Янтарь

      Постепенно происходящее свержение Империи не может не радовать членов Сияния. Его предводитель, несомненно, в восторге от свершений и подвигов друзей, иногда забывая, что тоже сделал немало.       Но Райя... Ее больше не будет рядом. Столь родные, словно живые гримасы на внешнем модуле всегда забавляли обладателя лучшей П.Е.Р.С.И.К. во вселенной. Перемены на то и перемены, чтобы приспосабливаться даже к неутешительному положению. Этим Рома и занимается. Бегает по поселению, копается в грядках, чтобы хоть как-то себя отвлечь от мыслей, как вдруг внезапно в его голове раздается ошеломляющий голос, выбивающий из колеи мальчишку. Такой знакомый, что грех было не понять. Они какое-то время разговаривают между собой на уровне импланта, юноша придается временам, когда ему не приходилось думать о том, что он будет делать без Райи и не менее волнующий вопрос — как ему пользоваться фабрикатором? Но даже тут его ассистентка нашла выход, она создаст ему новый фабрикатор, такой же, как и у нее, разумеется не превосходящий оригинал. Будет ли он ровно так же разговаривать Рома не знает, ибо в подробности его не посвятили, ведь время такого общения на внутреннем уровне ограниченное. И даже при сия раскладе парень безумно рад, что Райя будет его навещать, а понемногу налаживание дел лишь поднимает настроение что-то делать. Как на зло друзья запретили ему делать что-то, отправляя на обязательный отдых. Но пусть и так, его все равно приглашают на вечеринку с Ванессой и Лионелем. Конечно, комиссар догадывался уже очень давно, чуть ли не первым, что между ними какая-то искра, но чтобы так быстро... Впрочем, это к лучшему. Отец Радана был тем ещё подонком, поэтому шатен искренне надеется, что его бывший лучший строитель сможет найти общий язык с сыном своей возлюбленной как родственники. Ведь теперь они почти что семья, а вскоре и вовсе станут.       При всех хороших новостях Роман все равно находит время для негативных мыслей, даже учитывая сияющий успех в делах на всех фронтах. Кроме личного, разумеется, к этому он не стремился и на вряд-ли получится, ведь он знает кем является, нельзя ни к кому привязываться. Когда-то он уйдет отсюда. Но это будет потом, нужно жить здесь и сейчас, а не будущим. Ведь и Райя ушла от него, от этого не менее печально, чем от понимания, что когда-то он всех их оставит. Наверняка это будет неожиданно и тихо, никто даже сразу не заметит пропажу мироходца, когда лишь Кейт вспомнит, что Лололошка рано или поздно должен уйти от них, даже не по своей воле. Сперва они подумают, что комиссар снова куда-то пропал, как недавно, на целую неделю, что они его найдут живым, невредимым. Но не в этом случае. Мысли разрывали сознание, как он вдруг услышал приближающиеся шаги. Это было довольно таки странно — видеть Наблюдателя в поселении, но не абы кого, а Кавински. Резкий, яркий, выделяющийся везде куда не пойдёт, да только прячущий свои янтарные глаза под этими дурацкими очками. Безусловно, они ему к лицу, даже с учётом того, что Дейву уже доводилось пару раз взглянуть в эту медовую пучину, с отблескиванием какого-то алого вперемешку с золотым. Это было настоящее произведение искусства, на которое не налюбуешься. Да и не только Винс таскал очки. Если уж он было и снимал их, то Рома вовсе никогда. Возможно, позволил бы взглянуть в его глаза лишь блондину, тоже прячущийся за ними, как травмированный ребенок. Оно, по сути, так и есть. Хозяин поселения отвлекается от своих дел, обращает свой взор на пришедшего, приветливо улыбается и здоровается. Беседа, за которой они провели приблизительно 10 минут на свежем воздухе, отдавала лёгкостью и непринуждённостью. Было приятно отвлечься от своих мыслей с кем-то, а не наедине. Но когда тема иссякает Кавински ведёт его в сторону переговорной, уже там начиная обсуждать дела поважнее. Сперва он хвалит шумоизоляцию, после плавно опускает руки на поверхность стола, затем проницательно смотрит прямо в душу.       Не торопясь блондин рассказывает о всех событиях, которые успели произойти за время отсутствия комиссара. Дейв наблюдает за увлечённым повествованием, иногда отвлекаясь на привлекательные черты лица. Это не скрылось от внимательных глаз Наблюдателя. Винс делает паузу, снимает свои очки, натягивает ухмылку подобно Чеширскому коту. Реакция на рассматривание чужого лица озадачила шатена, ибо он пропустил момент когда начал откровенно пялиться. Слишком притягательные черты, располагающие к себе. Лололошка ёжится от такого взгляда, опуская глаза вниз, словно провинившийся котёнок. Но Кавински даёт ему шанс, не заставляя чувствовать его ещё более неловко. Пока очки покоились на столе Наблюдатель тянет к ним руку, намереваясь снова натянуть. И ему не позволяют этого сделать. Рома несильно схватил его за запястье, тихо роняя фразу, которая даже произнесённая негромко слышится очень чутко: — Побудь без них, — наконец поднимая глаза. Это было довольно смело со стороны младшего, ибо на своей памяти никто ещё не осмеливался препятствовать Кавински. Последний вскинул брови, понятное дело был очень удивлён. И даже так не стал противиться, хотя некоторое время он чувствовал себя очень необычно, когда мир был непривычным, ярким, насыщенным, настоящим. Без голубой призмы блондин по идее должен чувствовать себя небезопасно, но присутствие юноши успокаивало и внушало доверие к этому месту. Робко, медленнее, но разговор всё-таки приходил в привычное русло. Винс рассказывал ему с особыми эмоциями, как Инспектор на четвереньках безумно отправился в неизвестное направление. Это на несколько секунд даже напугало Рому, очень повезло, что информация была услышана с уст работающих в том здании и сам Наблюдатель этого ужаса не видел. Интересно, Войд умеет трансформироваться в мультиварку?       Со временем отсутствие голубой пелены перестало мешать. Кавински даже вошёл во вкус, увлеченно рассказывая обо всем и ни о чём, а шатену было интересно. Под чужой голос можно было спокойно засыпать, может даже усмирит наравне с успокоительным Райи. Вдруг, физиономия старшего постепенно смягчилась, стирая былую гиперактивность, он вкрадчиво пождал губу, слегка хмурясь. — Ты только это... Загляни к Райе. Спроси, как она там? Наверняка ей будет приятно, да что там, любому будет приятно, — он тоже привязался к железке. Не так, как ее хозяин, но тоже, как к другу. Пока Винс говорил на этот счёт медовые омуты устремились в стол, с некой печалью коротко вздыхая.       Ни одно изменение в лице механика не скрылось от Лололошки. Конечно же, тот понимает, что ассистентка стала всеобщим товарищем и похожие чувства испытывает вся команда. И все же... Хотелось снова увидеть улыбку на теперь тоскливом лице. Рома перебирает варианты в своей голове, каким образом можно было ее вызвать? Осознание. Почему бы не повторить этот жест? Одним махом очки оказываются на столе. Равносильная к той непривычности, что была у Кавински теперь накатила и на шатена, но с ней можно было быстро справиться, хоть и белое помещение немного резало глаза. Обеими ладонями он подпирает лицо, установив локти на столе. Только что провернутый манёвр явно закрепил внимание на себе, ранее унылый Винс теперь одаривает взглядом любопытного котенка. Лицо без очков было совершенно новым, а глаза... Ослепительно манящие. — Кавински... Как ты? Юношеских губ касается мягкая улыбка, а собеседник подхватывает, пускай не сразу, начиная смеяться. Он отвечает на вопрос, поблагодарив за чужой интерес. Где-то внутри разлилось тепло, походящее на мёд. Медленное, вязкое и сладкое. Винс очень любил мёд, покраситься в блонд когда-то стукнуло ему в голову именно из-за этой сладкой страсти. Смахивая незаметную слезинку от хохота, Наблюдатель уверенно настраивает зрительный контакт, вновь улыбаясь по-Кавински: — Я тебя обожаю. Мурашки. Он в своем уме говорить такое? На самом деле, Лололошку несложно смутить, на его лице слегка выступает пунцовый, разрушив взаимное рассматривание. Внутренне, скрыто от всего мира, Винс почти нежно умиляется такой реакции, внешне оставаясь совершенно спокойным. Вот только... В жар немного бросило, да ком сглотнул.