Содала (Sodala)

Глава 3.

"Любовь - это уверенность в своем партнере."

Когда Падме пришла домой, она села и, закрыв лицо руками, сдержанно заплакала. "Я влюбилась в мужа своей дочери..." - на секунду она улыбнулась, - "Звучит как название серии какой-нибудь глупой мыльной оперы на местном головидении". Однако потом Падме снова опустила голову и глубоко вздохнула. "Это пройдёт. Нам просто нужно больше не видеться. Надо поговорить с Люком. Лею наверное лучше пока не беспокоить". Падме потирала пальцы, смотря влажными стеклянными глазами куда-то в пол. Она даже не заметила, как в квартиру зашел Энакин. Он сел рядом с женой и слегка наклонился к ней. Своей правой, полностью покрытой шрамами рукой, он зачесал выбившийся из пучка локон ей за ухо. Падме вздрогнула от неожиданного прикосновения, но расслабилась, когда увидела мужа. Энакин понял, что Падме нервничает, и его это насторожило, но он не стал этого показывать. - Привет, я тебя не заметила, - девушка, натянуто улыбнувшись, потеребила свои свободные локоны. - Что случилось, дорогая? Взяв Падме за голые плечи, Энакин притянул жену к себе и стал целовать ее в щеки. Девушка слегка поморщилась, осознав то, что она не хочет больше ничего рассказывать мужу: - Ничего не случилось, все хорошо. Поначалу слегка расстроенная, запутанная в собственных чувствах, Падме не ощущала прикосновений мужа, однако с щек Энакин быстро перешел на губы, и девушка подумала о том, что для Скайуокера она просто вещь или питомец, который только и делает, что ждет ласки и любви. Но не успела девушка развить эту мысль, как Энакин уже мял ее рыхлую грудь кормящей матери, а ее расстегнутое платье уже лежало у ее ног. У Энакина было прекрасное тело. Накачанные руки и ноги, они держали идеальный баланс мышц и жира. Твердая, упругая грудь и попа, а живот украшало некое подобие кубиков. В этом образе было все, о чем только можно мечтать, и неудивительно, Энакин следил за собой, но было только одно но. Все его тело было полностью исполосовано шрамами. Оставшиеся после прежней жизни, другой его личности, оставшиеся после протезов или ситхской молнии, от которой Энакин и погиб; на лице у него также остался след от шрама, который он когда-то получил. Это были не царапины, нет, это были просто следы, запоминавшие о трудном прошлом. Тело Падме также было неидеально. Ее живот немного висел от растяжек, и рыхлая на ощупь грудь тоже немного некрасиво висела. На спине Падме также остались шрамы от нападения нексу на арене Джеонозиса, но несмотря на все, у девушки были худые руки и ноги и подтянутое лицо. Ведь в конце концов, она умерла совсем юной. Взяв обеими руками жену за попу, он поднял ее над землей. Кусая Падме за уши, от чего она слегка постанывала, он отнес ее в спальню и немного грубо бросил на кровать. Девушка не трогала мужа, она просто целовала его; Энакин все сделал сам, он раздел себя и ее, стараясь не терять момент и не отрываться от губ Падме. Когда они оба были голыми, девушка вцепилась в спину Энакина, а он стал кусать ее за шею, уже держа свой член на низком старте. Сложно сказать почему так произошло, возможно Падме слишком сильно забылась, но буквально в тот момент, когда Энакин хотел закончить прелюдию, она вдруг громко прокричала в экстазе: - Хан! Все резко прервалось. Падме сначала даже не осознала, что произошло. Спустя пару секунд она почувствовала, что никакого движения больше не происходит и открыла глаза. Над ней навис Энакин с абсолютно шокированными, вылупленными, холодно-голубыми глазами. - Я так и знал, - шепнул он, слезая с кровати, - Я так и знал! - прокричал он, одеваясь. Падме, в панике схватив одеяло, подбежала к мужу. - Нет, нет, Энакин, прошу, ты не так все понял. Скайуокер ничего не ответил, лишь нахмурился и притянул свою робу к себе Силой. - Энакин, прошу, выслушай меня, я все объясню... Прошли буквально секунды как Скайуокер одел робу, притянул к себе световой меч и, открыв перед собой портал, шагнул в него, исчезнув. Падме бессознательно укусила одеяло. "Хан в опасности из-за меня", - это была ее единственная мысль.