Убитый

До скрипа тру руки в воде из фонтана, окрашивая ту в кровавый цвет. Но красные пятна-разводы не проходят. Они оплетают каждую фалангу, переходят на тыльную часть ладоней, кольцом опоясывают кисти и бегут до верхних частей обоих плечей, на конце растворяясь. Набираю полные ладони и умываю лицо, где-то в душе надеясь, что хотя бы на нем этих отметин не будет. Провожу пальцами по небольшому лбу, тонким бровям, закрытым векам, слишком острым скулам. Эти действия всяко лучше, чем смотреть в отражение грязной воды. Увидеть неприятный образ равносильно новой истерике. Сейчас самое главное — я не выгляжу как та химера, убившая меня. Самое главное… О нет, на первом месте совсем не это, а скорее, то что происходит со мной и этим миром. Почему сейчас, если перейти дорогу, то можно увидеть три трупа? Этих людей убил я. И я не чувствую ничего кроме душевного спокойствия и некого… наслаждения, словно именно это так нужно мне сейчас. Но зачем? Чтобы утолить то темное желание, порождаемое где-то внутри? Но это неправильно ни с какой точки зрения, они даже не видели меня. Не обращали внимания до последнего… Я ничего не чувствую. Провожу ладонью по воде и в очередной раз убеждаюсь, что холода нет. Тактильность не пропала, руки все еще помнят биение артерии, вязкую кровь и ощущение пропоротой когтями кожи. Просто понимаю, что не помню: ночной прохлады, тепла тела — чего-то столь обычного. Это мироощущение слишком новое и непонятное. Отряхиваю руку. Громко вздыхая, сажусь на бортик фонтана и поджимаю ноги к груди. Луна все так же висит в небе и освещает мое изменившееся тело. Побоявшись брать телефон девушки, я сейчас даже не знаю сколько времени. Внутренние часы, безжалостно сбитые, говорят, что прошла вечность, хотя луна не так сильно ушла с того положения в котором была раньше. Где-то сбоку раздается шорох и я вздрагиваю. В метрах трех от меня, под одной из лавочек, сидит непонятное существо. Возможно, это собака или кошка, но сейчас не уверен ни в чем. Оно качается из стороны в сторону, а потом выходит из своего укрытия. Смотрит на меня маленькими глазами и медленно подходит. Оно видит меня. Это существо напоминает комочек скомканной шерсти размером со среднюю собаку. Оно подходит все ближе. Присматриваюсь и понимаю, что это точно такой же монстр… как и я. Отчетливо вижу, что это не шерсть, а само животное, точнее его кожа. Пузатик. От него я не чувствую той агрессии и опасности, что от химеры, скорее любопытство. Наклоняюсь и протягиваю руку, чтобы он понюхал меня. Хоть того же носа и не видно, но это не слишком сильно смущает. Он подходит ближе, все так же немного покачиваясь то вправо, то влево, но в один момент замирает в испуге. Его кожа начинает странно морщится по бокам, а глаза слезиться. Раздается тихий скулеж, словно собачий. — Ты чего? — медленно спускаюсь с фонтана, чтобы не спугнуть и сажусь прямо перед этим «пузатиком» на колени, все так же протягивая руку. От моих действий он вздрагивает и пятится назад, смотря хоть куда, но не на меня. В голове всплывают недавно услышанные слова о том, что рядом со мной многим «не по себе». Это чувствуют не только люди, но и… эти существа? Сколько их вообще, если я видел монстра единственный раз в моей жизни — того странного гибрида, а «вне жизни» (как по другому такое существование называть?) за непродолжительное время уже один. — Слушай, я тебе не наврежу, — делаю голос тише и мягче, пытаюсь сгладить резкий тон. Существо в очередный раз замирает не в силах сделать что-либо, но в один момент подпрыгивает и начинает убегать, перебирая маленькими ножками похожими на конусы. Опять что-то не так? Оно останавливается у той скамейки и оборачивается на меня, проверяя иду ли я за ним. Но я все так же сижу на коленях с протянутой рукой и пониманием, что теперь даже существа боятся меня. И правильно. Это «животное» поскуливает, замирает не в силах оторвать лапы и падает животом к земле, точно трусливый пес. А я сжимаю губы в тонкую полоску, заставляя себя улыбнуться. А тот монстр бы так же отреагировал? Неконтролируемый смех моментально пробивает меня, после того как я представляю сюрреалистичную картину «химера плюс трусливый пес». Встаю на обе ноги и прикрываю ладонями лицо, чувствуя, как из глаз текут слезы. Я все же умею плакать, но похоже только так. Смотрю еще раз на луну и решаю, что тут мне делать нечего. Отворачиваюсь от этого «пса» и иду дальше по парку. Вытираю слезы рукой, в надежде, что не размажу грязь и встаю на месте с осознанием, что мне некуда идти. Стою в метрах пяти от прежнего места у фонтана и под жалобное поскуливание в пару шагов оказываюсь у лавочки. Нагибаюсь и беру замеревшее в испуге существо. Сажусь на лавочку в позе лотоса, умещаю это маленькое тельце между ног и произношу: — Ты теперь Пузатик, — почесываю где-то между складок. — Даже не пытайся убежать. Вздрогнув от резкого укола в палец, поворачиваю его мордой к себе и вижу длинную расщелину рта, где виднеются острые ряды зубов. Удерживая за бок, большим пальцем аккуратно поддеваю верхнюю губу (если это так можно назвать). Первый, второй, третий, четвертый… Это только те ряды которые видно, а я уверен, что там их еще столько же. — Да ты не Пузатик, а Зубастик, — убираю палец, оказавшийся в слюне существа. — Но, извини, хоть первое впечатление всегда обманчиво — кличку менять не буду, — улыбаюсь на этот раз по-настоящему. Сейчас мне нужен хоть кто-то. *** Направляясь в магазин, сжимаю посильнее существо. Нервное ощущение того, что меня заметят за тем, что я собираюсь сделать, крутится где-то в животе, причиняя дискомфорт. Быстро моргаю несколько раз, дневное время суток из-за нового восприятия неприятно давит на глаза. Все вокруг пестрит теми тремя цветами. Смотрю только под ноги, либо на Пузатика, ведь когда я вижу полное игнорирование других людей, внутри просыпается та тьма и злоба. Проснувшись утром, на лавочке, от радостных криков детей вокруг, меня чуть ли не моментально пробрало это чувство, и помог удержаться от непоправимых действий только заскуливший Пузатик, он так и сидел между моих ног всю оставшуюся ночь. Прохожу аккуратно через толпу, стараясь никого не задеть, встаю перед обычным магазином одежды. На вещах в таких местах зачастую не висят датчики кражи, а камеры от силы три: на входе, кассе, да в небольшом зале. Можно было, конечно, сразу отправится на рынок, но тот находится в другой части города. Делаю глубокий вдох и захожу вместе с новым покупателем. Понимаю, что не знаю как именно буду брать одежду, она в отличии от меня видимая. Оглядываюсь вокруг, в поисках камер и вижу только одну — у кассы. Левитирующую одежду заметят только люди. — Вам чем-нибудь помочь? — вздрагиваю от резкого голоса в мою сторону. — Так вы с косплей вечеринки? Передо мной стоит миниатюрная девушка, восемнадцати лет в униформе консультанта. Она смотрит точно на меня, а не на мужчину сзади. — Д-да, можно мне тот спортивный костюм посмотреть? — указываю на первую попавшуюся вещь. Почему она меня видит? — Вот! — девушка за плечи держит темно-зеленую кофту на замочке. — У вас размер м? Вы довольно высокий, не думаю, что штаны от этой модели вам подойдут, — кладет кофту к остальным вещам. — Для вас могу посоветовать, из спортивного, вот эту модель штанов. В голове зарождается маленький план, в котором она просто сама принесет все вещи в примерочную. — Так, мужчина, как вам эти штаны? — она бросает взгляд на меня и ждет. Я же сглатываю вязкую слюну и нервно улыбаюсь. — Это хорошо или плохо? — Хорошо. А как я сам выгляжу? — Можно еще ту футболку, — свободной от Пузатика рукой, указываю на вещь. — И вот эту тогда кофту, — она как раз с глубоким капюшоном, можно при желании закрыть им лицо полностью. — Хорошо, я отнесу в примерочную номер два! — она натянуто улыбается и быстро уходит. Раз косплей вечеринка, то пусть она и будет. Если в первом же магазине попался консультант, который видит меня, то сколько людей меня видели пока я сюда шел? Риторический вопрос, ответ на который я не очень и хочу знать. Слишком много вопросов и мало ответов накопилось за эти несколько часов. Оборачиваюсь на вой сирен и сразу же отшатываюсь подальше, видя в маленьком окошечке двери полицейскую машину, мчащую как раз к тому месту. Отвожу взгляд и легонько почесываю Пузатика около уголка его рта. Как оказалось — он от этого тащится. Сразу раздается тихий, но восторженный писк этого существа. Прикрываю глаза, успокаиваюсь и понимаю, что они ничего не сделают мне. Разворачиваюсь и сразу же вижу улыбку девушки, смотрящую на меня. Благодаря за помощь подхожу к раздевалке, краем уха слыша все еще эти звуки сирены. — Ужас, — она обнимает себя за плечи и нервно облизывает губы. — Всего в нескольких кварталах от нас нашли несколько трупов! Чего это в последнее время творится-то? — Убийство? — стараюсь предать голосу беспокойство и поджимаю губы, сам понимая, что выгляжу как маньяк, который только-только убил. — Или сами? — «как маньяк» выгляжу правильно, ведь я их и убил. — Подруга говорила, что убийство, — она теребит край рукава и отводит взгляд. — Вам плохо? Можете идти, я дальше сам, — обвожу ее фигуру взглядом, ненароком отмечая пластыри на кистях и легкий аромат духов. — Простите, просто я училась раньше с одной из погибших, — достает платок из кармана и вытирает проступившие слезы. Держу все такую же спокойную улыбку, внутри чертыхаясь. Ведь я абсолютно не раскаиваюсь, мне даже больше — безразлично, что будет со всем этим дальше. Девушка низко кланяется мне и сразу же быстро уходит в сторону служебного помещения. Смотрю ей в след, чувствуя как сердце заходится в бешеном темпе. Но это не из-за переживания о ней. Нет, совсем нет. В груди треплется то темное чувство, которое непреодолимо радо тому, что его носителя заметили. Хоть и такая мошка. Провожу когтями по холке Пузатика, чувствуя подступающее желание подойти к девушке, и схватив за плечи, заставить смотреть. Только на меня и никуда более. Облизываю губы и втягиваю воздух через ноздри, ощущая приятный, лавандовый запах вокруг. В полоблрота смотрю, на прикрытую шторкой, кабину. Внутри что-то вздрагивает в беспокойстве, заставляет съежится. Открытие своего нового внешнего вида совсем близко, всего в метре от меня. Пузатик в руках елозит и тявкает, заставляя обратить на себя внимание. — Что такое? — спрашиваю его, смотрю в мордочку. Он ворчит и дергает лапками, в желании выбраться. — Ну, — ставлю его на пол. — Вот и все. Отодвигаю шторку, смотря в угол, чтобы не видеть столь скорое открытие себя нового. Зеркало так и манит посмотреть в него, узнать кем я стал.