Ghost's house

Перед ним - пропасть. Один шаг, и он окажется внизу. Один шаг, и все проблемы будут решены. Один шаг, и не останется никаких страданий. Один шаг, и мальчик умрет, оставив после себя лишь обезображенный труп на асфальте. Он вздохнул, принимая решение, и уже занес ногу, чтобы сделать этот шаг, но... Чьи-то нежные руки резко схватили его за талию и отбросили от края крыши. Мальчик, слегка оглушенный от удара о землю, ненадолго застыл, а затем, с перекошенным от ярости лицом повернулся к человеку, который его спас. Однако стоило ему увидеть своего спасителя, как его выражение лица тут же изменилось. Рот слегка приоткрылся от изумления, а глаза округлились. Хорошо, что на крыше дул пронизывающий ледяной ветер - лихорадочный румянец на щеках можно будет списать на него. - Ты не сильно ударился? Мальчик, захлопнув рот, быстро отрицательно помотал головой. - Точно-точно? Кивок. - Хорошо, - спаситель, кажется, выдохнул с облегчением, - как тебя зовут? - Хуа... - выдохнул мальчик, - Хуа Чэн... - Город цветов? - переспросил спаситель, - чудесное имя! А меня зовут... - Принц! - перебил его мальчик. - Что? - Принц. - снова повторил он. Подросток, будто о чем-то вспомнив, оглядел свои одежды. Он был в прекрасного вида сакральном ритуальном наряде белого цвета, расшитом приятными глазу оттенками красного и желотого. Сейчас он должен был ехать на особое представление и играть там роль воина, угодившего богам. Правда, сидение на грязной крыше явно не очень хорошо сказалось на наряде: во многих местах белая ткань теперь была испачкана, а на рукавах виднелись дырки. Но мальчик, сидевший напротив него, решительно не обращал на это внимания. Перед его взором был неземной красоты парень: слабо верилось, что люди вообще могут быть настолько прекрасными. Хуа Чэн бы охотно поверил любому, кто сейчас сказал бы, что его спаситель на самом деле спустившийся с небес небожитель. - Меня зовут Се Лянь, - юноша снова предпринял попытку представиться, - "Се" как благ... - Ваше Высочество, - вновь покачал головой Хуа Чэн. - Чтож, Ваше Высочество так Ваше Высочество, - вздохнул Се Лянь, - А-Чэн, не расскажешь, почему ты хотел покончить с жизнью? Мальчик застыл. Кажется, залюбовавшись Его Высочеством, он совсем забыл, зачем поднялся на крышу. У Хуа Чэна не было смысла и причины жить. Каждый его день был наполнен страданиями, каждое прожитое мгновение лишь продлевало его боль, которую можно было прекратить так легко - лишь сделать один шаг и упасть вниз. - У меня нет... - хрипло начал он и запнулся, - нет смысла жить. Я ничего не умею, и своим существованием лишь загрязняю землю.... "Землю, на которой живешь ты" - хотел добавить он, но не стал. Се Лянь улыбнулся: - Если ты ничего не умеешь, то почему бы не научиться? Например, рисованию: ты только представь, какие чудесные картины ты можешь создать! - У меня ничего нет.... Это была правда. Семья Хуа Чэна была настолько бедна, что не могла позволить себе купить лишнюю тетрадь и карандаш. - Все хорошо! Я сам куплю тебе блокнот и хорошие карандаши! Тут Его Высочество будто о чем-то вспомнил. - А насчет смысла жизни... Если не знаешь, ради чего жить, живи хотя бы ради меня. Если не можешь найти смысла в жизни, тогда, пока что сделай меня смыслом своей жизни, опорой, которая будет помогать тебе жить дальше. Мальчик жадно хватал каждое слово своего принца. В этот момент он не обращал внимание ни на что другое: ни на то, что его спаситель, в общем-то, ненамного старше его; ни на то, что руки подростка дрожали, а голос иногда срывался. Перед мальчиком Се Лянь предстал священным принцем, бессмертным небожителем, центром всего мира. И с этого момента в жизни А-Чэна появился смысл. *** Как Се Лянь и обещал, он принес Хуа Чэну дорогой блокнот и хорошие карандаши для рисования. Как Хуа Чэн и обещал, он стал художником - его работы были воистину божественны. После этого они разошлись, как в море корабли. Семья Его Высочества переехала в другой город так быстро, что не все близкие друзья успели узнать об этом, не говоря уже о едва знакомом с Се Лянем Хуа Чэне. Прошло несколько лет, а жизнь Хуа Чэна... В общем-то, не изменилась. Его отец был все так же омерзителен, а мать все так же мертва. Хуа Чэн, чтобы не забыть лицо Се Ляня, рисовал его почти каждый день. В его столе давно уже был ящик, где хранились исключительно изображения Его Высочества. Сегодняшний день начался с удивительного явления: отец, последние несколько дней валявшийся в алкогольной коме, встал утром настолько рано, что даже успел застать Хуа Чэна перед уходом. У него как раз возникла небольшая проблема: он, уже полностью одетый и обутый, вдруг вспомнил, что забыл ключи дома. Было уже довольно много времени, и он слегка опаздывал. Поэтому, чтобы не тратить попусту время, он попросил отца взять ключи из ящика в его столе. Но из какого именно ящика, Хуа Чэн не уточнил. Пока отец искал, ему не повезло наткнуться на злополучный ящик с рисунками неописуемой красоты парня. Хуа Чэн отвлекся, читая сообщение, пришедшее ему только что на старенький разбитый мобильник, поэтому он не успел заметить, как его отец, стоящий позади него, замахивается для удара первым попавшимся под руку предметом. Удар пришелся прямо по голове: как оказалось, оружием стал деревянный ящик, где обычно лежали тапки. Хуа Чэн упал на пол, ненадолго теряя сознание от боли. Когда он смог прийти в себя, его отец, сидя на нем верхом, бил его по лицу, приговаривая что-то про "конченного гомосека". Нос уже опух и занимал половину лица, а некоторые передние зубы были выбиты. Хуа Чэн со стоном попытался повернуть голову в сторону, но попытка не увенчалась успехом: отец схватил его за челюсть и повернул лицо обратно к себе. "Побьет еще немного и успокоится..." - пронеслась успокаивающая мысль в его голове. Однако все надежды рассыпались в прах, стоило юноше увидеть, как отец свободной рукой хватается за нож. Глаза Хуа Чэна в ужасе расширились, и он начал еще активнее вырываться из железной хватки. - ПИДОРАС! - оглушительно громко заорал его отец и резко опустил нож. Хуа Чэн охрип от крика. Кажется, его голосовые связки порвались, когда он почувствовал холод металла в себе и дикую, разрывающую сознание на куски боль. Нож остался в глазнице. Из закрытого, проткнутого насквозь века текло огромное количество обжигающей красной крови. Оставлять парня в покое отец, конечно, не собирался: он уже схватился за рукоять и вытащил нож из глазницы, чем вызвал еще один стон у сына: кричать тот уже не мог. Живот, ребра, горло, грудная клетка: все стало покрываться огромными кровоточащими ранами, причиняющими Хуа Чэну невыносимую боль. Тот на мгновение закрыл глаз, мечтая, чтобы это поскорее закончилось. Небеса, кажется, услышали его мольбы: когда он распахнул единственный оставшийся глаз, он понял, что больше не чувствует боли. Странно, но он все еще слышал мерзкий хлюпающий звук удара ножом о плоть. Опустив взгляд, юноша обомлел: у его ног лежал... Его собственный труп, который продолжал уродовать отец. Хуа Чэн попятился, но споткнулся и упал, не открывая единственный уцелевший глаз от своего мертвого тела. Через несколько минут в дом ворвались полицейские и медработники, которых вызвали напуганные криками соседи, но было уже поздно: Хуа Чэн был мертв, и его труп, залитый кровью, уже начал остывать. Отец не сопротивлялся, когда полицейские его скрутили и заковали в наручники. Хуа Чэн даже не смотрел в его сторону: взгляд его был все еще прикован к собственному телу. Если бы мертвые могли терять сознание, Хуа Чэн уже лежал бы в отключке. *** Как выяснилось, Хуа Чэн после смерти стал не привидением, а демоном. Он мог принимать физическую форму, а мог оставаться бестелесным духом. Демон бы мог порадоваться этому, если бы не одно но... Боль. Каждый день Хуа Чэн был вынужден переносить те же страдания, что привели его к смерти. Дикая, разрывающая тело на части боль заставляла его надрывать глотку от криков. К счастью, он смог найти способ избежать этого проклятия. Сон спасал. Достаточно просто завалиться в спячку, и во время нее боли не было. Но чем дольше Хуа Чэн спал, тем сильнее разрывалась его связь с реальностью, тем больше он растворялся в пространстве. И только лишь мысли о принце напоминали Хуа Чэну о том, что он не должен сдаваться. Кажется, в этот раз он проспал целый месяц. Хотя, во время сна слабо ощущается течение времени: он мог лечь как на пять минуточек, так и на сотню десятилетий. Его спячку прервало странное ощущение. Он задумался, где же он уже чувствовал подобное, а когда вспомнил, то мороз пробежал по его коже. Когда он умер, он чувствовал то же самое. Следуя непонятному порыву, он спустился в подвал дома, и там, к своему удивлению нашел парня, на вид его ровесника. Тот был очень худым и выглядел болезненно. Когда глаз Хуа Чэна привык к темноте, он смог разглядеть направление взгляда юноши. Тот смотрел на собственный труп. Хуа Чэн сначала вздрогнул, а затем усмехнулся и похлопал парня по плечу. - Добро пожаловать в мир демонов, - сказал он, - как тебя зовут? Почему ты стал демоном? Парень медленно обернулся к Хуа Чэну. - Меня зовут Хэ Сюань, - слабым хрипловатым голосом ответил он, - я хочу.... Я хочу отомстить. Вместе они вышли из подвала и начали обыскивать дом в поисках маньяка, что убил Хэ Сюаня. - Это он? - спросил Хуа Чэн, кивая в сторону мирно лежащего на кровати мужчины. - Он. - Не в курсе, почему он сделал с тобой это? Хэ Сюань задумался. - Может... Может быть, потому что мне приглянулся его брат. - Чтож, предлагаю тебе совершить свою месть. Убил Ши Уду Хэ Сюань довольно жестоко: свел с ума, заставя его отрезать себе голову обычным кухонным ножом, который используют для намазывания масла на хлеб. Хуа Чэн, стоя в стороне, тихонько посмеивался и аплодировал. Он был рад, что Хэ Сюаню удалось свершить месть. *** Хэ Сюань стоял, глядя на дом, где он умер, и мучительно раздумывал. Он не исчез из этого мира даже после того, как доделал незаконченное дело. Видимо того, что он сделал, было недостаточно. Наверное, чтобы упокоиться с миром, ему нужно было убить и брата Ши Уду - Ши Цинсюаня. Хуа Чэн рассказал, что демоны обязаны каждый день проживать свою смерть, и это была настоящая пытка для Хэ Сюаня. Его желудок каждый день сводило судорогой от нестерпимого голода. Мимо него проходил какой-то парень. Хэ Сюань даже не обратил на него внимания, пока тот сам не заговорил с ним. - Эээ... Я тут это... - на щеках парня алел яркий румянец, - уфффф, в общем... Я-я к-конечно не предлагаю незнакомым парням поесть у меня дома, но... Н-но я предлагаю красивым незнакомым п-парням поесть у меня дома! Хэ Сюань искоса глянул на него. Вдруг он понял, кто этот юноша, и в его глазах загорелся блеск, не предвещающий ничего хорошего.