Пощечина

Щеки горели. Рука горела. Путешественник был последним, кто осознал, что произошло. Он поднял руку на Сяо. Он ударил его. Этой самой рукой, которой привык только гладить изумрудные волосы, прижимать к себе разгоряченное тело, держать за руку. Сегодня эта самая рука посмела ударить адепта по лицу. Сяо опешил, но глаз не поднял. Не смог. Путешественник сотрясался от рыданий, не мог сказать ничего внятного. Не мог подойти и обнять. Адепт чувствовал состояние Итера. Чувствовал, что очень сильно ошибся. Жертвовать собой было плохой идеей. Но последнее, что он сделал — это не оставил путешественнику выбора. Они безумно любят, и оба это понимают. Понимают, но путешественник падает на колени, прежде чем закрыть лицо руками и не закричать в ладони. Слышать этот истошный крик было гораздо больнее, чем ощущать удар его нежной руки, что прежде целовал адепт. Страх потери завладел обоими. Но уйти самому и стать брошенным — совершенно разные вещи. Сяо ушёл, Итер потерял. Но все ведь обошлось. Они оба живы, Чжун ли спас обоих, разлом не поглотил их. Но эмоции, что захватили, было не остановить. Сяо впервые видел путешественника таким. Тот светлый мальчик, что улыбался каждому и стойко переносил все невзгоды, сорвался из-за него. Он заставил плакать любимого. Сяо опустился на колени перед парнем и осторожно обнял. — Сяо! Ненавижу! Как ты мог… оставить меня… оставить меня снова… за что ты так со мной… ненавижу. — Прости. Руки адепта с силой сжали тело путешественника, стараясь унять дрожь. — Какой же ты идиот! Дурак! Бестолочь! Конченный придурок! — Да, я полный идиот, прости меня, Итэр. — Я так испугался… если бы ты не вернулся.. если бы… я бы… — Я вернулся, я с тобой. Больше я тебя не оставлю, никогда. Никогда больше я не совершу таких ошибок. Обещаю. Путешественник плакал навзрыд, пока рука Сяо гладила его по волосам. — Это я тебя больше не отпущу. Делай что хочешь — руки не разожму. — Ладно. — И обязанности свои будешь выполнять только со мной и держа меня за руку. — Да. — И есть будешь только со мной на коленях. — Хорошо. — И в туалет ходить только… — А это лишнее. Звонкий заливистый смешок вдруг раздался над ухом Сяо. — Все равно ты конченный придурок. Прости меня за это, — он указал на щеку. Мягко провёл кончиком носа по красной коже адепта. — Я не должен был поднимать на тебя руку. Мне очень жаль, я ужасен. Ты самое дорогое, что у меня есть. Потерять тебя — значит для меня потерять всё. Мне не нужны твои подвиги, пока ты не со мной, пока не касаешься меня и не любишь. — Ты тоже — всё, что у меня есть. Красная щека — это небольшая расплата за твои слёзы. — А если я залью тебе ими одежду, это будет достаточная расплата? — Если сидение на моих коленях отменяется, то я не согласен, недостаточно. Следующие три дня путешественник не выпускал Сяо из своего кольца рук. А по ночам тихо плакал, пока адепт ласково поглаживал его по голове.