Изуку, я безумен

      Бакуго точно начинает влюбляться в Изуку. Он отрицал это всеми возможными способами, уверял себя в том, что так не бывает, ну как мужик может нравиться мужику? Это ведь считают болезнью, ненормальностью, а как тут быть, если ты буквально смотришь на его зад и руки, понимая, что мысли просто тупо не успевают угнаться за пониманием.              «После физкультуры они зашли в раздевалку, Кацуки снимал с себя всю мокрую и вспотевшую одежду. Его кабинка стояла в другой стороне от него, но блять он даже взгляд свой контролировать не может, очи смотрели на зад человека, которого он всей душою хотел выгнать из своей бошки, мысли путались.»              Он заменял все эти мысли другими, пытался отвлекаться нагрузкой на мышцы тело, музыку врубал о любви мужчине к девушке, книги читал, манги со сценами клиша, пялился на журналы в которых были девушки в купальниках с формами, понимая, что все его мысли возвращались к заду его ебучего одноклассника. Он хотел записаться к психологу с просьбою: — Блять, я смотрю не отрывая взгляда от зада человека, которого даже сука не люблю, он мне нравится, но сука вы же психолог, должны понять какого мне, что мне кажется в скором времени я буду сталкерить его по пути домой, все так же пялясь на его задницу.              На часах около часа ночи, его руками двигает разум тяня к паху, подрочить. Аккуратно проверяя, что сейчас точно нету никого в комнате, словно маленькая девчушка, которая боится, что ее спалят за этим делом. Трусы спускаются ниже колен, руки начинает надрачивать вверх-вниз по члену, раз два. Бакуго точно не в себе, он хочет сказать себе нет и прекратить, но разум настолько хочет уже закончить, что темп ускоряется и очень пылкий вздох, его словно отымели в рот, воздух глотая, думает он, беря первое полотенце под рукой, вытираясь. В мыслях все еще воплощение образа, как на нем скачет Изуку, смыкая глаза, и так же дроча себе пытаясь, перестать пускать очень громкие стоны, кончая прямо на груди Кацуки. Его мысли похожи на гон.              И вот он стоит возле стенки. Слыша разговоры Изуку и Тодороки, которых наказали за слишком громкие смешки на уроках, убирать класс, вышли из него. Кацуки стоял за углом, высунув голову, смотря на спину с подпрыгивающими кудряшками, которые уходили все дальше, а Бакуго видимо сходит с ума от них.              Лежав на постели его мысли очень сильно путались. Словно поток стрел в одну цель, а цель эта Изуку с Тодороки. О чем они говорили, с чего они вообще говорили, когда успели так сдружиться? Ебался ли он уже с ним? Или он его имел? В его голове снова была сцена о том как на нем прыгает Мидория, как его потное от безумия лицо краснеет смотря на него, как его эротические в тот момент кудряшки скакали, как он рукой умело пытался ускорить процесс, как он кончил в это создание. Но теперь сцена была не с ним, а с Шото. Отвратительно, но сам этот момент тянул его к дрочке. Кацуки чувствовал себя настолько эгоистом. Это скорее не ревность к своему человеку, а к своей игрушке.              Бакуго и сам не заметил, как стоял напротив Изуку, смотря на большие глаза, которые в его фантазиях были насыщены похотью. Мысли снова путались, он думал о том как скажет ему, что-то по типу нам надо поговорить, а вышло так, он выпалил:        — Дай мне трахнуть тебя.              После Кацуки и сам не помнил, что произошло, но явно это было не лучшим его событием за последнее время, раз сама его менталка стерла этот эпизод, только губы слегка были влажные и щека горела. Изуку не было там.              Он и сам перестал понимать себя, это предел. Как стало известно он теперь был поехавшим не только в своем классе, но и школе. Все знали про этот случай, но все молчали. Хоть он и никогда не стремился к общению со своими одноклассниками, но, когда ты сам не помнишь, что натворил приходится с чем-то расставаться, его исключили из школы. Его совсем не волновало это, волновало его почему Изуку Мидория, как он узнал Изуку уехал не только из города, но и из страны.              Кацуки тоже не долго думал, переводясь в другую школу, окончив ее, решил поступать за границу. Но за все эти годы он так и не узнал, почему и куда уехал Изуку. Да и интерес его к нему пропал, или исчез на время, он сам не понимал.              Идя по улице Бакуго не особо смотрел на людей, они словно были тенями с масками, которых он ненавидел. Макушка с зелеными волосами, словно гуляла среди теней. Да он понимал, что сейчас перед ним не тень с маской, а тот кого мысли развратно раздевали и сажали на его член. Изуку Мидория тоже остановился, когда увидел его. Что-то мелькнуло в памяти. Пока они стояли напротив друг друга.              «Глаза, которые бегали от рук и лица его, словно загорелись, да, это Изуку, точно. Вспомнил. Мидория потянулся к его губам, слегка облизав свои, как курочка клюет зерна, поцеловал его, а следующим делом пощечина и убегающий Мидория. Но так свои эмоции он и не вспомнил, какое выражение у него было, какие глаза у него были в тот момент, и, что же тогда он чувствовал?»              Лишь улыбнувшись Изуку прошел мимо, да. Оборачиваясь, он не видел его, Мидория слился с тенями.