, то пожалуйста. Никто вам не запрещает. Но к чему приплетать к этому ещё и брак?       — Я вас услышал, — кивнул Маркус. — Но теперь и вы услышьте меня. Я знаю пару девиантов. Он спас её, забрав из дома, в котором над ней издевались, влюбившись с самого первого взгляда…       — Вы не знаете, что такое любовь! Это единение душ, которых у вас никогда не было! — снова вспылил первый.       — Я знаю об этом лучше, чем вы можете себе представить, — Норт почувствовала его улыбку. — Она сидела в тёмном углу. Разбитая, разозлённая на весь мир. Очень красивая. Я потом узнал, кто причинил ей столько боли, и чуть не возненавидел вас тоже. И если бы словами можно было описать, что я чувствую, когда вспоминаю о ней, когда вижу её, то сделал бы это. Но я просто… просто знаю, что это любовь. Не такая, как к человеку, который стал мне отцом. Другая. Но у вас, людей, обозначающаяся тем же словом.       И, чувствуя то, что чувствовал в тот момент Маркус, Норт понимала, что он говорит правду. Со всей возможной искренностью.       Когда он думал о ней, в груди, ровно в районе тириумного насоса, рождалось приятное тепло. Губы сами растягивались в улыбке при воспоминании о её счастливом лице в день, когда они одержали окончательную победу в боевых действиях. Теперь война перешла в другое русло, и в этой войне Маркус чувствовал себя ужасно одиноким. Как бы ему хотелось, чтобы тогда она была рядом с ним…       — Поэтому я сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива. И если ты хочешь переехать, то я тоже не против. К тому же, я хочу, чтобы у нас было больше времени только друг на друга. Без чужих нравоучений и советов, — Маркус усмехнулся, намекая не то на Карла, не то на остальных членов Иерихонской четвёрки.       — Пф, это точно, — согласилась Норт, а потом взяла его ладонь в свою, переплетая их пальцы. — В следующий раз, когда отправишься отстаивать наши права, я поеду с тобой.       — Уверена? Если ты не хочешь во всё это ввязываться… — начал парень, но девушка его перебила.       — Я с самого начала хотела стоять рядом с тобой. В более тяжёлые времена ты позволял мне это делать, не лишай меня этого сейчас, — серьёзно произнесла она.       — Я и не собирался. Ты даёшь мне силы. Напоминаешь, ради чего я всё ещё занимаюсь этим, хотя, честно говоря, иногда очень хочется бросить, — Маркус поморщился.       — А я говорила, что надо было идти военным путём, а ты всё: «Нет, мы проведём переговоры», — Норт закатила глаза, но парень точно знал, что она говорит несерьёзно, поэтому улыбнулся, обнимая её за плечи.       — Хорошо, дорогая. В следующий раз сделаем так, как ты скажешь, — не скрывая своего веселья, ответил Маркус.

***

      Норт стояла у большого панорамного окна, разглядывая окутанный туманом город. Это напоминало ей тот день, когда они ворвались в телебашню, чтобы заявить о себе на всю страну. Когда Маркус стоял перед камерой такой сосредоточенный, но при этом немного взволнованный, она смотрела на него и думала о том, какой он смелый и харизматичный, как сильно старается не только для себя, но и для остальных андроидов. В тот момент Норт, поклявшаяся себе всегда оставаться холодной и расчётливой, уже была глубоко влюблена. Просто не осознавала этого.       — Держи, — Маркус протянул ей кружку с кофе.       Им не нужно было питаться, но он явно находил исследования вкусов разных продуктов весьма увлекательным. Норт считала это ребячливым, но говорить об этом ему не собиралась. Должна же у него быть хоть какая-то отдушина.       — Спасибо, — девушка приняла кружку из его рук. — Знаешь, теперь я понимаю, почему ты возвращался таким измотанным: сначала перелёт, а потом эти раздражающе упрямые люди, которые дальше своего носа ничего не видят.       — Ну, сегодня мы ещё быстро справились. Иногда они дольше упираются, — признался Маркус. — На этом наши неприятные обязанности закончены, так что я предлагаю приступить к более приятным. Ты ведь ни разу не была в Вашингтоне раньше. Как насчёт экскурсии?       — А в экскурсиях есть что-то интересное? — скептически выгнув бовь поинтересовалась Норт. Кружка приятно грела руки. Покидать тёплое помещение, меняя его на холодную туманную улицу не хотелось.       — Не знаю, — честно ответил Маркус. — Я ещё не был ни на одной ни разу. И это делает их ещё более любопытными, разве нет?       — Ладно, — сдалась Норт и отпила немного кофе. — Если тебе так хочется.

***

      — И мы сидим в автобусе, смотрим по сторонам. Маркус весь такой увлечённый и вдохновлённый, слушает с сосредоточенным важным видом, — Норт прервала рассказ, чтобы продемонстрировать выражение его лица. Джош аж подавился чаем, настолько это было похоже на мимику сидящего рядом с девушкой Маркуса. Сам лидер только улыбнулся краешками губ. — Тут к нам подходит парень. Выглядел он как торговец наркотиками, не меньше.       — А ты много видела диллеров? — удивился Саймон.       — Ты думал в такие места как клуб «Рай» ходят порядочные джентльмены во фраках и цилиндрах? — фыркнула Норт. — Так вот, подозрительный тип. Подходит и смотрит на Маркуса с таким же благоговением, как Хлоя на Коннора. Я даже подумала, что он влюбился. Но наш гениальный лидер такой: «О, ты девиант, да?» Мне кажется, даже если бы он им не был, то в этот момент стал бы.       — Это было очевидно. Он вёл себя странно и неловко, явно не понимал, как должны вести себя люди и знал, кто я такой, — пожал плечами Маркус.       — Ты точно не андроид-детектив? — весело поинтересовалась Кэра, приехавшая с семьёй в Детройт на выходные. Алиса поддерживающе захихикала, не отвлекаясь от вырисовывания цветка, который потом собиралась подарить маме.       — Мы с ним оба RK, так что всё вероятно, — с улыбкой согласился Коннор, и пододвинул вазочку с печеньем чуть ближе к Хлое.       Норт поймала себя на мысли о том, что эти двое точно были созданы для обычной, спокойной семейной жизни, и брак пошёл им только на пользу. При виде обручального кольца на пальчике Хлои, девушка почувствовала, как внутри возится лёгкая зависть, и сама себе удивилась. Неужели она, такая свободолюбивая, не желающая ограничивать себя хоть в чём-то, хочет добровольно ввязаться в… это? Стирать носки, готовить ужины и терпеливо дожидаться мужа с работы.       Норт перевела взгляд на смеющегося над чьей-то шуткой Маркуса. Нет. У них всё будет по-другому. Уже по-другому. Намного лучше. Так, как именно им двоим нужно.

***

      Они вошли в пустую ещё квартиру. Ничего примечательного: белые голые стены, большие окна, несколько просторных комнат. Единственное, полы приятно тёплые, но и это можно почувствовать только сняв обувь и пройдясь в носках по остаткам побелки и прочей грязи оставшейся тут после строителей. Неказисто, не прибрано, скучно… но ей здесь почему-то нравилось. Сердце трепетало в волнении при мысли о том, что это теперь их квартира. Что они будут жить здесь с Маркусом. Вдвоём. Только он и она. И никаких лишних людей.       — Ну, как тебе? — спросил парень, обнимая её за плечи.       — Пустовато, — хмыкнула Норт, беря его ладонь в свою. — Но мы ведь это исправим?       — Конечно, — кивнул Маркус. — А пока пойдём-ка сюда.       И он потянул её в сторону их будущей спальни. Это была единственная комната, пол в которой аж блестел от чистоты. В самом центре лежал расстеленный клетчатый плед, на котором стояли контейнеры с едой, явно приготовленной дома. На безопасном расстоянии от места, на котором они явно должны были сидеть, стояли свечи, от которых приятно пахло яблоком и корицей. Прямо уютнее некуда.       — И когда это ты успел всё подготовить? — усмехнувшись, поинтересовалась Норт.       — Приехал сюда на пятнадцать минут раньше, чем заехал за тобой, — пожал плечами Маркус. — Прошу.       Они устроились на полу. Парень налил им обоим вина, Норт приняла бокал из его рук. Честно говоря, она никогда не была фанаткой мелодрам, а это было очень похоже на «классические» свидания из романтических фильмов, но… это было приятно. На удивление. Потому что Маркус делал всё, чтобы она чувствовала себя комфортно. В общем, как всегда, был безумно заботливым и невероятно очаровательным в своём стремлении создать максимально романтическую обстановку.       — Еду Хлоя готовила? — поинтересовалась Норт, отправляя в рот канапе.       — Ты забываешь, что я тоже домашний андроид, — хмыкнул Маркус.       — Да ладно! Это ты готовил? Когда ты умудрился? — удивилась девушка.       — Пока ты спала, — усмехнулся парень. — Хотя было трудно не разбудить тебя. Ты очень чутко реагируешь на мои движения. Нравится?       — На удивление вкусно. Когда мы ели в ресторане в Вашингтоне мне не так понравилось, как сейчас, — предельно искренне ответила Норт. Лицо Маркуса приняло довольное выражение. — Но ради чего ты так заморочился?       — Хотел, чтобы у тебя об этой квартире остались самые приятные первые впечатления. Я ведь понимаю, что грязные комнаты с белыми стенами не самое интересное зрелище. Ещё и пустые, к тому же, — Маркус сел ровнее, явно входя в режим пафосных речей. — Так что предлагаю тост. За начало нашей независимой жизни.       — Пф. Как будто снова пьём в честь победы революции, — усмехнулась Норт, но всё же чокнулась своим бокалом с его, а потом отпила немного вина. Выдержав паузу, она предложила, — Тогда у меня тоже есть тост. За новый дом.       — У тебя лучше получается, — вздохнул Маркус.       — Просто не забывай, что ты говоришь это не для того, чтобы вдохновить толпу на подвиги, а сидишь здесь со своей девушкой. Такой… семейный ужин, — дёрнула плечом Норт и отломила кусочек сыра. — Попробуй ещё раз. Только сделай основной целью романтику.       Маркус всерьёз задумался, подбирая слова. Девушка не сдержала улыбки. Какой он у неё всё-таки перфекционист. Она так легко поставила его в тупик. А ведь у него нет никаких проблем с красноречием.       — Я люблю тебя, — вдруг искренне произнёс Маркус, заставив сердце Норт на мгновение остановиться. — Просто никак не могу выбрать подходящий момент и подходящие слова. Каждый раз, когда я хочу это сказать, тут же начинаю сомневаться в том, достаточно ли это уместно.       Норт приложила палец к его губам, останавливая. Она вдруг оказалась так близко к нему, что Маркус отчётливо увидел на её щеках едва заметный голубоватый румянец. Заворожённый золотистыми искорками в карих глазах, он забыл, что ему нужно имитировать дыхание.       — Никогда не сомневайся больше. Говори тогда, когда захочешь, — попросила Норт.       Она прижалась своими губами к его и, положив руку на шею парня, притянула его ближе. Нежное прикосновение прервал звук упавшего бокала. Норт чертыхнулась, отстраняясь. По светлому пледу растекалось алое пятно.       — Вот же… Совсем про него забыла, — девушка досадливо поджала губы, поднимая полупустой бокал, на краешке которого появился маленький скол.       — Ничего страшного. В химчистке отстирают, — махнул рукой Маркус. — Садись с моей стороны. Тут сухо и стекла нет.       Норт понимала, что он предлагал поменяться местами, но, усмехнувшись, уселась к нему на колени. Маркус ошарашено выдохнул. Он явно не ожидал такого поворота событий, но всё же рефлекторно обнял за талию, чтобы девушка ненароком не упала.       — Что за удивлённое лицо? — Норт отставила бокал подальше, чтобы ситуация с пролитым вином не повторилась.       — Просто мы в первый раз оказались в таком положении, — шепнул Маркус.       — Это значит, что я тебе доверяю, — Норт поправила воротник его кофты. — И знаю, что ты не заставишь меня пожалеть об этом.       И она поцеловала Маркуса, обвивая руками его шею. Руки парня нежно, бережно, осторожно огладили её талию. Он как будто не любимую девушку целовал, а бомбу пытался разминировать. Норт слегка отодвинулась и фыркнула.       — Ты зря так осторожничаешь, — девушка перекинула ногу через него, усаживаясь лицом к парню.       — Я боюсь, что сделаю что-то не так, — признался Маркус.       — Просто позволь в этот раз мне вести тебя, — шепнула Норт, и парень просто поддался, позволяя увлечь себя в очередной поцелуй.

***

      На улице было холодно, и Норт поспешила устроиться поближе к обогревателю, пока Маркус расписывался за услуги грузчиков. Протиснувшись мимо коробок, которыми была заставлена вся прихожая, девушка пододвинула кресло к батарее и удобно устроилась в нём, наблюдая за ливнем.       Спустя пять минут Маркус вошёл в комнату и положил тёплые руки ей на плечи, чуть сжимая их. Норт расслабленно запрокинула голову, и парень нежно поцеловал её в губы. Девушка улыбнулась. Теперь, когда в квартире появилась хоть какая-то мебель, она стала выглядеть гораздо уютнее.       — Начнём разбирать вещи сейчас или просто немного посидим? — спросил Маркус.       — Тебе прям не терпится распаковаться, — хмыкнула Норт.       — Просто хочу, чтобы ты начала чувствовать себя здесь как дома, — парень ласково погладил её по голове.       — Знаешь, я заметила такую странную вещь… — девушка слегка нахмурилась, подбирая слова. — С тех пор, как мы начали проводить вместе большую часть времени, мне комфортно везде, где есть ты. Не важно, это отель в другом городе, деловой центр, совещание или наша квартира. Мне достаточно того, что ты рядом. Тебе даже не нужно особенно стараться.       — С чего вдруг такие нежности? — Маркус улыбнулся.       — Настроение такое, — весело отозвалась Норт, а потом с насмешкой добавила. — И не говори, что я никогда не бываю нежной или романтичной.       — Конечно, бываешь, — согласился Маркус. — Просто ты меня смутила. Это звучит очень приятно, знаешь ли.       — И ощущается так же. Хочешь, покажу? — предложила Норт.       Маркус молча взял её руку в свою и деактивировал скин. Парень увидел себя её глазами, почувствовал мгновенно вспыхивающую внутри радость, разгорающееся тепло. Он и не думал, что настолько нежно улыбается ей, что любовь так ярко светится в его взгляде. Ей правда было хорошо рядом с ним. Она чувствовала себя нужной, важной, любимой. И Норт было всё равно, куда он поведёт её, где они будут жить, на какие экскурсии и в какие рестораны будут ходить. Главное, что с ним. Главное, что вместе.       Норт, видя все эти дни глазами Маркуса, не могла сдержать улыбки. Весь мир, все люди вокруг казались одинаковыми, серыми и скучными. Но стоило только взгляду остановиться на ней, как всё наполнялось цветом, жизнью. И Маркус почти физически чувствовал натянутую между их сердцами пресловутую красную нить, связавшую их раз и навсегда. И именно поэтому… Ох…       — Ну, как? — спросила девушка, когда они разорвали связь.       — Действительно приятно. И ещё приятнее, что ты чувствуешь себя счастливой рядом со мной, потому что я хотел спросить, — Маркус нащупал в кармане бархатную коробочку. — Ты…       — Я уже всё видела, — призналась Норт и, развернувшись, серьёзно посмотрела ему в глаза. — Ты уверен, что хочешь этого? Я же буду просто невыносимой женой. Не буду тебе готовить.       — Будем заказывать из ресторанов, — пожал плечами Маркус. — Ну, или, в конце концов, я сам могу.       — И убираться не буду, — предупредила девушка.       — Ну, уж клининг мы можем себе позволить, — фыркнул парень.       — И ты будешь вынужден всегда брать меня с собой, если всё-таки решишься, — предприняла она последнюю попытку.       — С превеликим удовольствием, — улыбнулся Маркус, всё же доставая коробочку. — Но я не понимаю, почему ты, зная, что я к тебе чувствую, пытаешься меня переубедить.       — Я боюсь, что когда-нибудь это изменится, — призналась Норт. — Что ты найдёшь себе кого-то другого.       — Ни за что. Потому что, знаешь… для меня дом тоже всегда там, где ты, — ответил Маркус и посмотрел на неё вопросительно и немного взволнованно. — Так…?       — Возможно, мы оба об этом пожалеем, — вздохнула Норт, вопреки своим словам, чувствуя себя бесконечно счастливой, и вытянула левую руку.       — Сильно в этом сомневаюсь, — покачал головой Маркус, надевая на её безымянный палец обручальное кольцо.