Стихийное бедствие движется на Мондштадт

Стихийное бедствие движется на Мондштадт, взвывая, ветра нам пророчат морозную бурю. Я видел тебя, и я этому был так рад, что даже тебя уже к ней почти не ревную. Все это слова, да и правды в них не сыскать. Я видел тебя, но все это, поверь, неважно. Погода беснуется, в воздухе — гарь и смрад, но ты где-то здесь, а значит, и мне не страшно. Но ты где-то с ней, а значит, я снова вру, и вся моя жизнь замыкается в полукруге. Прольётся вода, поспешит тяжело ко дну, а после — застынет, как мысль об ушедшем друге. Мир полон добра, и я это усвоил крепко, но при виде тебя забывается все, что важно. На деревьях скрипят угрожающе громко ветки. Я вас видел вдвоём. И мне снова противно страшно. Ты держал её руку, она улыбалась ярко, я стоял и смотрел, даже воздух вдохнуть не в силах. Между вами искрило — и мне становилось жарко, и паскудно, и горько, и, знаешь, невыносимо. Стихийное бедствие движется на Мондштадт. Я смотрел на тебя, и хотелось кричать от злости, Я смотрел на тебя и, конечно, за вас был рад, только знаешь, от этой радости ломит кости. Ты ведь так её любишь — мне хочется выйти вон, и из города, знаешь, из жизни твоей — на вылет. На Мондштадт надвигается самый большой циклон. Я молю: без тебя у меня пусть, пожалуйста, что-то выйдет.