the softer side of life

— Ну, Че-е-е… Скажи ему кто другой, что Ким умеет ныть, он бы не поверил. Ким уравновешенный, иногда эмоциональный, но всё равно сдержанный. Ким высказывает свои претензии чётко и по делу. Но вот он Ким, и вот он плетётся за Порче и ноет. — Почему мы не могли просто сделать онлайн-заказ?! Почему нам нужно быть здесь? Эти лабиринты… — Ким с содроганием озирается по сторонам. — Они меня пугают. — Не ной, — безапелляционно заявляет Порче. — Мы должны пройти через это. Икеа укрепляет отношения. — Я и так тебя люблю! — Ким цепляется за его руку, заставляя Порче развернуться к нему. — Пошли домой? — заискивающе просит он. — Мы закажем всё, что захочешь. Лицо Порче озаряется нежнейшей улыбкой: — Всё-всё? — Всё! — клятвенно заверяет Ким. — И икеевский глинтвейн? — Конечно! — Ким без понятия, в чём особенность икеевского глинтвейна, но физически чувствует накатившее облегчение. Порче обнимает его лицо ладонями. Ким завороженно смотрит в его сияющие глаза. — Домой? Порче целует его в кончик носа и суровеет: — Бери тележку. — Ну Че!

***

Они сломали кровать. Порче искренне считал, что такое бывает только в фанфиках и, возможно, второсортных киношках, но факт оставался фактом. И ладно бы они сломали её страстным сексом — этим Порче хотя бы мог бы гордиться, но по сути они просто… дурачились? Возможно, если бы «дурачились» укладывалось в границы «щекотались и били друг друга подушками», до такого бы не дошло. Но давайте честно: они — крепкие молодые парни с регулярными тренировками по самозащите и боксу, донельзя азартные. Они дрались. Возможно, они делали это в слегка флиртующей форме. Возможно, иногда целовались посреди драки. Возможно, немного пообжимались. Но кровать совершенно точно сломалась раньше, чем они дошли бы до секса. Порче, конечно, сразу залил фото в твиттер. С телефона Кима. «Не могу поверить, что именно это станет твоим самым залайканным твитом», — прокомментировал он же — уже со своего аккаунта. И пока фанбаза ВИКа переваривала произошедшее, принял ответственное решение: — Мы едем в Икею. Ким не был фанатом IKEA. И моллов. И людных мест, не считая собственных концертов, как явления вообще. Но крыть было правда нечем — им нужна была новая кровать. Просто всё это можно было организовать гораздо проще. Проблема выросла в тот момент, когда Порче получил водительскую лицензию и с видом полноправного хозяина сел за руль Мазератти Кима. В основном Кима это устраивало — Порче к малышке относился трепетно, водил аккуратно и технично, к тому же чертовски горячо смотрелся за рулём. Но одновременно с этим Ким столкнулся с тем, что теперь отказать Порче в его идеях было ещё сложнее. Не то чтобы он в целом когда-либо был хорош в этом, но теперь Че — вымахавший выше Кима и приобретший красиво очертившиеся мускулы — просто тащил его за собой (спасибо, что не перекидывая через плечо), запихивал в машину и вёз туда, куда ему было нужно. Примерно так они и оказались в IKEA. Порче обожал этот магазин. Конечно, обожал. Когда-то раньше они с Поршем не могли себе позволить закупаться здесь, но могли приезжать и просто… гулять. Мечтать о том, что вот ещё чуть-чуть, ещё немного, вот они выплатят дядины долги и смогут купить этот красивый набор баночек для кухни, или вон тот огромный диван, или новые шторы и гирлянду, чтобы повесить на них, или… Они никогда не могли. Долги дяди никогда не заканчивались, лишние деньги не появлялись. Порче аккуратно гладил широкие листья живых растений, с затаённой тоской рассматривал макеты интерьеров разных комнат, баюкал в руках больших мишек и акул, а потом откладывал всё и шёл к выходу из лабиринта торговых залов, лавируя среди шумных семей с тележками и горами покупок. С тех пор утекло много воды. Теперь у них с Поршем были деньги. Но в IKEA они так ни разу и не побывали. Для особняков старшей и младшей семей мебель делалась под заказ, свободного времени для праздных прогулок по магазинам у Порша не было. Не то чтобы Порче так уж сильно нужна была в жизни IKEA, но она оставалась гештальтом, который необходимо было закрыть. А раз из Кима можно было вить верёвки, то почему Порче должен был отказываться от подвернувшейся возможности? Ким вообще-то отважно сопротивлялся. Он по памяти назвал несколько мебельных магазинов, готовых привезти им кровать в ближайший час, который они могли с пользой и удовольствием провести и без кровати. Но Порче, некстати вспомнивший какое-то выражение про проверку отношений ремонтом, оставался неумолим. Так что да. IKEA.

***

— Мы НЕ купим кучу бесполезных мелочей, какими бы милыми они ни были, — сходу заявляет Ким, наблюдая, с каким умилением Порче оглядывает полки со свечками и саше. Че смеряет его скептическим взглядом: — Не делай вид, что это не я учу тебя осознанному потреблению. Ким натурально надувается. — Ты НЕ будешь опять читать мне нотации по поводу моего гардероба. — Возможно, не прямо сейчас… — тянет Че, задумчиво вертя в руках бокал для мартини. Ким на самом деле больше картинничает, потому что Порче в основном это веселит. Ему плевать, сколько безделушек наберёт Порче, если это его порадует. Ким подмечает в нём это — блеск глаз, восторженное предвкушение. Он скупит Че полмагазина, решает Ким. Но Порче деловито направляется куда-то вглубь лабиринта, следуя стрелочкам на полу. Он хорошо ориентируется в торговых залах и совершенно не собирается тащить в дом кучу ненужных аксессуаров, хотя руки так и чешутся при виде прелестного ротангового подноса или синих в крапинку тарелок. Порче рационален — у них есть посуда и нет привычки есть в постели. Его вполне устраивает минималистичный стиль их квартиры. (Ким почти полгода переучивал его говорить вместо «твоя квартира» — «наша».) Им нужна кровать. И, возможно, постельное бельё — постельное бельё же никогда не бывает лишним, правда? Ну может быть, он ещё прихватит большое пушистое полотенце приятного базиликового оттенка, которое как-то видел в отделе с товарами для ванной комнаты. Но пока кровать. — Ты помнишь размер матраса? — он барабанит пальцами по губам, обходя со всех сторон тёмно-серую кинг-сайз кровать с высоким мягким изголовьем. — Я знаю размер матраса? — встречно интересуется Ким. Порче делает сложное лицо: — Ты серьёзно? — Не представляю, в какой момент это знание должно было появиться у меня в голове. Порче моргает. — Как ты покупал постельное бельё? — Я не покупал, — равнодушно пожимает плечами Ким. — Точнее, покупал не я. Порче закатывает глаза и стоит так несколько секунд. — Как ты вообще дожил до своих лет? Я думал, вас прогоняли по курсу молодого бойца, чтобы в случае необходимости вы могли выжить и возродить величие рода, а тебя же буквально парализует от непонимания твоих дальнейших действий, если у тебя замкнёт проводку, а кучки телохранителей под рукой не будет. Ким корчит рожицу. — Закончил? — Нет! — парирует Порче. — Что насчёт натренированной памяти и хвалёного глазомера? Ты что, никогда даже навскидку не прикидывал, какого размера твоя кровать? Может, ты не знаешь и квадратуру собственной квартиры? — Шерлок Холмс не считал нужным запоминать строение Солнечной системы! — возмущается Ким, упирая руки в бока. — Не льсти себе! — обворожительно улыбается Порче и снова переводит внимание на кровать. — Ну, она же не квадратная? — рассуждает он вслух, обращаясь к себе. — Нет, у неё определённо одна сторона длиннее другой, значит, это не американский кинг-сайз. В принципе, нам нужна только рама… — Эй, вот ты весь такой умный, а тоже не додумался измерить кровать до выхода из дома! — Ким плюхается на упругий матрас и откидывается на спину, заложив руки за голову. Мимо, задевая их тележку своей, проходят несколько подростков. — И вообще, просто закажи раму с матрасом, какая разница? — Разумное потребление! — Порче щипает его за бицепс, перегибаясь через изголовье. Ким показывает ему язык. С Порче так легко быть… юным. Беззаботным. Видимо, что-то отражается на его лице, потому что Порче внезапно гладит его по щеке, и в его глазах плещется бескрайняя нежность. Больше всего Ким хочет прямо сейчас потянуть его на себя, уложить рядом с собой и долго целовать. Но для этого им определённо нужна кровать дома. Трогательный момент рушится, когда Порче, довольно скалясь, лупит его лежащей рядом подушкой. — Подъём!

***

Оказывается, два с половиной часа в IKEA были лёгкой прелюдией. Ким смотрит на разложенные на полу детали и пакетики с шурупами и гвоздиками. Потом смотрит на часы. Потом снова на пол. Он поджимает губы и поднимает глаза на Порче, стоящего, скрестив руки на груди. — Почему не мастер на дом? — рискует уточнить Ким. — Это весело, — уверенно отвечает Порче. Ким издаёт невнятный мычащий звук. — Серьёзно, это весело! Это как Лего, только… — Че широко поводит руками. — Для взрослых. У тебя ведь есть шуруповёрт? — Прекрати этот буллинг. — У тебя нет шуруповёрта? — У меня нет шуруповёрта, зачем бы мне понадобился шуруповёрт?! — Ким одновременно возмущён и веселится. Он знает, что Че не будет злиться на него по-настоящему. Знает, что ему не нужно стыдиться того, что он чего-то не умеет. Порче научил его принятию. Порче вообще многому его научил. — А внизу у консьержа? Должна же быть какая-то… не знаю, кладовая? Хозпомещение? Ким показательно морщит нос. Порче закатывает глаза.

***

— Время одиннадцать, — страдающим тоном оповещает Ким. Они заехали в старый дом Порче и забрали чемоданчик с инструментами. По дороге завернули в МакДрайв, Порче в три глотка выдул большую колу и десять минут икал, чем знатно повеселил Кима, который назвал это кармой. Веселье быстро сошло на нет, когда Порче натянул защитные очки и с энтузиазмом приступил к разборке сломанной кровати. Ким, немного попререкавшись с Порче, всё-таки впряг в это дело телохранителей, дежуривших на его этаже. Порче показательно дулся, пока не споткнулся о разобранную раму новой кровати и не упал прямо в руки чудом подхватившего его Кима, и, пока телохранители разбирались с тяжёлыми царгами старой, у них случился очередной трогательный момент. К, собственно, сборке новой кровати Порче допустил парней очень неохотно, и то только окончательно убедившись, что Ким в этом вопросе бесполезен, а время поджимает. Не то чтобы телохранители оказались более ценными помощниками. — Вас троих можно использовать только как грубую силу! — шипел Порче, без видимых усилий ориентируясь в инструкции по сборке и ловко орудуя инструментами. Телохранители нервничали, послушно подавали штоки и гайки, три раза роняли шестигранник, один раз куда-то затолкали кронштейн, заработав грозные взгляды, от которых занервничали только сильнее. Ким в открытую веселился, пока Порче не заметил это и не нашёл ему посильное задание. — Признайся, ты просто сговорился с икеевскими сотрудниками и неделю тренировался у них на складе, а весь этот цирк затеял, чтобы унизить меня перед охраной, — пыхтит Ким, удерживая решётку, пока Порче устанавливает газлифты. Порче громко цокает и вылезает из каркаса, потягиваясь. — Мы бы закончили быстрее, если бы из четырёх человек к жизни был приспособлен не один я, — отмечает он. — Опускай, — он кивает на основание, которое всё ещё на всякий случай удерживает Ким. Кровать собрана. Изморённые телохранители укладывают матрас, вежливо складывают руки и покидают квартиру. — Ты садист, — заявляет Ким и собирается упасть лицом в матрас. — Стоять! — Порче хватает его за пояс и тянет на себя. — Размечтался. Уборка. — Я собираюсь разныться, — серьёзно предупреждает Ким. — Ты делаешь это весь день! — отзывается Порче, подталкивая его к коридору. — Выпускай пылесос и заправь постель, мы обязательно выживем. Сам он подбирает разбросанные инструменты, пакетики и коробочки и начинает протирать поверхности влажной тряпкой. — Я хочу спать! — хнычет Ким, но послушно принимается за поручения. Вообще-то ему понравился опыт. Это новое для него — Порче опять подарил ему что-то новое, что-то, чего никогда не было в жизни Кима и, возможно, не было ему нужно без Порче. Это был весёлый день — утомительный, но весёлый. Ким даже не против его повторить. Не завтра, конечно. И, наверное, не в ближайший месяц… три. Да, через три месяца. Он как раз успеет подготовиться. Порче открылся для него с новой стороны. Порче вообще во многом лучше Кима, но Ким как-то привык, что это многое — в основном абстрактные, нематериальные вещи. Ким думает, что, наверное, влюбился в него ещё немного сильнее. Они принимают душ вместе. Порче ласковый и тёплый, он взбивает пену на волосах Кима и ярко улыбается сквозь потоки воды, и Ким сцеловывает его улыбку, а потом они оба отплёвываются от попавшего в рот шампуня и хохочут, цепляясь друг за друга. Потом Порче заматывает его волосы полотенцем и пьёт теплый травяной чай, сидя на кухне на высоком барном стуле и болтая ногами, пока Ким заливает в твиттер фото новой кровати и зачитывает реплаи под твитом про сломанную. Когда они уже падают без сил в постель, Ким внезапно отчётливо понимает, что нёс в себе этот безумный день. Порче распластался звёздочкой, привычно закинув ноги поперёк него, Ким лежит головой у него на руке, стянув свою подушку почти до поясницы. Он полгода приучал Порче называть эту квартиру их, но теперь, вот именно теперь между ними почти физически устанавливается ощущение… дома? Это больше не помещение, которое обставили дизайнеры, в котором были мебель и стены. Они собрали их кровать. В этой квартире теперь есть что-то действительно их. Это так глупо и смешно, и Ким правда негромко смеётся от избытка чувств, а потом зевает до выступивших слёз. — Что? — невнятно спрашивает Порче. — Спасибо, — невпопад отвечает Ким. Порче вздыхает, приподнимается и укладывается ему на грудь, слушая стук его сердца. — За то, что теперь ты не боишься Икеи и не запутаешься в отвёртках? Ким слегка пихает его локтем: — Заткнись! Порче громко смеётся, а затем запрокидывает голову, заглядывая в глаза. — И всё-таки? Ким запускает пальцы в его ещё слегка влажные волосы и почёсывает кожу. — Это снова было что-то, что мог показать мне только ты. Я так счастлив с тобой. Порче издаёт милый мурлыкающий звук, тянется вверх и оставляет на губах Кима мягкий поцелуй. — Я же говорил: Икея укрепляет отношения, — довольно резюмирует он. Ким спихивает его с себя, и Порче снова хохочет, когда ему прилетает подушкой. Ким хочет слышать его смех в их доме всю жизнь.