Kazuha And Scaramouche on Valentine’s Day!

После добрых 20 минут прогулки и разговора они остановились перед угловым кафе с большим ярко-мятным логотипом, который легко бросался в глаза. Внешний вид казался довольно старинным, со старыми железными перилами и каменными кирпичами, которые создавали ощущение спокойствия и нежности. Он прекрасно напоминал стиль Казухи, на что Скарамучча осторожно обратил внимание. Комната была в старинном виде, смешанным с современным стилем, а также домашний аромат ванильных свечей, которые были зажжены на каждом столе. Спиральная железная лестница в левом центре небольшого помещения вела наверх, но они решили воспользоваться прекрасной кабиной у окна, которая, к счастью, была доступна. Поставив сумки, заказав и получив заказ, они сели друг напротив друга. говорить обо всем и обо всем сразу. Допив свои напитки (французский ванильный латте для Казухи и обычный кофе с двумя сливками и одним сахаром для Скарамуччи), они решили попробовать что-то из меню. Каэдэхара заказал капкейк «Красный бархат», разумеется, со сладкой ванильной глазурью. Брюнет, напротив, находил удовольствие в простой булочке. — Булочка? Я не думал, что ты любишь выпечку. — Ну да. Какое тебе дело? Скарамучча ответил грубым тоном, чтобы замаскировать смущение, тоном, который заставил Казуху рассмеяться, и он промахнулся всего на пару дюймов, пытаясь поднести кекс к лицу. У него на щеке осталась глазурь, но вместо того, чтобы обеспокоиться, он искренне рассмеялся. Заразительный смех Казухи вызвал приступ смеха у обоих и улыбку у тех, кто случайно их услышал. Как только они перестали хихикать, Казуха вытер лицо, но без зеркала он, похоже, что-то упустил. Без промедления брюнет сообщил ему о беспорядке. — Ты промахнулся, глупенький. — Хм? Вот так? — Фу. Нет. Вот, дай мне это… Со стоном синеволосый наклонился над столом и с удивительной нежностью приподнял указательным пальцем подбородок последнего, большим пальцем удаляя глазурь. Близость и действия довели Каэдэхару до покрасневшего, взволнованного состояния, в общем-то, до паники, когда он беспомощно уставился на Скарамуччу. Он не мог действовать, застыв от смущения и учащенного сердцебиения. С другой стороны, брюнет понял, насколько романтичным был его поступок, только когда он взял лицо блондина рукой. Он смотрел широко открытыми глазами на красивую сцену. Рот Казухи был слегка приоткрыт, его безупречная кожа покрылась розовым оттенком, а челка легко упала на лицо. Это создало захватывающий дух вид для Скарамуччи, который любил физический контакт немного больше, чем должен был бы друг. И он позволил своим пальцам задержаться там слишком долго для пары, которая не встречается. Слишком ошеломленный красотой Казухи, синеволосый поспешил снова сесть. Наступило долгое молчание, и им двоим показалось, что все кафе затихло. К счастью, Казуха был в состоянии возобновить разговор. — Э.. Хм. Спасибо. — Ага. Не за что. Они доели свою еду в тишине, время от времени болтали, чтобы немного разрядить неловкое настроение. К счастью, им не потребовалось много времени, чтобы начать общаться, как хорошие друзья. «Возможно, сейчас у меня есть шанс поговорить о любви..!» - подумал Каэдэхара и завел разговор. — Скажи, у тебя есть человек, который тебе нравится? Казуха наблюдал, как потрясенное, застигнутое врасплох выражение появилось на лице последнего. Лицо развеселило блондина, вызвав на его лице довольно улыбку. — Какого черта ты вдруг об этом спрашиваешь? — Хм, ну, я просто подумал, что лично для меня это кафе самая правдоподобная среда для свиданий. Это почти похоже на свидание. По крайней мере, мне. Что ж, это было. Блондин действительно выложился, и теперь он мог только надеяться, что Скарамучча уловит очень осторожный намек, который дал ему Казуха. — А я не знал, что ты любишь простоту в романтике. Думаю, я предпочитаю сдержанные вещи. Например... Брюнет продолжил описание своего идеального свидания, полностью разрушив планы и надежды поэта. Он задавался вопросом, стоит ли вообще отдавать ему письмо. Это имеет значение? Возможно, это был знак с небес, говорящий, что им не суждено быть? Ответит ли Скарамуш взаимностью на его чувства? В отчаянии он решил, что выяснит это позже и послушает Скарамуччу. Хотя, когда он посмотрел на другого, он был удивлен, увидев, юноша замолчал и теперь смотрел на него с обеспокоенным выражением лица. — С тобой все хорошо? Твое лицо стало грустным или что-то в этом роде. — Ааа.. Да, я в порядке. Я просто задумался.

***

Обеспокоенный Казуха шел рядом со Скарамуччей по тропинке рядом с пляжем. Пара высоких деревьев стояла рядом с ними, но они были больше сосредоточены на великолепном виде солнца, отражающегося в спокойных водах океана, солнце явно скоро сядет. Они молчали, но это не было похоже на неловкое молчание, которое было раньше. Это была мирная, уютная тишина. Это показало, что этим двоим не нужно было постоянно разговаривать, чтобы донести свои эмоции друг до друга, и что вместо этого, даже когда они молчали, они могли быть единым целым. «Разве это не романтично?» — спросил себя брюнет, и эта мысль принесла ему небольшой прилив счастья. — «Он думает, что это немного романтично?» Скарамучча посмотрел на Казуху и снова заметил у него то грустное выражение лица, которое было у него ранее. Он знал, что что-то не так, но не мог понять, в чем дело. — Хочешь пойти посидеть на пирсе? Я знаю, что ты любишь закаты, так что… мы могли бы вместе посмотреть. — спросил Скарамучча, указывая на пирс, мимо которого они собирались пройти. Казуха молча кивнул в знак согласия, и так они оба оказались сидящими в конце длинного пирса, свесив ноги с края около воды, и смотрели на солнце и на то, как оно блестело и искрилось на фоне текущих вод океана.

***

Увидев огромный мир воды, который заканчивался только на горизонте, Казуха понял, насколько на самом деле мал этот мир. Он пришел к выводу, что каждая отдельная проблема может показаться гигантским, непреодолимым препятствием, но, в конце концов, сводится к чему-либо в этом мире или его огромной временной шкале. Все его любовные проблемы внезапно показались ему незначительными, и их было легко преодолеть с помощью простых решений по сравнению со всеми делами в этом мире. В порыве храбрости поэт схватил брюнета за руку и заставил его встать, даже несмотря на возражения Скарамуччи. Он торопился. Он хотел сделать это до захода солнца, для идеального момента. Они стояли лицом к лицу, пока Казуха молча рылся в поисках письма, а синеволосый наблюдал за происходящим с легкой досадой и замешательством. — Э-э, что ты делаешь? И прежде, чем Скарамучча успел получить ответ, Казуха покланялся? Скарамучча просто становился все более и более раздраженным, но это только потому, что он имел тенденцию расстраиваться, когда не понимал ситуацию. Почему он кланялся? Что происходило? Как только блондин встал, он увидел это. Он увидел письмо, которое ему вручили. Скарамучча посмотрел на лицо Казухи. Последний избегал зрительного контакта, а поскольку его кожа была такой бледной, можно было легко увидеть, как на него наливается румянец. Синеволосый был не глуп. В этот момент он собрал все воедино. Печать в форме сердца, романтическая обстановка, растерянное выражение лица Казухи… Он знал, что это признание. Однако он просто не мог в это поверить. Казуха? Казуха, он действительно понравился? Не торопясь, он взял письмо. Он согласился взять письмо. Каэдэхара почувствовал облегчение от происходящего. — Пожалуйста, прочитай это, как только у тебя появится шанс?! Чего он не ожидал, так это того, что Скарамучча уже начнет его открывать и читать. Прямо перед ним. Уровень смущения Казухи взлетел выше крыши, пока он стоял, неловко наблюдая за… краснеющим вторым, который читал письмо. Его сердце колотилось со скоростью миля в час, когда он теребил пальцы, нуждаясь хотя бы в чем-то, чтобы скоротать время. В конце концов, его письмо было каким угодно, только не коротким. Казуха любил Скарамуччу всем сердцем. И поэтому, как вы могли себе представить, этот момент был для него всем. Волнение поэта было наполнено тревогой. Этакая ситуация «живи или умри». Брюнет, напротив, был вне себя от радости. Он не торопился, чтобы впитать каждое слово, которое методично и с величайшей элегантностью было написано на бумаге, его сердце трепетало. Он прочитал последнюю строчку, внутренне улыбаясь до смерти. «Пожалуйста, прими мои чувства.» Если бы он мог кричать «Да. Да, сто раз да». Но давайте не будем забывать о гордости мальчика сейчас. Он был безумно счастлив, но немного скептичен. Это была шутка? Он не принял признание за злобную шутку, но радость, которую он испытал, казалась... слишком большой. Как будто он был слишком счастлив, это должно было быть фальшиво. Юноша наконец посмотрел на Каэдэхару, поймав зрительный контакт, на что Казуха быстро отвел взгляд. —Ты… действительно это имеешь в виду? — нерешительно спросил Скарамучча, удовлетворенный тем, что блондин оглянулся на него и слегка кивнул. — Конечно, я хотел сказать тебе, что влюбился в тебя... Но у меня никогда не хватило смелости. Хм... Так какой твой ответ? Дерьмо. Что, черт возьми, должен был сказать Скарамучча? Парень, в которого он влюблен, только что признался ему. Он должен сказать да, очевидно. Почему он остановился? Почему он не мог просто сказать «да»? Казалось, что все зависело от его ответа. Как только давление начало нарастать, он внезапно понял, что ответ прост. Он просто должен был слушать то, о чем кричало его сердце. — Я согласен. Я имею в виду - Я тоже. Я влюблен в тебя около двух лет. Так что я даже не знаю, как реагировать. Я.. Не могу в это поверить. Так что, я принимаю твои чувства? Возникла долгая, ОЧЕНЬ неловкая пауза, так как ни один из них не знал, что сказать. Они оба никогда не были в подобной ситуации, только видели ее в фильмах или книгах. Разве юная любовь не прекрасна? Парни встретились взглядами, и Казуха улыбнулся ему, что заставило брюнета рассмеяться. — Кхем, Не хочешь как-нибудь пойти на свидание? — спросил Казуха, искренне взволнованный и довольный тем, что его возлюбленный чувствует то же самое. Это дало ему своего рода награду за смелость в исповеди. — Конечно. Я… с удовольствием схожу с тобой на свидание. — ответил Скарамуш, стараясь держаться спокойно. Он заметил закат и поэтому, чтобы скрыть волнение на лице, отвлек Казуху, указывая на солнце. Они смотрели, как солнце сияло и немного щипало глаза, наблюдая и восхищаясь тем, как оно сверкает и освещает все вокруг. Их взгляды снова встретились, и они оба посмотрели друг другу в глаза. Их взгляды были полны любви и радости, они были рады, что наконец-то смогли назвать друг друга парой. Охваченные моментом, когда они просто смотрели друг на друга, они не заметили, как сблизились. Их плечи соприкоснулись, и Казуха покраснел от такой близости. Он не был из тех, кто проявляет физическую привязанность, вместо этого показывая свою любовь словами и подарками. Поэтому, когда Скарамучча храбро решил положить свою руку поверх руки поэта, он не знал, как реагировать. Вместо того, чтобы реагировать, он просто молчал. Брюнет переплел свои пальцы с пальцами Казухи и посмотрел на него, чтобы молча спросить, можно ли держаться за руку, поскольку Скарамучча был не из тех, кто знает, как хорошо проявлять привязанность в отношениях. Каэдэхара через некоторое время повернул руку, чтобы взять за руку своего (теперь уже) парня.

***

Так они оказались на краю пирса, держась за руки, сидя близко друг к другу. Парни прислонились друг к другу, находя утешение в их присутствии. Скарамучча почувствовал облегчение, что было редкостью для него. Он так привык все время быть на взводе, что считал себя счастливчиком, что может просто быть самим собой рядом с Казухой, и что парень останется с ним, несмотря на все трудности и споры, которые они разделяли. С другой стороны, у блондина были похожие чувства. Он чувствовал, что на самом деле ему не нужно было говорить что-то экстравагантное и поэтичное, как в основном все остальные предполагали от него в разговоре. Как ни странно, он всегда разговаривал со своими друзьями, и на самом деле он не возражал. Однако это было утомительно. К счастью, со Скарамуччей все было иначе. Обычно он просто слушал разглагольствования брюнета или что-то объяснял. Это заставляло его чувствовать себя счастливым и умиротворенным, а внутри все смутно, когда он слушал другие обычно расстроенные высказывания о жизни или случайную болтовню. Прежде чем он успел это осознать, Казуха начал класть свою усталую голову на плечо недавно обретенного возлюбленного, прижимаясь к нему.

***

Два силуэта теперь слились воедино в их тени, а вода перед ними кипела и кружилась, создавая громкие плещущиеся звуки, которые вместо страха вызывали сильное чувство спокойствия. Они сидели в мире, зная, что даже если бы другой был на другом конце этого озера или даже целого океана, их сердцебиение все равно оставалось бы синхронизированным.