Переписываясь с Евой

«Я все еще дмаю о тебе». Вилланель смотрит на экран телефона, обескураженная и слегка встревоженная одновременно. Ей знаком этот номер – но как раз это делает ситуацию еще более странной. Ева Поластри пишет ей сообщение почти через два месяца после инцидента (именно так Вилланель решила называть случившееся) – и, похоже, совсем забыла, как пишутся слова. «Не игнорируй меня». И спустя минуту: «Оксанаааа». Вилланель моргает, глядя на экран. Она, наверное, ненормальная (что, в общем-то, так и есть), но, если честно, происходящее ее забавляет. И сбивает с толку. Через несколько минут внутренней борьбы Вилланель все же решает ответить. Ее палец зависает над значком отправки, но итоге она все же качает головой и нажимает кнопку, - и плевать на последствия. «Какого черта, Ева». Не проходит и 30 секунд, как ее телефон начинает звонить – и Вилланель едва не роняет его. Обычно она не любит признаваться, что растеряна – но сейчас готова честно сказать, что не ожидала этого. Как только Вилланель принимает звонок – в трубке сразу же раздается чересчур восторженный и не слишком внятный голос Евы. «Оксанаааааа! Ты ответила!» - раздается крик, и Вилланель приходится отнять трубку от уха, чтобы не оглохнуть. «Ева, ты пьяна?» – спрашивает Вилланель, впрочем, уже зная ответ. Ева хихикает (на самом деле!), а затем произносит саркастичным тоном: «Не знаю, а ты пьяна?». Вилланель приходится буквально закрыть себе рот рукой, чтобы не расхохотаться. Ева точно будет ужасно жалеть об этом наутро, и Вилланель не уже терпится подколоть ее по этому поводу. «Нет, Ева, я точно не пьяна. А вот что касается тебя, - она делает драматическую паузу, - тут я готова поспорить». Эти слова вызывают у женщины с волосами цвета воронова крыла очередной приступ хихиканья, и Вилланель тоже не может удержаться от улыбки. Это первый раз, когда она слышит смех Евы, - и, возможно, единственный… Вилланель не нравится так думать. «Возмоооожно, - напевает Ева, - но кого это волнует? Здесь нет критикующего Нико». Упоминание Евой имени мужа заставляет Вилланель взять короткую паузу, чтобы тщательно обдумать свои следующие слова. «И как он поживает?» - в конце концов спрашивает она. Вилланель ждет ответа, затаив дыхание и не желая признаться, что ее хоть как-то волнует, в каком сейчас состоянии находятся евины отношения (это просто нелепо – конечно, ее это не волнует! А, может, и волнует. Какая разница!). «Не знаю, - произносит Ева. - Я не говорила с ним с тех пор, как вернулась из Парижа. И не планирую». Конечно, Вилланель совершенно не ожидала это услышать – но у нее нет повода жаловаться. «О», - отвечает Вилланель, на этот раз действительно не зная, что сказать. «Ладно, - начинает она, меняя тему, - а что это было? Ну, про то, что ты по мне скучаешь? Не верится». «Это правда, - хнычет Ева, - это так!». Она разговаривает, как маленький ребенок, и Вилланель думает, что это самый странный опыт в ее жизни, хотя она на самом деле видела немало чуднОго, будучи убийцей. «О, да? - спрашивает Вилланель, и вальяжная ухмылка расползается по ее лицу, - как сильно?». Она точно знает, что этот вопрос выведет Еву из себя, - и, по всей видимости, именно этого и хочет сейчас добиться. «Заткнись, задница», - раздражается Ева. «Ева! Я ранена, - заявляет Вилланель, драматично вздыхая. – Ты ударила меня ножом, а я – задница? Тебе не кажется, что это несправедливо?». Ева, злясь, бормочет что-то неразборчивое, и Вилланель на самом деле не очень хочет слышать, что именно. «Да ладно, - теперь Ева говорит четко. – Я все равно считаю, что ты задница». «Ева, что за выражения! – отчитывает ее блондинка, которой явно нравится изводить Еву. – Что я такого сделала, чтобы заслужить вот это?». «Убийство, - невозмутимо отвечает Ева, - и вообще-то не одно». На этот раз Вилланель не сдерживает свой громкий смех. Ей нравится, что у Евы всегда наготове какое-нибудь саркастичное замечание. Она единственный человек, который все еще не наскучил Вилланель. «Ладно, ты меня поймала, - Вилланель вздыхает, признавая поражение. – Но ты пыталась сделать то же самое, так что вряд ли можешь осуждать меня». «Не пыталась!» - возражает Ева. «Пыталась». «Нет». «О, да, - говорит Вилланель, - удары ножом являются попытками убийства». «Кто это сказал? - спрашивает Ева, - Гайд по убийствам для преступников?». «Это я говорю, - заявляет Вилланель. – Уж если кто это и знает, так это я. Я же гребаная убийца». «И задница», - добавляет Ева. «Заткнись», - огрызается Вилланель, но продолжает улыбаться вопреки раздражению. «Неееет, - щебечет Ева, - ты меня не заставишь». Это становится все более забавным, - и Вилланель это нравится. «О, я могла бы, - поддразнивает Вилланель. – Я могу придумать несколько способов заставить тебя заткнуться». Это звучит, как очень явный намек, и на другом конце трубки повисает молчание. «Ева?» - окликает она секунд через 30 абсолютного безмолвия. «Я, эм, - бормочет Ева с безумными нотками в голосе. – Мне нужно идти». Ева отключается, и Вилланель остается только гадать, что сейчас произошло. Она бросает телефон на журнальный столик и падает на диван. Какое-то время она так и лежит – пока ей в голову не приходит блестящая идея! Несколько часов Вилланель выжидает, чтобы Ева точно заснула, а затем берет телефон и отправляет сообщение. Квартиру наполняет ее безумный смех. ___________ Сейчас десять утра, и у Евы раскалывается голова. Она переворачивается на другой бок вместе с одеялом и наощупь тянется к телефону. Яркость экрана вызывает у нее желание еще глубже закутаться в одеяло, но мигающее уведомление о входящем сообщении тут же заставляет ее резко сесть. «Мы так мило побеседовали вчера. Просто для протокола: я тоже все еще думаю о тебе, детка ;)». Какого черта она вчера натворила?!