Империя Хач в эпоху Сатору Первого

      Развиваясь толстым слоем по ветру, пыль шла от топотом копыт длинным следом. Лакус нёсся по трассе стадиона на всей скорости, в то время, как Глен сидел на нём верхом и поддерживал удочку с книгой. «Тысяча и одна сплетня про личную жизнь короля демонов» висела прямо перед лицом ездового, что не могло не мотивировать того бежать только вперёд. Да кто бы мог поверить, что ослы физически способны развивать такую скорость? Верно — никто. Но от увиденного со стороны у Ноа вставали волосы дыбом, чего уж не говорить о наезднике, которому казалось, что сегодня домой он точно не вернётся. Чебурашка же, сидя на скамье стадиона вдруг приободрился тренировкой товарища, и ему показалось, что сейчас отличный момент для мотивирующей песни. Почесав затылок, он вспомнил строки из одной легенды про прекрасную и сильную воительницу и запел:

«Вас сюда прислали воевать отцы,

Только для победы, мне нужны бойцы!

Мистер жалкий трус зря слез не лей,

Забудь про свой родимый дом,

Только тут станешь ты мужиком!»

      Вихрь воздуха бил Глена по ушам, но ему всё равно удавалось расслышать строчки песни. Неиронично она придавала ему чувство величия и гордости тем, чем они сейчас занимается. На мгновение ему стало казаться, что он сейчас скачет не на низеньким осле, а высокой благородной лошади, например, Бриллианте из стойла, а сам юноша одет крепкие доспехи, отливающий на солнце серебром. Лакус же и сам поверил, что под мелодию превратился в грациозного скакуна. Он мчался только вперёд, и вперёд.       Неожиданно в стадионе показались Эст и Терри, что пришли поддержать начинания друга. Эст шёл и увлечённо что-то зарисовывал в блокнот. Может быть, там персонажи из его нового романа, что ласкают друг друга? Лучше уж о этом не знать. Парень совершенно забывал о том, что рядом с ним находится девушка, за которой только глаз да глаз нужен. Терри же ничего не пугало. Она немедля выбежала прямо на трассу, задорно размахивая руками. Такого поворота Глен ожидал в последнюю очередь и стал тормозить, но осёл казался настолько неуправляемым, что пришлось свернуть с дороги. Только Лакус обошёл Терри, так сразу достиг Эста, и она этот раз удачно — герой, художник и парнокопытный распластались прямо на траве. Глену было уже всё равно на происходящее, он просто хотел душевного спокойствия. Он принял сидячее положение и стал потирать затылок. Эст, потирая ноющее плечо, удивлённо поднял гримуар, что упал рядом с ним. Название уже показалось ему дурным. И кто может читать подобное? Лакус же, не в силах снять то, что легло ему на лицо, попросил у Ноа помочь снять неизвестный предмет. Чебурашка, подоспевший к друзьям, аккуратно взял блокнот за край обложки и поднял его над мордой осла. Свет проник под листы, позволяя Лакуса увидеть содержимое. Крик, полный ужаса, боли и страданий, раздался за пределы академии, согнав птиц с ветвей деревьев.

«Ты пока слабак, и жалкий трус,

Но клянусь, прицелив в тон,

Что лишь тут станешь ты мужиком! Будешь ты спокоен, ко всему готов,

Только так ты сможешь победить врагов!»

      Мика замер, устремляя взор в сторону крика. Он ожидал чего угодно этим тёплым днём, но явно не громкий ор со стороны стадиона. Тут кончик деревянного меча остановился у его груди, означая поражение крокодила. Посмеявшись, к нему подошла девушка, снявшая рыцарский тяжёлый шлем. Это оказалась Саю. Она знала, что победу она одержала благодаря тому, что парень отвлёкся, но победа оставалась победой, что не могло её не радовать.       — Интересно, что эти придурки там делают?       — Не знаю, но им явно очень весело, — хихикнула она, скрывая улыбку за приложенным к губам кулаком.       Мика нечасто замечал столь искреннюю улыбку подруги, что несомненно удивило его. И почему она только прячет свои эмоции? Мика улыбнулся, снимая свой шлем следом, и похлопал Саю по спине.       — Не хотела бы присоединиться к ним? Думаю, это будет неплохим перерывом, — отведя взгляд обратно в сторону стадиона, Мика задумался.       — Сомневаюсь, что это хорошая идея, — опешила и замялась обладательница каре. — Ты ведь и сам прекрасно знаешь.

«Ты пока слабак, и жалкий трус,

Но клянусь, прицелив в тон,

Что лишь тут станешь ты мужиком!

С трудом пытаюсь я дышать.

Сяду я на век, прощайте!»

      Больше слов для крокодила не требовалось. Он правда всё знал. Знал, что общение Ноа и Саю может сложиться не лучшим образом. Ещё издавна известно, что сила соулмейтов могущественна и может разрушить мир. В основном все считали это старой байкой, ведь не то, чтобы появление, а сама встреча близнецов приравнивалась к нулю.       Саю являлась наследницей древнего клана, у которого был доступ к секретным данным. Клан считался давно искоренённым. Было крайне небезопасно для верхов империи, что кто-то из её рода смог выжить. Предкам девушки удалось выжить и продолжать существовать, проживая обычную жизнь. Когда Саю была совсем маленькой, её бабушка-гадалка предсказала ей, что она встретит своего соулмейта и, возможно, обречёт мир на гибель. Естественно, что об этом не должна была узнать общественность, иначе бы у выжившей части клана появились бы проблемы. Об этих данных нельзя было кому-либо говорить, но спустя долгое годы дружбы с Микой — её другом детства — она поняла, что ему можно доверять, и он никогда не вынесет.       Она до сих пор помнит, как он защитил её в песочнице от гадких задир. Негодяям не нравилось, что какая-то малышня резко стала ошиваться в их дворе. Саю тогда была совсем маленькой. Да и Мика был не особо большим. Но он всё равно нашёл в себе силы помочь ей. Когда задиры были совсем рядом, он подбежал, схватил в кулачок горстку песка и бросил им в глаза. Те завопили и стали бросаться угрозами, пока протирали раскрасневшиеся глаза. Пользуясь моментом, Мика схватил Саю за руку и помчался вместе с ней прочь. После того случая ребята завязали крепкие дружеские узы. Они стали выручать и стоять горой друг за друга.       Похрустывая пакетом, плотно наполненным яблоками, к полю для фехтования подошла наги. Нана озиралась по сторонам, пока не наметила зрачками силуэты друзей. Долго же ей пришлось искать эту компашку. Нашла она их только благодаря тому, что точно знала, что ребята сейчас, скорей всего, готовятся к предстоящим соревнованиям. Мика и Саю не сразу заметили приближение подруги. Беззаботно Нана подошла к ним, хитро хлопая веками.       — Пока вы тут прохлаждаетесь, я успела сходить в ботанический сад и полить растения. Представляете, за это вручили целую охапку яблок! — восторжествовала Нана и опустила взор к пакету. — впрочем, вы и сами заметили, если ещё, конечно, не успели выколоть глаза друг другу. Яблоки будете?

«Не был я спортсменом в школе, вот беда!

Он сумел их запугать!

Предки вы мне силу дайте!

До начала боя я пойду ко дну.»

      Юноша подошёл к только прибывшей девушке и взял плод. Красное яблоко замысловато отливало блеском на солнце, что можно было бы увидеть нечётное отражение. Протерев его рукавом, Мика откусил первый кусочек. Нана уставилась на него в ожидании одобрительной реакции. Чем дольше парень заставлял ждать, тем большей ей хотелось его убить.       — Сладкие.       — А ты что думал? Это тебе не фифти-фифти, — показала язык наги и задрала нос повыше, — чтобы я взяла ерунду какую-нибудь? Да ни за что!       — Кто тебя знает, ты и такое можешь, — ухмыльнулся крокодил, подбрасывая плод, — ты бы и носом не повела, если бы я украл у тебя яблоки.       — Да что ты знаешь? Вот я… Стой, как ты это сделал? — Нана была в шоке, что Мика остался стоять на месте, словно и не двигался вовсе, а весь пакет оказался у него в руках.       Наги налетела на крокодила, стараясь выбить яблоки обратно, и получалось у неё очень даже неплохо, но вор продолжал сопротивляться, то и дело, что перебирая заветный «клад» из рук в руки, словно играя в горячую картошку.       Всё это время Саю смотрела куда-то в сторону, скрестив руки на груди. Она не знала, правильно ли она поступает, оставляя Ноа без объяснений. Она ведь сразу оттолкнула его предложение о дружбе, не сказав причины своего поступка. Девушку аж передёргивало, когда она вспоминала то хлопанье ресниц, томящий взгляд и дрожащий голос. Она вспоминала чебурашку, что был рядом с ней в тот дождливый день в пустом кабинете. Визуально Саю мало что запомнила: она не смогла сосредоточить мысли на одном, а те как раз её пожирали изнутри, не оставляя ничего. Хоть бегством спасайся. Но, если посмотреть другой стороны, то кто он для неё, чтобы она так распиналась? Просто одноклассник… Почему же она тогда всё ещё думает о нём? Почему не плевать? Похоже, ей самой нужно было отгадать эту загадку, ведь ответа не было нигде.       Из раздумий обладательницу каре вывела наги, что подкинула ей яблоко. Саю повезло, что у неё выработался рефлекс, и она сразу поймала фрукт.       — А ты чего спишь! Лучше поешь, а то бледная, как погодка. Грибов нам ещё здесь не хватало, — недовольно проворчала Нана, замечая не всю возможную заинтересованность.       — Хорошо-хорошо.

«Ты боец, ты должен быть, как тайфун опасен!

Ты боец, не укротим, как лесной пожар!

Ты боец, ты будешь, парень, в бою прекрасен!

Никто отразить не сможет твой удар!»

      Тлеющая свеча слабо освещала тёмную спальню. Пламя старалось спастись, подхватывая какую каплю разогретого воска как родную мать. Узенькая щель указывала на то, что недавний гость решил не церемониться с ней и отправился восвояси. Бабочки, выступающие при тревоге, заполонили грудь мужчины. Жрец, обнимая дрожащие плечи, лежал на бархатных одеялах и тихо рыдал, чтобы никто его не услышал. Всё вокруг напоминало ему о произошедшем только что. Всё вокруг напоминало ему о том, что происходит с ним на протяжении долгих лет. Его руки, ноги, шея… всё его тело напоминало ему о боли, что он испытывает постоянно. Ему казалось, что тело не принадлежит ему самому. Мерзко. Грязно. Ослабевшая кисть сжимала покрывала, будто бы пытаясь вылить всё накопленное отчаяние, но безуспешно.       Обанай был причиной слёз Вити. Старший жрец был самым пряным и горьким сном младшего. В последние годы Обанай только и делал, что пользовался Витей, совершенно не обращая внимание на трепещущее невинное сердце. Обаная интересовало лишь тело низшего по званию. Столь манящее и привлекательное, неумолимо соблазнительное. Тело Вити было для старшего жреца запретным плодом. Но, как говорится, запретный плод всегда сладок. Обанаю льстило, что младший всецело принадлежит ему, что только он может обладать им. Старший часто приглашал младшего в свои покои, предлагая дорогое алое вино. И Витя шёл. Но не за тем, чтобы попробовать вина и даже не за тем, чтобы отдаться в сильные руки. Где-то внутри Витя надеялся, что однажды Обанай заметит в нём душу и волнительные чувства.       Каждый раз всё насмарку. Снова ничего не вышло. Ублажая крепкого мужчину, Витя каждый раз ёрзал на его бёдрах. Глядя в него властные глаза, младший смущённо отводил взгляд. Обанаю это очень нравилось. Нередко он мог назвать младшего развратной сукой, после чего в груди Вити всё сжималось. Вспоминая все пошлые названия, младший жрец креветкой сжимался на постели. Мысль о том, что Обанай так ни разу и не назвал его искренне по имени, душила Витю, пожирала разум. А ведь он так надеялся, что в один из таких вечеров старший начнёт кляться в любви и обещать, что никогда его не оставит.       Обанай каждый раз оставлял, смыкаясь из покоев после законченного. Ему не было дела до Вити, лежащего рядом и с любовью глядящего прямо в глаза мгновение назад. Старший жрец, спеша, словно опаздывая, собирался и уходил. И всё равно, что подумает младший. Витя сам прекрасно знал, что помимо него у Обаная есть куча наложниц, мечтающих оказаться с ним в одной постели. Старший этим гордился и пользовался. Младшего же каждый раз бросало в истерику.       Искусав губы до цвета недавно выпитого вина, Витя поджал губу. Обанай будет недоволен, что его «вещь» посмела себя портить. Но Вите было всё равно. Сейчас он продолжает валяться на смятой постели, рассматривая узоры на стенах. При мысли, что Обанай никогда его не любил и не полюбит, опухшие глаза вновь мокреют, пуская солёные слёзы по щекам. Кисти ныли, локти вяли, не хотелось абсолютно ничего. И чем он заслужил такое обращение к себе? Тем, что сохранил в себе юношескую наивность, не позволив миру сломить себя? Больше похоже на то, что мир как раз и стремится сломить его, разбивая хрустальное сердце, стремящееся быть рядом с любимым человеком, несмотря ни на что. Витя понимал, со это ненормально и дурно, но иного будущего он для себя не видел.

«Ты на сто уловок будь всегда готов,

Только тот, кто ловок, победит врагов!

Если ты труслив и неуклюж,

Уходи скорей в свой дом,

Только тут, станешь ты мужиком!»

      Император шёл по широкому коридору, освещаемому слега приглушенным светом. Сейчас был глубокий вечер, Сатору шел в свои покои после тяжёлой тренировки со своим генералом. Кто же знал, что омеги могут быть такими сильными? Во всех местах императора побили, не оставив живого места.       Он вздохнул и прошел внутрь своих покоев, не обращая никакого внимания на стражу, которая стояла возле них. Сатору снял свою одежду и оставил её на полу, в его покоях была личная купальня. В помещение стоял пар, ощущался запах различных эфирных масел, которые добавили служанки перед его приходом.       Сатору почувствовал настоящее наслаждение, он обожал подобные процедуры. Его тело могло наконец-то расслабиться. Всё сейчас было идеально: настроение, состояние тела, температура воды. Расстраивало только одно, Артур никак не хотел принимать его ухаживания и император не понимал почему. Быть наложницей в этом дворце было большой честью для любой девушки или парня. У Сатору был довольно большой гарем, который включал в себя много диковинок, которыми он искренне наслаждался. Сатору полагал, что они, как минимум, получают не меньше удовольствия в ответ, так что в своих навыках он был более чем уверен.       Однако, ему никак не удавалось куда-либо затащить этого глупого генерала. Возможно тот считал его намеренья чем-то несерьёзным, но для Сатору он был самый особенной диковинкой на свете. Никто не мог продержаться близ него столько, сколько это делал Артур. По крайней мере в здравом уме.       Сатору задумчиво посмотрел на свое отражение, а потом расфокусировал взгляд и решил перестать думать над какой-то глупостью. Странно, что ему вообще пришло в голову то, что Артур может захотеть стать императрицей. Тот точно убьет его за такие грязные мысли, если когда-то узнает. Хотя, он бы посмотрел на Артура на свадебном платье, только не на своей свадьбы. Император с радостью бы выдал этого преданного рыцаря на достойного человека, но тогда Артур просто уйдет от него, посвящая себя полностью семье. В любом случае его дорогой друг был привлекательным, у него определённо получится найти себе хорошего человека, не такого, каким был Сатору. Почему-то от этой мысли стало неприятно, но он был не из тех, кто любит рыться и копаться в собственной душе.       Покемарив еще несколько десятов минут, Сатору вылез из воды, выдыхая. Вода сексуально стекала по его сексуальному телу, кубики пресса блестели в унисон с его ягодицами. Любой бы подумал, что он сошел картин одной из галерейных залов в главном демоническом дворце, посвященном изображениям главных уродцев со всего мира.       Он вышел из ванной и осмотрел свою комнату. Его вещи уже убрали, а на расстеленной кровати кто-то лежал. Сатору же вроде предупреждал управляющего, что сегодня никого не хотел видеть?       — Что за чиорт? — недовольно проговорил он и быстро подошёл к кровати, сразу же хватая чужую руку и стаскивая парня с кровати в приступе гнева. Однако гнев быстро отступил и Сатору приоткрыл глаза.       Перед ним сидел юноша в черной маске, русые волосы и буквально шоколадного цвета глаза, которые так и манили. Сам парень был тощеват и невысок, как мог оценить Сатору на глаз, но было видно, что у его сегодняшней бабочки была хорошо развита мускулатура, а ладони были излишне огрубевшими. Это показалось интересным, и это каким-то образом действительно подкупило на сегодняшний вечер. — Значит сегодня не нежный лотос, как обычно? — хмыкнул император и положил свою ладонь на чужую щеку. До сих пор молчащий омега вздрогнул, но так ничего и не сказал, отводя смущенный взгляд. — Значит не разговариваешь, немой получается?       Сатору почему-то понравилось то, что он предположил, поэтому его уже ничего не сдерживало, чтоб прислониться к чужой шее, но тут императору ничего не удалось почувствовать. Это не расстроило, подобное было разрешено в стенах его дворца, но не ободрялось в больших количествах. Какое ему дело до мальчика на одну ночь? Только вот почему-то этот юноша ощущался правильно в его объятиях, он напомнил ему Артура. Неожиданно мысли Сатору снова вернулись к нему. Император хмыкнул и забрался на кровать, похлопав по месту рядом с собой. Сегодня ему хотелось просто попасть в чужих объятиях, и похоже незнакомец в маске не был против. Редко Сатору удавалось почувствовать себя в безопасности рядом с кем-то, эта ночь действительно была особенной.       Когда-нибудь ему хотелось бы оказаться в объятиях Артура, Сатору был уверен, что они бы ощущались так же уютно. Он точно добьется его, не было ничего такого в мире, что император этих земель не мог покорить, Сатору ведь тот ещё боец.

«Ты боец, ты должен быть, как тайфун опасен! Ты боец, не укротим, как лесной пожар! Ты боец, ты будешь, парень, в бою прекрасен! Никто отразить не сможет твой удар!»

      Король демонов сидел и скучающе смотрел в окно, при этом аккуратно поглаживая своего кота Лешу. Тот был немного облезлым, но он все равно его любил. Они были как друзья детства — от начала и до конца.       В последнее время ему действительно нечего делать. Да, у него есть работа и обязанности, но чем ему заниматься за пределами этой работы? Даже лисы, которые приходили ежедневно развлекать его, уже надоели. А они действительно раньше могли завлечь. Похоже выработался иммунитет.       Раньше Сане было так весело, можно было издеваться над Джеком, играть в шахматы, издеваться над Джеком и играть в шахматы. Столько всего, он вроде многого не хотел, а даже это у него отобрала судьба. Конечно порой его развлекал и шар, было очень забавно наблюдать за людьми, он как будто комедию смотрел. К его счастью, ужасных вещей новый шар не показывал. Видимо Чайльд прислушался к нему.       Саня посмотрел на часы и хмыкнул, дела не ждали. Он согнал кота, который посмотрел на него заебанным лицом, на что демон посмеялся и поправил свою прическу, затянув хвост. Сегодня он был в другой свой форме, более удобной. Два раза в месяц он тренировался со своим драконом. Конечно не для себя, а для неё, она отличалась той еще активностью и эту активность надо было куда-то девать. Саня позволял ей срывать свой нрав на него, потому что как минимум он мог это выдержать без особых проблем для себя.       Каждый раз подобный бой проходил весело и довольно горячо. Хах, о каком аду после смерти была речь, если его дракониха создавала условия хуже в при его жизни. Возможно после смерти он наконец-то отдохнет от всего этого.       Телепортировавшись на тренировочное поле, он огляделся, видимо его подруга еще не пришла. Саня вздохнул, меньше всего он любил ждать. Поэтому он материализовал в своей ладони свисток странной формы и свистнул в него. Ожидаемо, пространство возле него содрогнулось и на поле в ту же секунду оказался красный дракон внушительных размеров. Не церемонясь, он махнул своим хвостом в сторону демона, пытаясь его сбить. Саня посмеялся и увернулся от подобной забавы.       — И я рад видеть тебя, Вика.       Дракон тут же рыкнул, определенно не разделяя его чувств. Не церемонясь, дракониха приняла свою более человечную форму, превращаясь в прекрасную женщину. Возможно Саня за ней даже приударил бы, если бы у неё не было столь странных предпочтений на самцов.       — А я не рада, ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты используешь эту штуку, чтобы позвать меня! — девушка пустила в его стороны огненный шар. Не успела она среагировать, как над ней тут же появилась туча и из этой тучи пошёл ливень.       — Спасибо за огонёк, я согрелся, и в таком случае тебе не помешает охладиться.       — А где мой огонёк-то?       Саня показал пальцем себе за спину. Вика понимала, что это значит, что ей надо посмотрел за спину уже себе, и не прогадала. Её задница была подпалена, а из красивых одежд просвечивали семейники в сердечко.       — Ах ты, подлый трус! — Вика пошла в сторону оружия, которое было расположено на тренировочном поле.       — А ты подгорелый трус! АХАХ, — Саня посчитал, что каламбур получился отличным. Не успел он досмеяться, как в него кинули копье, которое он успешно поймал. — Ого, в этот раз такое оружие.       — Ну надо же мне как-то добраться до твоих трусов тоже?       Они вместе засмеялись и заняли определенные позиции, готовые начать спарринг.

«Ты боец, ты должен быть, как тайфун опасен! Ты боец, не укротим, как лесной пожар! Ты боец, ты будешь, парень, в бою прекрасен! Никто отразить не сможет твой удар!»

      После того, как они обменялись десятками ударов, Саня навострил уже и нахмурил брови.       — Ты ничего не слышишь?       — Нет, а что? — Вика тоже нахмурилась.       — Просто у меня такое ощущение, будто какой-то идиот на протяжении дня убого поёт одну и ту же песню.