Снег в его глазах

- Что, наконец-то обратила внимание на противоположный пол? Я бы, конечно, предпочла, чтобы ты для начала поинтересовалась людьми, однако против андроидов тоже ничего не имею…- услышала я проникновенный шепот у своего уха, а когда в возмущении обернулась, то увидела перед собой хитро улыбающееся лицо Тины, которая ради разговора нагнулась над частью стола, которая нас разделяет - Ч-что? Нет, Тина, о чём ты только думаешь?! - с напускным недовольством произнесла я, пытаясь скрыть предательский румянец, который преследует меня всю жизнь в неловких ситуациях. - А что такого? - приподняла в удивлении свои брови Чэнь. - Давай смотреть объективно, Киберлайф создают поистине красивые модели. А учитывая характер конкретно этого андроида, я уверена, что большая часть наших молодых (и уже не очень) работниц с удовольствием бы уже прикарманили этого милашку. Этому препятствует лишь наличие рядом с ним огнедышащей, отпугивающей всех вокруг, няньки. - со смешком закончила она. - И даже ты бы не отказалась? - заинтересованно спросила уже я. - У тебя я тоже особой активности в личной жизни как-то не наблюдаю. - Да нет, я бы как раз таки и отказалась. - с легкой полуулыбкой и еле заметной печалью во взгляде, которую заметить могут только близкие, хорошо знающие девушку, произнесла Тина. На пару секунд между нами повисла тишина, во время которой я пыталась обдумать сказанное. Но прежде чем успела сформулировать уточняющий вопрос, Чэнь поспешила перевести тему. - Так почему ты пару минут прожигала взглядом нашего Коннора? Зная тебя не думаю, что ты бы залипла на кого-то просто так. Теперь пришла моя очередь придумывать отговорки. Ведь сказать Тине “Да так, знаешь, я просто немного помешалась на новом напарнике Гэвина и пытаюсь его понять. А за Коннором наблюдала, думая, как при такой одинаковой внешности их аура и поведение так сильно отличаются.” было выше моих сил. Всё, что я смогла придумать сейчас было: - Кхм, просто думала из какой ткани сделан его пиджак. Так удивительно, что он не мнется. - уверенно начала я, однако под скептическим взглядом подруги немного стушевалась и конец фразы договаривала, стараясь смотреть куда угодно кроме нее. И сделала это вовремя, ведь первой успела заметить как в нашу сторону с недовольным лицом решительно надвигался капитан Фаулер с кипой бумажек в руках. Внутренности сжались в ожидании очередной неприятности. Нет, само по себе плохое настроение начальника было обыденной вещью, ведь я за всю свою работу здесь лишь пару раз видела на его лице улыбку, которая в большинстве случаев была скорее ехидной, чем счастливой. Однако то, что он сам лично снизошел до прогулки к нашему столу было подозрительно, ведь если кто-то в нашем отделе попадал под раздачу, то об этом сразу знали все присутствующие, ибо было очень сложно не услышать, как Фаулер на повышенных тонах разносит очередного бедолагу в пух и прах за стеклом своего кабинета. Учитывая это, и то, что капитан обещал нам с Тиной под конец года дать немного передохнуть и не давать новых заданий, я совершенно не понимала, в чём мы с ней могли провинится. Тем временем Фаулер уже добрался до нашего стола и с негромким хлопком положил перед нами свою ношу, заставив этим отвлечься Тину от расспросов и метнуть на меня вопросительный взгляд, на который я ответила тем же. Иногда мне кажется, что в стрессовых ситуациях мы с ней действуем как один слаженный организм, что само по себе странно, ведь у нас совершенно разные характеры и взгляды на большинство вещей. Нередко мы с ней выслушиваем от окружающих людей, насколько удивительной со стороны выглядит наша связь. Оно и понятно, ведь яркая и эмоциональная как фейерверк Тина резко контрастирует на фоне рассудительной и немного неловкой меня. А уж когда к нам присоединяется Гэвс, то я автоматически превращаюсь в некое подобие воспитателя в детском саду. Ага, только детям уже за 25. Многие сотрудники, на наших корпоративах порядком напившись, начинают выпытывать, каким образом моего терпения хватает на этих двух остолопов с их вспыльчивостью. На это я всегда отшучиваюсь или кривлю в загадочной улыбке губы. Не думаю что кто-нибудь догадывается о том, что меня все их безумные выходки и идеи отнюдь не отталкивают, а совсем наоборот, спасают от серых будней и отвлекают от чрезмерного рвения к работе, которой я часто непреднамеренно заваливаю себя, стараясь отгородиться этим от мира. При мыслях о том, что бы я делала без этих двоих, я сразу в воспоминаниях переношусь во времена своих первых рабочих дней в полиции, когда меня, до онемения рук волнующуюся и дрожащую, представлял капитан Фаулер как нового детектива, отчего на лицах многих читалось удивление. Наверное, я бы и сама на их месте пребывала в недоумении, ведь немногих берут сразу после полицейской академии на полноценную ставку, обычно такое происходит только через месяцы упорного труда в качестве стажера. Пару недель с начала моей работы по департаменту ходили слушки, что я сюда попала исключительно благодаря связям. Однако, видя как я отдаюсь делу со стопроцентной отдачей, все махнули на любые обсуждения рукой. Хотя, чего уж греха таить, во всех этих слухах была доля правды. Ее знали лишь три человека: я, капитан, а также мой “горячо любимый” родственник, который, собственно, и поспособствовал тому, чтобы я, если и не была круглосуточно под его контролем, так хоть находилась в пределах одного с ним города и под крылышком у старого знакомого семьи. Загадкой до недавнего времени оставалось, что же заставило Фаулера согласиться на столь отрицательно заманчивое предложение, кроме его непомерной доброты, которую практически невозможно разглядеть за суровым характером. Для меня всё прояснилось, когда однажды заметила, что запасы неоправданно дорогого коллекционного виски в кабинете капитана не уменьшается ни на каплю. Осознав тогда сей факт я лишь иронично хмыкнула себе под нос. Мужчины такие мужчины. Поначалу я довольно негативно воспринимала новую должность, ощущая сильную несправедливость и раздражение, так как моя с детства самостоятельная и свободолюбивая натура не могла смириться с тем, что работу я получила, считай, по блату, а не собственными усилиями, которые я, сколько себя помню, прикладываю для того, чтобы доказать, что стою чего-то и отдельно от своей семьи. Это рвение достигло апогея, когда пришла пора определяться с будущей профессией, и я устроила первый в своей жизни бунт, наотрез отказываясь следовать рекомендациям родителей, а выбрала то, что вызывало у меня душевный трепет и огонь в глазах, у мамы высокое давление, а у отца нервный тик. Ну да, никто не ожидал, что вечно задумчивая и спокойная Натали вдруг проявит рвение к рискованной и часто опасной для жизни работе. И пока все находились в глубоком шоке, один лишь мой старший брат, именуемый гордостью семьи и примером для подражания, покатывался со смеху, когда я по видеосвязи огласила ему свое решение. Таким искренне весёлым его видели нечасто, поэтому даже родителей тогда немного попустило. Решающее слово в мою пользу тоже он сказал, попросив меня перед этим выйти из комнаты. Не знаю, что тогда прозвучало за закрытыми дверьми, однако по сей день я благодарна ему за поддержку, которую даже не ожидала получить, ведь после его переезда в другой конец страны наше общение практически прекратилось. Зато теперь он, видимо, наверстывает упущенное, принимая, по моему мнению, уж слишком активное участие в жизни своей сестры, о чём я, конечно же, не просила. Именно из-за этого первые рабочие дни прошли в вечном мысленном чертыхании на брата и недовольстве, ведь мне в который раз не дали самой распоряжаться своей же жизнью. От прямого выказывания недовольства сдерживала только врожденная сдержанность и любовь к вышеуказанному родственнику. Однако, градус внутреннего напряжения с каждым днем повышался, пока однажды после его очередного сообщения в стиле “ Ну как там мой птенчик, трудится на страже нашего спокойствия?” у меня не начался нервный тик, а когда следом за ним пришло второе “ И передавай при случае привет старому брюзге Джеффри, надеюсь он не сильно там тебя муштрует” я достигла наконец своей точки кипения и заметила насколько сильно сжала в руке карандаш только после того, как он с громким хрустом сломался на две части. Услышав неприятный звук я мгновенно пришла в себя и, осмотревшись по сторонам, с облегчением отметила, что никто не обратил внимание на это досадное происшествие. Или почти никто, ведь в мою сторону уже с подозрением косилась моя напарница Тина Чэнь, отношения с которой у нас как-то не складывались, а все диалоги сводились к краткому обсуждению рабочих моментов. Вообще, от неё исходило легкое ощущение недовольства. Я думаю это связано с тем, что она в одночасье оказалась связана по рукам и ногам обязанностями вводить меня в курс дела и знакомить с некоторыми довольно сложными аспектами работы. Во время недолгих разговоров оказалось, что до моего прихода она вполне себе весело проводила время на задержаниях и продуктивных патрулях. И даже такому новичку как я было понятно, что со мной Тине это светит в лучшем случае через пару месяцев. Именно поэтому я старалась особо не навязываться, съедаемая неприятным чувством вины, которое, по логике, должно преследовать не меня, а одного великовозрастного обалдуя, из-за которого его сестра оказалась в неловком положении. Возвращаясь к переломному моменту нашего с Тиной общения, она, кинув мимолётный взгляд на покалеченный карандаш, казалось, всё поняла без слов. Прихватив из выдвижного ящика своего стола что-то, в чём я потом опознала металлическую флягу и, кинув мне короткое “Пойдем проветримся”, повела меня в нашу офисную столовую. И пока я недоуменно наблюдала за ее действиями, сидя за пустующим столом в углу комнаты, она успела сделать и поставить передо мной два стаканчика горячего кофе и сесть на второй стул. Когда я уже была готова поблагодарить ее и взять свой напиток, Тина с хитрым прищуром во взгляде достала флягу и плеснула содержимое в наши стаканчики. На мой невысказанный, но на лбу написанный вопрос, она с полуулыбкой ответила: “Виски.” Именно с того молчаливого распития, по словам Чэнь “авторского антистресса”, берет начало наша и по сей день крепкая дружба. От моих ностальгических мыслей меня отвлек ощутимый тычок в ребра от подруги, благодаря которому я наконец обратила внимание на пылкую речь капитана, которую он, по моим предположениям, высказывает, прогуливаясь туда-сюда перед нашими столами, уже добрых пару минут: - … не работники уважаемого Департамента, а кучка остолопов, не умеющих даже связно составлять из слов предложения! - всё больше распалялся Фаулер, грозно обводя взглядом притихших враз сотрудников. - И как прикажете вот эту вашу писанину отправлять на ознакомление уважаемым людям?! Да по вашим почеркам сложно догадаться, то ли вы сотрудники полиции, то ли сбежавшие пациенты психбольницы! Обернувшись к нам с Тиной и с трудом немного успокоившись капитан продолжил: - Так, Чэнь, Фостер, как бы там ни было, скоро у нас намечается ежегодная проверочная комиссия, а у вас двоих хотя бы присутствует мало-мальски грамотное изложение проделанной работы, поэтому, как бы мне не было неудобно, вашим самым главным приоритетом сейчас стоит переписывание отчетов за этим сборищем индюков. - с явно читающейся усталостью он потирает ладонью свое лицо. Мы с Тиной обреченно переглядываемся. Стало понятно, что в ближайшее время отдых нам может только сниться. Остался только один нюанс, который стоит прояснить. Данную обязанность взяла на себя Чэнь: - Будет сделано, капитан. А когда крайний срок сдачи? - с опаской спрашивает Тина, ведь ни ей, ни мне не хочется задерживаться после окончания рабочего дня. Смотря на возвышающуюся стопку отчетов, я надеюсь, нам дадут хотя бы месяц на эту затею. Но, видимо, капитан решил похоронить все наши надежды на лучшее: - У вас есть неделя, и советую начинать прямо в эту секунду, если не хотите опоздать. - произнес Фаулер, и, я уверена, с чувством выполненного долга направился в свой кабинет. Мы же с Тиной синхронно обреченно застонали, а напарница еще и уткнулась лбом в свой стол. Единственное, что приглушенно донеслось с ее стороны, было: - Зашибись. Теперь уж мы точно в полном дерьме, Нат.