Маяк

Валентина общается со своими новыми друзьями почти что жестами, она не знает языка, на котором они говорят. Она узнает имена — Рамирес и Атэхэйлн. Последнее ей кажется непостижимым, как и перья в ее статусе и пончо, что накинуто на голое тело. Обычно ей приходится стараться, чтобы быть милой, сейчас она все, что делает, делает от души. Сердце сжимается, когда она смотрит в сторону Атэхэйлн, ей бы хотелось узнать, что значит это имя. Ей бы хотелось многое узнать, но она может довольствоваться только улыбками и рукопожатиями. — Ты хоть слово по-русски знаешь? — тихо шепчет Атэхэйлн Валентина на ухо, когда они сидят на берегу. — Немножко понимать, — отзывается гордая индианка и сжимает ладонь Валентины крепче. Они смотрят друг другу в глаза, чаруясь моментом закатного солнца. Совсем близко стоит маяк, который скоро будет освещать путь судам. Валентина и Атэхэйлн смеются, посматривая, как Рамирес играет с маленьким Иваном. Им хочется о многом друг друга спросить, но они лишь улыбаются и держатся за руки. В какой-то момент взгляд Атэхэйлн обращается к маяку, который вот-вот готовы зажечь. Она снимает с руки простой браслет и протягивает его Валентине, произнося с трудом: — Чтоб ты помнить меня. Валентина не чувствует ног, которые кажется затекли от сидения в турецкой позе. Она ощущает, как отчаянно стучит ее сердце. Ей тоже хочется протянуть Атэхэйлн какой-нибудь подарок, который сейчас есть у нее. Единственное, что приходит на ум — лента, стягивающая волосы. Валентина тянет свою руку к Атэхэйлн и дотрагивается до ее щеки. Та все так же светло улыбается. — Я никогда тебя не забуду. Но ты помни меня. Атэхэйлн тянется к Валентине и соприкасается с ней носами, прикрывая глаза. Валентине не совем понятен этот знак внимания, поэтому она осторожно касается губами щеки Атэхэйлн. Они смеются. Артек, море, лето — все запомнится за этот короткий день. Валентина надеется, что когда-нибудь найдет уже взрослую Атэхэйлн, чтобы вновь сжать ее руку и коснуться щеки. Маяк загорается во тьме, кажется, всеми красками, которые отражаются на внутренней стороне радужки. Валентина в какой-то миг не выдерживает и обнимает Атэхэйлн за плечи, притягивая к себе ближе, не встречая сопротивления. Волосы Валентины разболтались, непослушной копной падая на плечи. Атэхэйлн зарывается в них руками. — У тебя в твоей резервации есть прозвище? Атэхэйлн понимает вопрос отчасти. Ей с трудом удаются слова, но она произносит по слогам: — Длинное перо. Валентина усмехается, называет свое, созданное друзьями прозвище: — Птаха. Атэхэйлн несколько раз произносит это слово, хмурясь и вникая в смысл. В какой-то миг к их компании присоединяется Рамирес. Он усаживается между девчонками, но это им вовсе не мешает переглядываться и запоминать свет маяка дальше. Иван задремал под теплым ветром и огромной шляпой. Хорошей сестре надо бы его разбудить, но все мысли ее занимает Атэхэйлн, каждое ее движение, каждая улыбка и смех. По ответному взгляду, она понимает, что у той те же мысли о ней. Этот день никогда не забудется. Он будет светить светом маяка до конца их дней.