С днём святого Валентина

— Дураки.- пробубнил синеглазый парнишка, утыкаясь носом в красно-коричневый клетчатый шарф. Каждый раз, смотря на Нюшу, что не отлипала от своего недо-парня, заглядываясь лишний раз на стариков, прошедших бок о бок всю жизнь и трущихся друг о друга на лавке, ему становилось удушливо завидно. Не то, что бы у него была острая необходимость во «второй половинке», но в пасмурный февраль, когда нет ничего хуже, чем отсутствие собеседника, четырнадцатое число, становилось чёрным днём. Тысячи раз, он детстве он клялся себе, да старому дубу, которому изливал душу, что уедет к чертям, из этого захолустья, и что? Ему восемнадцать, у него есть работа, на которую он ездит в ближайший городок, так почему бы туда не переехать? Что держит здесь сироту, с шилом в заднице? Он же никогда здесь никого не любил… — Кирилл! Я тебя ищу везде. — Ах, Женя, Женя. Знаешь ли ты что нибудь о бренности бытия? — обернулся он на голос друга. — Я думал, сначала, что ты уехал, а потом, вспомнил, что у тебя выходной, ха ха.- продолжил монолог Ёжиков, поправляя очки. На странные вопросы друга, он давно уже не отвечает — привык. — Может быть погуляем вместе? — Ну давай. — И как же ты нашёл меня, дружище? — Интуиция. Ты прости, что так давно не виделись, я уезжал, мать заболела. — Ясно. Как мама? — Лучше всех. Ох уж эта её манера, раздувать из мухи слона и отвлекать других от дел, из-за этого, воображаемого животного. — Зато, она у тебя добрая. — Это точно.— Женя вообще не любил затрагивать с другом тему родителей. Он считал, что тем самым ставит его, как местного сироту, в неловкое положение. Длинные ресницы Кирилла дрогнули, в прикрытых глазах появился былой огонёк. — Ежидзе, я место тут одно знаю, закачаешься! Пойдём? — И почему то, детское прозвище заставило Женю довериться. Обладатель голубых волос, кроликом помчался вперёд, в сторону леса, за руку таща за собой друга. Они пробирались сквозь густые заросли, огибали деревья и давно свернули с тропинки. Совсем как в детстве, когда они бегали сюда, воруя у соседки пирожки и ели их, сидя на могучих деревьях. Судя по запущенности пролеска, с поры их детства, здесь никто так и не появлялся. — Пришли! — декламировал, наконец, Кира, остановившись у огромного раскидистого дуба, с толстой сухой корой. — Я… Помню это место… — Здесь был когда то наш детский домик.— Оба печально вздохнули. — Но сейчас его нет. — Как и чужих глаз. — Ты про что? — С минуту, голубовласый тупо пялился на друга, а потом, сорвал с него очки и впился в его губы своими. Наверное оба этого ждали, просто нужно было поговорить по душам. А старый дуб, приглядывавший за странными мальчишками всю их жизнь, позволит им отдохнуть, как и раньше на своих ветвях и молча благословит их на счастье.