Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей

Квартал красных фонарей. Место похоти, разврата и взрослых забав. Здесь вы найдете развлечение на любой вкус и совершенно точно не найдёте детонатор*. По первому зову вам обеспечат комфортную ложу, подадут хмельные напитки и подгонят самую желанную эскортницу. Любой каприз за ваши деньги, как говорится. Напускная веселость, излишняя резвость в ночное время суток мозолит глаза всяк случайно заблудшему сюда прохожему. Хотя, случайно люди в это место не заходят. А если уж вы искренне не понимаете, как очутились в таком ярком и вызывающем месте посреди ночи просто бредя вперед по тропинке, то у меня есть вопросы к вашему офтальмологу. Так или иначе, местечко и впрямь волшебное, оно притягивает, манит. И каждого по своей нужде. Например, моряк дальнего плаванья норовит поскорее пришвартоваться к гавани какой-нибудь известной или не очень ойран. А может и спешит в оплаченной последними грошами комнате, сесть на мель с одним из своих товарищей по командировке, потому что пару дней назад жидкостный компáс близ острова «Собачья залупа» потерял ориентацию в пространстве, и бедные морячки уже ни за что не отвечают. Однако, в это слабо верится, конечно, но не все приходят в квартал красных фонарей за плотскими утехами, отдыхом и расслаблением. Есть и те эстеты, те ценители красоты и искусства, особенно на своем теле, которым получить мимолетное наслаждение индифферентно по сравнению с тем, насколько важно иметь здоровые кутикулы. - Ногтевые пластины – это не шутки, дорогуша! Обращайся с ними блестяще нежно. Мне этими руками ещё трогать себя и своих жён! В богато обставленном, но маленьком помещении, рассчитанном на одного индивидуального клиента, на мягких подушках, обитым красным войлоком, роскошно восседает седовласый мощный мужчина. На его голове и руках мерцают драгоценные камни. Бриллианты обрамляют его чудный овал лица, а осанка, словно шея лебедя, придает шарм всему салону. Салону ногтевого сервиса, куда регулярно ходит вышеописанный Тенген Узуй, чтобы потом блистать на собраниях столпов яркими цветами на пальцах. - Слушаюсь, Господин. – робко произносит милая юная леди, продолжая старательно выпиливать форму. И так каждую неделю. Он приходит сюда именно по четвергам, потому что каждый раз записывается на процедуру конкретно в этот день, ничего мистического. Однако сегодня он чуть припозднился часа на три. Во-первых, перед выходом из поместья, стоя у большого зеркала, он некоторое время умирал от собственной опезднительности. А потом начался сущий кошмар. Выйдя из дома, он запнулся о Гию Томиоку, что под лучами закатного солнца протирал своим половинчатым хаори тропинки в очередном дединсайдном припадке и напевал странную песню*, где было что-то про отсутствие проблем, кроме как башки, цифры и смерть. А на правой щеке у брюнета красовался след от фирменного удара от одного из столпов. Конкретно от столпа ветра. А далее, внимание Узуя привлек печально известный Санеми Шинадзугава, который сидел всего-то в паре километров от места преступления и, озираясь по сторонам, словно серый волк, хомячил в тени ветвистого дерева охаги* из кулёчка ткани. А так больше ничего необычного. Малышня в лице Танзиро, Зеницу и Иноске дышала в кувшины, остервенело отжималась, нарезала круги по заборам и воровала с кухни пирожки, надеясь таким образом однажды стать Хокаге и победить Таноса. В итоге, с горем по полам домчавшись до квартала красных фонарей ближе к глубокому вечеру, Тенген Узуй наконец испытывает райское наслаждение, ощущая, как на его подпиленные ногти гладким слоем ложится цветной лак. За окном уже темно. Скоро на небе будут зажигаться массивные самосветящиеся тела, состоящее из газа и плазмы, в которых происходят, происходили или будут происходить термоядерные реакции. Однако ни одна их этих штук не сможет светить ярче, чем Тенген мать его Узуй с новым маникюром. - Боже! Как же я хорош! Выйдя на улицу пропел столп звука и вдруг заметил, что кто-то над ухом пробрехал тоже самое. Кто-то, кто тоже только что вышел из салона, но из двери чуть левее. Это был симпатичный мужчина в самом расцвете сил. На нём были белые расклешённые палаццо и винного цвета водолазка, обтягивающая фактурный торс. - А ты ещё чего тут стоишь и мешаешь мне любоваться собой? – решил тактично начать светскую беседу Тенген. - Я-то? Да ну, чем тут любоваться… Безвкусица и посредственность читается в твоем стиле. Ты что, солдат гламурных войск? - На себя посмотри, уёбище лесное. Кто подарил тебе такую позорную шапку? Ты что блин, цветок лотоса? А про твои ногти я вообще промолчу. - Ха! Посмотри на свои обгрызыши! Ни красоты, ни элегантности. Ты что, собрался рыть могилу своему очарованию, если с такой-то длиной ходишь? - Ты себя видел, проститутка? Я – само великолепие! А твои двухметровые ногти давно вышли из моды. Мне не о чем разговаривать со швалью, живущей пережитками прошлого! - Завали свой пиздак! Проститутка скорее ты, потому как напялил на себя всевозможные драгоценные камни, чтобы выглядеть дороже, дешёвка! - Да чтоб ты в носу ковырялся и продырявил себе там всё своими когтями, росомаха! - Ах! Как грубо! - Твой идиотский дизайн совершенно непригоден для нормальной человеческой жизни! - А кто тебе сказал, что я человек, мой хороший? Тенген повел бровью словно Дуэйн «Скала» Джонсон, изобразив непонимание, а на радужных глаза Доумы резко проявилась цифра два. И тут Узуй зашипел словно чайник на плите. Он понял, почему всё это время в его ушах что-то настойчиво и громко пердело, предупреждая об опасности. Это был сигнал о том, что перед ним стоит порождение тьмы, ошибка природы, отрыжка сатаны, существо нечеловеческой ориентации, а также по совместительству Мудзановское отродье и вторая высшая луна! - Ты – демон! - Да-а… - Ты – падшее существо, недостойное ходить по людской земле! - Ой-ой-ой! Как ты можешь говорить столь жестокие вещи? - Могу! Ты убил дьявола, убил гольфиста и убил японского онаниста! - И убил эту дверцу!* Хлопнув рукой по дереву, выкрикнул радужноглазый и хитро оскалился собеседнику. - Я это так не оставлю! Пока любители здоровых кутикул словесно пиздились, лак на их ногтях высох, и противники уже было хотели одновременно прокричать «к оружию!» и жестом руки позвать своих секундантов, но не тут-то было! Откуда ни возьмись, выбежала многочисленная толпа цыганских детей из Молдовы, прибывшая к кварталу с утра на пароме. - Тррр-чача! Тррр-хаха! Тррр-вумбам! Тррр-хаха! Дулунга нами нади – Хафанана! Анана куканела – Шалалала!* С рёвом и стуком в бубны этот бурный поток пузатой мелочи сносил все на своем пути. А также он смог разделить двух недавно намеревавшихся подраться врагов, и они не заметили, как оказались слишком далеко друг от друга, чтобы вернуться на прежнее место и продолжить выяснять отношения. Доума, в руках с зачем-то выхваченным у цыганенка бубном, стоял у дома номер 7, а Тенген пересчитывал свои браслеты и бриллианты на повязке у строения 7А. Расстояние было непреодолимым. Словно один на Марсе, а другой в Урюпинске. Поэтому, даже не вспоминая друг о друге, Гигачады разбежались по своим делам. Доума решил догнать тех детей и научиться у них играть на бубне. Ночь молода. А на Тенгена внезапно налетело чувство приближающегося поноса, и он решил это исправить. Вот так наши модницы, неосознанно, но избежали эпичной битвы. Они следовали модельной походкой по своим нуждам, воображая, как каждый из них обязательно начистит вот этими самыми ногтями рыло другому при следующей встрече. Прошло семь лет, я другой человек и сникерсы теперь я не ем на обед*, а у Доумы таки сломался ноготь пока он подтирал жопу. Мораль сей басни такова – одевайтесь по погоде и не дружите с коммунистами. Ищите логику? Удачи.