Стерпится — слюбится

Тихо, как мышка, проскользнула Евгения из опочивальни в горницу, а оттуда — к лестнице, ведущей вниз, в сени. Тихо в тереме, и неудивительно — поздняя ночь на дворе, все давным-давно спят, лишь бессонная луна своим холодным серебристо-голубоватым светом освещает покои. Вздрагивая от каждого скрипа половиц, от каждого шороха, Евгения упорно двигалась вперед, одержимая лишь одним всепоглощающим желанием: увидеть Григория. Увидеть, выплакаться, поделиться своими страхами — и, приклонив голову на его плечо, наконец-то вздохнуть свободно. Гриша умный, смелый и сильный, он обязательно что-то придумает, он ее вызволит… Не достанется она князю, этому обманчиво благообразному сластолюбцу, ни за что не достанется!.. Беззвучно порскнула из тьмы какая-то тень — княжна, испуганно отпрянув, вжалась в стену, боясь дышать. Сердце так и подскочило к горлу, будто у злоумышленницы какой — но тут же, облегченно выдохнув, Евгения едва не рассмеялась, различив в слабом свете полосатую шерстку. Да это же Тишка на ночную охоту вышел, крыс в подполе гоняет…       — Напугал-то, дурачина, — чуть слышно пробормотала Евгения и уже хотела было двинуться назад, да так и замерла, услыхав знакомое имя. Оглянулась — и совсем рядом увидела тяжелую дверь. Матушкины покои! Однако вместо того, чтобы скорее бежать прочь, пока не заметили, остановилась как вкопанная.       — … Что думаешь, Олюшка? — раздался приглушенный тяжелой створкой голос отца, непривычно мягкий. — Не отослать ли мне Гришку куда с поручением, подольше да подальше? Благо дел у меня накопилось, можно не то что до Пасхи — до самого Покрова проездить… Свадьбу справим, уедет Евгения, тогда пусть и вертается. А она, глядишь, к тому времени о нем и думать забудет…       — Я вот что мыслю, — ответила мать раздумчиво, — а не найти ли тебе нового писаря? Гришка-то, беспутник… Ну да ты лучше меня его грехи знаешь. Наймешь себе нового, а Гришку отправь куда подальше, вон, дядька твой Кирилл Петрович уж сколько времени хорошего писаря ищет… А Евгения, глядишь, и выкинет глупости из головы, ежели его подальше спровадить. С глаз долой — из сердца вон.       — Какая же ты у меня разумница! — довольно рассмеялся отец. — Ну чисто Лиса Патрикеевна… Что ответила на это маменька, княжна уже не услышала — на подгибающихся ногах направилась было к лестнице — и тут же остановилась на первой ступеньке, растерянно смотря в непроглядную тьму. Да что же это она… Не иначе от страха и всех волнений разум совсем помутился! Палашка еще утром говорила, что Григорий куда-то спозаранку по отцовому поручению отправился — и когда еще вернется… Теперь уж, судя по всему, не вернется — батюшка, поди, на полпути завернет, чтобы своим присутствием просватанную невесту не смущал… Также бесшумно нырнула Евгения обратно к себе, беззвучно прикрыла дверь. Прошла к постели, села, глядя на колеблющееся пламя свечи. О том, чтобы ложиться спать, не могло быть и речи — так колотилось сердце, так дрожали руки, такая сумятица творилась в мыслях… Ах, как невовремя, как невовремя уехал Григорий! Да он ведь даже не ведает, что тут творится, ожгла княжну страшная мысль. Не знает, не подозревает — а воротится, прослышит о случившемся… Да ведь он и знать не будет, что ей самой эта свадьба как нож в сердце! Что делать? Что? Как избежать этой участи, как отговорить родителей, если они с распростертыми объятиями приняли очередного жениха? Что же делать, что же придумать?.. Господи, вразуми! Затуманенным взглядом княжна окинула спаленку, задержала взгляд на божнице, откуда с потемневших от времени икон сурово, непреклонно взирали святые. И никакого знака, никакого пути к спасению… Смиряться, молиться, терпеть — вот и все ответы, которые, кажется, могли прозвучать, если бы только святые заговорили… Евгения выпрямилась, строптиво вскинув голову. Ну уж нет! Рабски покориться своей участи, отдать свою судьбу, свою жизнь во власть нелюбимого, пугающего, непонятного чужака, немолодого блудливого богача, собиравшегося дорогими подарками и сладкими речами купить ее юность, ее тело, ее любовь? Также безропотно поддаться ему, как поддавались все эти глупые бесстыжие девки, коих молва записала ему в полюбовницы? Ни за что, ни за что на свете! Лучше уж и правда вовсе не выйти замуж, лучше уж уйти в монастырь, да уж лучше сгинуть, пропасть, погибнуть… Все лучше, чем… Евгения вновь вспомнила этот жаркий, до дрожи пробирающий взгляд — взгляд, вызывающий ощущение, будто она уже вся во власти его рук, его губ, в его власти… Нет, не бывать этому! И свадьбе не бывать! Сгинуть? Пропасть? Как там матушка сказала: с глаз долой — из сердца вон? Так разве не это и есть подсказка, тот самый знак? И не так уж и важно, кто шепнул ей этот ответ, Бог или черт… Сорвавшись с места, княжна подскочила к сундукам, стоявшим у противоположной стены. Нащупала на поясе цепочку с ключом, отворила замок у единственного запертого ларца — того, где хранились подарки постылого жениха. Да где же, где… Непослушные пальцы нашарили наконец холодный металл — и, вытащив серебряную шкатулку, Евгения дрожащими руками открыла ее, на миг ослепнув от празднично-яркого сияния самоцветов, но даже не залюбовавшись на изящную тонкость ювелирной работы. Лишь на миг мелькнула благодарная мысль: слава Богу, матушка не додумалась схоронить у себя под замком подарки для дочери… Спасение! Вот оно, ее спасение! Поспешно захлопнула крышку, вновь заперла ларец, нашла среди своих вещей полотенце понеприметней и тщательно, так, чтобы нечаянно не проглянул ни один край, укутала сундучок. А затем, дрожа от нетерпения, бросилась в людскую — будить Палашку. Вот он, ответ! И как только раньше не додумалась, не сообразила, неужто от страха настолько утратила всякое разумение? А ведь ответ-то такой простой, такой ясный! Скрыться куда глаза глядят, чтобы не нашли, чтобы не вынудили… А князь, что князь! Неужто не найдет, с кем потешиться, коли нареченная сбежит из-под венца? Не та, так другая, невелика разница! Уж для него-то, поди, не вызовет затруднения найти себе бабу иль девку покраше, чтобы с ней блуд учинить… Бежать! Хоть куда, лишь бы подальше от этого навязанного постылого жениха, от родителей, готовых разлучить ее с возлюбленным, от судьбы стать женой нелюбимого — а там будь что будет… Бежать!..