дай мне надежду

Это был обычный зимний день, когда Чертовски торопилась на автобус. Она как-всегда опаздывала, потому что проспала. Ветер бил в лицо, а коричневый шарф так и норовил улететь от хозяйки. На ногах осенние ботинки с плоской подошвой (Чертовски как всегда забыла их поменять на зимние). Вот она пробегает мимо рынка, где чуть не поскользнулась и не полетела носом в витрину магазина, а вот уже на горизонте видна остановка. Чертовски заскакивает в автобус и видит одно свободное место–рядом с ней: с Солнышком. Солнышко сидела в своей круглогодичной мятной куртке; на ней всё те же синие джинсы, которым уже бог знает сколько лет. Короткие волосы были аккуратно уложены, но всё равно передние пряди предательски спадали на глаза. Она устала с ними бороться, поэтому позволила им щекотать ресницы. Чертовски расплатилась с водителем и села рядом с ней. Скажу по секрету, Чертовски уже целый год как испытывает симпатию к Солнышку, а Солнышко к ней. Есть в них что-то родное, что-то такое… своё, что заставляет сердца Чертовски и Солнышка биться чаще. Им даже не обязательно было знакомиться или общаться, просто когда они видели друг друга понимали, что рядом с этим человеком они чувствуют себя в уюте и безопасности. Автобус тронулся и пассажиры все резко стихли. Есть в автобусах такая традиция: молчать, пока он едет. Люди не любят, когда её нарушают, особенно если это семь часов утра. За окном хлопья снега падали на деревья, а те стояли, будто в трансе. На улице темно и лишь фонари иногда дают какой-то свет. В наушниках у чертовски играл Bruno Mars, а у Солнышка книга Чехова. Они были абсолютно разные: начиная внешностью и заканчивая характером. Чертовски обладала длинными густыми рыжими волосами, которые она небрежно запихивала под куртку, а Солнышко стригла каждый месяц свои русые волосы под софт-мальчика и каждое утро укладывала их. Чертовски имела маленькие карие глаза, которыми постоянно залипала на вещи и людей, а Солнышко–большие серо-зелёные очи, которыми смотрела либо в пол, либо в свой телефон. Чертовски была относительно высокой с мягкими частями тела; а вот Солнышко была среднего роста с довольно худыми и угловатыми конечностями. Чертовски часто хотела накормить Солнышко и одеть теплее. Чертовски была совой: она не любила просыпаться по утрам, не любила утренние автобусы, утренние разговоры и всё, что связано с утром. Единственное, что её заставляло идти на эту чёртову остановку это Солнышко, а точнее возможность увидеть Солнышко. Солнышко видимо и назвали Солнышком, потому что от неё исходило то тепло и тот свет, которого так не хватало Чертовски. Солнышко не была любителем утра, любителем дня или вечера. Солнышко уже наверное последние года два ничего не любила. Рутина съела её. Работа-дом, дом–работа. И так из года в год. Солнышко перестала чувствовать эмоции ещё в колледже, в котором она училась бог знает сколько лет назад. Каждый раз она восхищалась бурей эмоций Чертовски. Та каждый раз могла засмеяться с чего-угодно, а могла разозлиться и долго кому-то ругаться на двойку по математике. Чертовски была вспышкой, она даже спала эмоционально. Глядя на неё, Солнышко чувствовала тепло и некую позитивную энергию. Вот даже сейчас Чертовски заснула на плече Солнышка и каждый раз хмурится и что-то ворчит себе под нос, когда автобус подпрыгивает. Солнышко это забавляет; она понимает, что Чертовски скоро проснётся и начнёт дико извиняться за свою «вольность», а пока… пока пусть спит, а Солнышко насладится её сном. Как-же Солнышку хотелось хотя бы раз поговорить с Чертовски, узнать о ней чуть больше, чем то, что та студентка колледжа, в котором когда-то училась сама Солнышко. Ах, как-же солнышку хотелось иногда самой рассказать все свои проблемы Чертовски и чтобы та бурно возмущалась за всю несправедливость, которая свалилась на Солнышко. Но вот автобус подъезжает к станции и скоро нужно выходить. Чертовски, будто в неё встроены какие-то внутренние часы, проснулась и подскочила. Она уставилась своими бездонными глазами на Солнышко. Солнышко посмотрела удивительно и смущённо в ответ. –Привет, я Чертовски! — неожиданно представилась Чертовски, — прости что так нагло на тебе заснула, всю ночь писала курсовую–она улыбнулась и почесала затылок, будто какой-то герой из аниме. –П-привет, –Солнышко аж запнулась от удивления, –я Солнышко. Всё в порядке, ты мило спишь, –она тут-же смутилась и покраснела от резкого откровения со своей стороны, –мне сейчас выходить надо. –Да, конечно, –Чертовски улыбнулась и встала, уступая дорогу, –проходи. Когда Солнышко собиралась выходить, Чертовски не выдержала и крикнула вслед: –Было приятно познакомиться, Солнышко! Солнышко хотела что-то ответить, но посмотрела на недовольных пассажиров, которым нарушили их священную тишину, и молча вышла на станцию. «Надо было крикнуть в ответ…"–подумала Солнышко и потопала на работу.