След от помады

Фэн Синь стоял перед дверью непозволительно долго для добросовестного подчиненного, получившего прямой приказ из императорских уст. Не единожды пальцы сжимались в кулак, поднимаясь к гладкой древесине, но так и не ударили об нее костяшками ни разу. Неизвестно, сколько времени потребовалось бы для того, чтобы статуя Фэн Синя обрела движение, но за поворотом коридора послышались шаги и голоса слуг. Не дожидаясь, пока его обнаружат любопытные взгляды, мужчина оглушительно громко дважды ударил по двери и пущенной стрелой влетел в комнату — и замер, ослеплённый. Яркий солнечный свет заливал покои наследника императорского трона. Блики танцевали на переплетах многочисленных книг, играли в прятки в двух угловых зеркалах, вспыхивали на хрустале и смягчали мрамор. Но Фэн Синю почудилось, будто золотое свечение исходит от человеческого силуэта, глядящего в окно. Его Высочество. Се Лянь улыбнулся ему. — Здравствуй, Фэн Синь. Тот отрывисто поклонился, обрадовавшись возможности ненадолго спрятать лицо. — Прошу прощения за задержку, Ваше Высочество. Император велел сразу отправляться к вам, но... Се Лянь взмахнул рукой, прерывая этот поток речи. — Ничего страшного. Правда. Фэн Синь молча смотрел, как будущий император невесомо проплывает к зеркалам. Коронационные одежды отражались в них своим сверкающим великолепием, словно букет прекрасных цветов. Белые, золотые, алые оттенки. В них Се Лянь предстал перед ним и в первый раз. Тогда Фэн Синь только поступил на службу во дворец и прибыл в тронный зал. Будучи совсем юным, он не мог совладать со своим волнением, но отвечал императору твердо и громко, благодаря его за оказанную честь. Тот усмехался в седую бороду и задумчиво щурил мудрые глаза. Благосклонно позволив Фэн Синю закончить, старик поднял морщинистую ладонь и произнес неожиданно сильным глубоким голосом: — Сегодня у тебя будет повод доказать свою верность короне. Наследник престола выезжает за пределы дворца, чтобы посетить город. Тайно, разумеется, — должно быть, удивление слишком явно проступило на открытом лице Фэн Синя, поскольку Император усмехнулся. — Ты будешь телохранителем Се Ляня. Отправляйся с ним, не отходи ни на шаг и защищай от любой угрозы. — Вы подозреваете, что готовится покушение? — Все возможно. Мало кто видел и знает лицо Се Ляня, но враг никогда не дремлет, — густые белые брови старика сошлись на переносице, придавая ему суровый вид, с детства известный Фэн Синю по императорским портретам. На них и вправду никогда не мелькало лица юного наследника. Всем было известно, что император хранит сына пуще зеницы ока. Фэн Синь и подумать не мог, что Се Лянь порой спускался в город и свободно ходил среди простых людей. Быть может, он даже сталкивался с ним? Наследник трона оказался именно таким, каким его описывали в народе — и в то же время совершенно другим. Фэн Синь даже растерялся, когда из дворца вышел прекрасный лицом юноша, облаченный в простую бело-красную одежду. Только рукоять меча на поясе отливала золотом. Он кивнул в ответ на приветствие и мягко улыбнулся. — Пока мы за пределами дворца, пожалуйста, зови меня «генерал Хуа Се». Мне нельзя раскрывать себя, если я хочу свободно прогуливаться по городу. — Хорошо, генерал Хуа, — послушно отозвался Фэн Синь и получил ещё одну улыбку. Похоже, Се Лянь часто улыбался. Его лицо то и дело озарялось радостью, а глаза блестели, пока он уверенно вышагивал по улицам. Фэн Синь следовал за ним, стараясь отвечать на вопросы наследника трона четко и внятно. — Твой дом далеко? — Через две улицы, господин генерал. — Скучаешь по нему, должно быть? — Немного, господин генерал. — Чем тебе нравилось заниматься до того, как ты поступил на службу? Фэн Синь набрал в грудь воздуха для нового ответа, но взгляд его столкнулся с взглядом Се Ляня. Тот смотрел внимательно. Изучающе. Словно бы императорскому сыну правда было интересно, чем живёт его сегодняшний телохранитель. Фэн Синь был слишком прямодушен, чтобы уйти от прямого вопроса. Более того, он и не хотел этого. — Иногда я убегал в лес, — признался он. — Стрелял из лука по мишеням. Отец говорил, что я хороший стрелок. — Правда? — Се Лянь задумчиво посмотрел на него. Когда он размышлял о чем-то, то чуть склонял голову вбок, и собранные в строгий военный пучок волосы ещё сильней открывали изящную шею. — Я тоже неплохо управляюсь с луком. Если хочешь, как-нибудь постреляем вместе. Фэн Синь отрешенно кивнул. Он уже убедился, что слухи не лгали: наследник не был заносчив и не кичился своим происхождением, с искренней добротой глядя на мир вокруг себя. Фэн Синь наблюдал, как сияют глаза Се Ляня, обращённые на ясное небо и витиеватые вывески магазинов. Как он горячо благодарит торговца книгами, забирая сразу несколько томов. Как с аппетитом уминает рисовую лепешку, купленную по дороге, и дует на обожжённые пальцы. Нынешний император вовсе не был плох, но Фэн Синь поймал себя на мысли, что с таким любящим свой народ правителем государство ожидает расцвет. Мысль казалась наивной, надежда — слепой. И все же... Глядя на светлый образ наследника, думать иначе он не мог. Они уже возвращались по дороге, ведущей к воротам дворца, когда Се Лянь вдруг остановился и встревоженно нахмурился. — Что такое? — напрягся Фэн Синь, тоже замерев на месте и удобнее перехватывая покупки наследника. С запозданием он сообразил, что внимание Се Ляня привлек нищий, неподвижно сидящий у дороги. Наследник трона оглянулся на оборванный серый балахон, а затем снова посмотрел на Фэн Синя. Глаза его сверкнули идеей. — Я сейчас! Фэн Синь не успел его остановить. Се Лянь подбежал к нищему и снял мешочек со своего пояса. Золотые монеты застучали по пустой миске для подаяний, которая в следующий миг покатилась по земле от резкого броска. Фэн Синь успел только завидеть сверкнувшую под балахоном сталь, прежде чем тело его пришло в движение. Книги, купленные сегодня в лавке, с грохотом посыпались на дорогу. Нищий отвлекся на стук и скосил глаза, замешкавшись с атакой, а затем его нож со скрежетом скрестился с чужим мечом. — Ваше Высочество! — от волнения Фэн Синь даже забыл о приказе. — Вы в порядке? — Все хорошо, не стоит беспокоиться, — откликнулся Се Лянь за его спиной. Глаза нищего полезли из орбит. — Ты — взревел он, безумно вращая глазами. — Это и правда ты! Ты заплатишь за грехи своего отца! Он рванулся вперёд, чудом увернувшись от взмаха меча Фэн Синя. — Ваше Высо!.. Крик Фэн Синя оборвался. На его глазах Се Лянь уклонился от беспорядочно полосующего воздух ножа и точным ударом ребра ладони легко обрушил тело нападавшего на землю. Затем наследник трона опустился в дорожную пыль и откинул капюшон балахона с чужого лица. — Я не знаю, кто это, как и то, в чем именно моя семья виновата перед ним, — немного виновато сообщил он, поднимаясь на ноги. — Но он скоро придет в себя и сможет уйти. Не говори страже дворца о нем. Фэн Синь не проронил ни слова, пока они не добрались до покоев Се Ляня. Он замедлил шаг, собираясь откланяться, но хозяин комнаты поманил его за собой. — Я был в твоём городе, а ты ведь ещё не был у меня в гостях! Внутри оказалось очень светло, хотя солнце за окном уже клонилось к закату. Фэн Синь стоял очень прямо и неловко стряхивал с принесенных книг дорожную пыль. Прямота его души требовала задать вопрос, и он так и не сумел противиться этому желанию. — Ваше Высочество, что я должен делать? Зачем вы меня позвали? Се Лянь бросил на него взгляд в отражении зеркала. Он уже сменил простое верхнее одеяние на расшитую золотыми нитями изысканно-летящую ткань и казался совсем иным. Но глаза его оставались ласковы. — Сегодня предстоит важный вечер, и я... хотел попросить тебя о помощи. Так он сказал тогда. Так сказал император сейчас. — Перед коронацией мой сын пожелал увидеть тебя и попросить о помощи, — пророкотал Его Величество, поглаживая бороду. Он выглядел не менее озадаченным, чем Фэн Синь. — Какой помощи? — Он не объяснил. Но вид выставленных перед зеркалами шкатулок и благоухающих сосудов в покоях Се Ляня легко подсказал Фэн Синю ответ. Знание его заставило сердце генерала сжаться — сладко и испуганно, совсем как в тот раз. И, как в тот раз, Се Лянь произнес: — Я подскажу, что тебе нужно делать. Фэн Синь окинул баночки и флаконы взглядом, полным сомнения. Ему начинало казаться, что Се Лянь решил пошутить над ним. — Ваше Высочество, почему вы позвали именно меня? Но голос будущего императора звучал уверенно и серьезно. — Потому что ты уже делал нечто подобное. Помнишь? Конечно, Фэн Синь помнил. Опешив от странной просьбы, он не сумел возразить ей. Сейчас же он не хотел возражать и склонил голову, опускаясь на одно колено перед сидящим наследником. — Я выполню любой ваш приказ. Мозолистые руки его, привыкшие держать лук и меч, передвинули ближе белую баночку с кремом. — Вот видишь, — заметил Се Лянь. — Ты помнишь, с чего начинать. Фэн Синь подавил желание нервно рассмеяться. В прошлый раз Се Лянь указал на этот сосуд, призывая начинать с него, а Фэн Синь едва не сбил баночку локтем со стола и оттого разволновался ещё сильнее. Он ощущал себя скованно неуместно в этой роскошной комнате среди хрупких сосудов. Ужасающе неповоротливый рядом с произведениями искусства тончайшей работы, чуждыми его грубым рукам. Но Се Лянь ободряюще тронул его запястье своей рукой — рукой, тоже державшей лук и меч, способной защищать себя и других. Такой же рукой, как у него самого. Фэн Синь набрал в грудь воздуха и широко зачерпнул горсть крема. Помня про указания Се Ляня, он растер белые комки меж пальцев, мысленно удивляясь, как приятная прохлада окутывает покалыванием жесткую кожу. Затем он решился прикоснуться к чужому лицу. Прошлый раз казался невозможным: Фэн Синь был неуклюж, а потому сердился, занимаясь странными для себя делами. Он и понятия не имел, сколько терпения и ловкости нужно, чтобы нанести повседневный макияж коронованной особы. Коронационный грим, само собой, оказался в разы сложнее: пудра из лунных кристаллов осыпалась с пушистой кисти, которой Фэн Синь сосредоточенно обмахивал лицо перед собой. Ни один портрет не передал бы красоты этих точеных и в то же время нежных черт, которые могли бы принадлежать равно как богу войны, так и покровителю искусств. Заглядевшись, Фэн Синь пропустил момент, когда Се Лянь смешливо фыркнул и открыл один глаз. — Ты под носом щекочешь. Фэн Синь густо покраснел с досады и в сердцах бросил кисть на стол. — Ваше Высочество, коронация — важное событие! Я не хочу вас подвести. — Ты не подведешь, — уверенно отозвался Се Лянь. — Продолжай. — Но!.. Ресницы вновь сомкнулись, не оставляя Фэн Синю выбора. Он вздохнул, мысленно досчитал до десяти и взялся за тонкую кисть. «Это просто занятие каллиграфией. Веди ровно!» — мысленно велел он себе. Глаза Се Ляня — ореховые, вдумчивые и теплые — были закрыты. Тонкая черная полоса очертила правый, подводя уголок, выделяя трепетавшие ресницы. — Один готов, — вполголоса доложил Фэн Синь. Спустя несколько медленных вздохов он с облегчением добавил. — Второй тоже. — Не терпится взглянуть на твою работу, — посетовал Се Лянь, не открывая глаз, чтобы не смазать свежую краску. Помолчав, он тихо спросил. — Ты сейчас близко? Фэн Синь отпрянул, беззвучно выругавшись. Сердце его гулко колотилось при мысли, что Се Лянь ощутил его дыхание на коже. Непозволительная дерзость! — Прошу прощения, более не повторится, — отчеканил он слегка севшим голосом. — Нет, я вовсе не это имел в виду! — к его удивлению, Се Лянь вовсе не выглядел оскорбленным. Под тонким слоем пудры проступил нежно-розовый румянец. — Останься, пожалуйста... Если тебе так удобнее. Фэн Синь кивнул. Спохватившись, что Се Лянь не видит его, он издал согласный звук и вернулся на покинутое место. Тонкая кисть, неумело зажатая в пальцах, ныряла в цветные пятна фруктового сока на палитре и осторожно скользила по коже. Фэн Синь достаточно хорошо помнил портреты предыдущих императоров в парадном облачении, чтобы начертать нужный узор. Но один фактор усложнял его задачу. Фактор по имени Се Лянь. Даже в самых смелых мечтах, вспоминая тот день, Фэн Синь не осмеливался заходить столь далеко. С тех пор они порой тренировались вместе, катаясь по земле врукопашную или стреляя по мишеням из луков. Бывало, они обедали в городе, и «генерал Хуа Се» звонко смеялся над шутками Фэн Синя, привлекая заинтересованные взгляды красавиц. Казалось, тот день должны были смыть новые воспоминания, способные положить начало крепкой дружбе. Фэн Синь знал: любой на его месте мечтал бы о надёжном союзе, построенном на взаимном уважении. Он сам был бы счастлив верой и правдой служить Его Высочеству, искренне гордясь его доверием. Но как он мог? Как мог он оставаться честен с самим собой, зная, как сердце его заходится в груди от мысли о Се Ляне — сильном и отважном будущем императоре с добрым открытом сердцем. И самыми манящими на свете губами. Фэн Синь оттягивал этот момент до последнего. Но лепестки цветов на лбу будущего императора были полностью выведены; до завершения макияжа оставался последний штрих. Фэн Синь стиснул в онемевших пальцах металлический тюбик и поднес помаду к чужим губам. Те смялись под силой давления, насыщаясь цветом спелых вишен. Фэн Синь вел помадой по нижней губе, чувствуя, как невыносимо зудят его собственные губы от желания хоть раз исполнить то, о чем не положено даже думать. Он думал. Думал, пока не отвел руку в сторону. Тогда Се Лянь открыл глаза, и думать уже не получалось. Фэн Синь так и остался стоять на одном колене, пока наследник трона поднялся с места и, шелестя мантией, подошёл к зеркалам. — Ты отлично справился, — голос Се Ляня достигал его слуха будто бы издалека. — Я благодарен тебе. Фэн Синь с усилием поднялся на ноги, заложив руки за спину — словно так он мог себе запретить сделать какую-нибудь глупость. Все, о чем он мечтал — оказаться как можно дальше от этой комнаты и собственных постыдных желаний. В памяти всплыл прошлый его приход сюда. Едва закончив, Фэн Синь поспешно поклонился и выскочил вон. Сейчас ему хотелось того же. Уже повернувшись к двери, он столкнулся со взглядом Се Ляня, и нутро Фэн Синя обдало жаром стыда. Се Лянь тоже помнил о его побеге. — Фэн Синь. Он едва не попятился, когда наследник трона шагнул к нему. Величественный и прекрасный, невинно-чистый, не ведающий о его чувстве. Се Лянь шел и шел, пока расстояние между ними не сократилось до преступно близкого. Тогда будущий император положил кончики пальцев на смуглую горячую щеку Фэн Синя и мягко погладил ее. — Спасибо тебе. Губы Се Ляня прижались к его щеке отчаянно-крепко, обжигающе-ярко. Фэн Синь, кажется, вслух ахнул, распахнув глаза. Но Се Лянь сразу отстранился, полыхая щеками даже под слоями макияжа. — Приходи на коронацию, — выпалил юный наследник, прежде чем подобрать полы одежд и выбежать из комнаты. Фэн Синь проводил его ошарашенным взглядом. Глаза его наткнулись на собственное отражение в зеркале. Он сперва не узнал себя с дико горящим лицом. На щеке горел алый след чужой помады. Фэн Синь тронул его кончиками пальцев, тупо глядя в зеркало, и осел на пол. Губы расплывались в чужеродной для него глупой улыбке. Рука Фэн Синя ещё раз тронула отпечаток и с сожалением стёрла его рукавом. Но более глубокий след остался полыхать под кожей, когда генерал поднялся на ноги и пружинистым шагом покинул комнату. После коронации он обязан будет вернуть подарок своему новому императору.