привычное не есть настоящее.

ученый грубо сжал шею архитектора и, тихо прорычав, собрался впечатать его затылком в стену. но что-то заставило его поднять взгляд. то, что он увидел, совершенно выходило за рамки его ожиданий. Кавех не сопротивлялся, как обычно, не бросал язвительные, злящие фразы в ответ, ничего, кроме слёз. слёз, чёрт бы его побрал. он нервно кусал губы, сдерживая громкий всхлип и жмурился, пытаясь отвести голову в сторону, дабы увеличить расстояние между ними. Хайтам отпустил. и только сейчас понял, что натворил, только сейчас понял, что всё это время держал в себе этот импульсивный мальчишка. быстро подняв его на руки, он усадил его на кровать и сел рядом. ученый потянулся к руке Кавеха, однако тот лишь одернул её и поднял голову. боже, Хайтам готов поклясться, что запомнил этот взгляд навсегда. он не понимал, как в этих багряных глазах помещалось столько гнева, отчаяния, страха и обиды. – прости. пожалуйста, прости меня. – хайтам действительно испугался. такого взгляда рубиновых глаз он не видел ещё никогда и, чёрт возьми, никогда больше не захочет увидеть. – за что ты так ненавидишь меня, Хайтам? – Кавех вытер слезы тыльной стороной ладони, но тут же пожалел об этом, ведь они тут же начали течь с новой силой. – я.. не ненавижу тебя. – удивление и осознание смешались в глазах мужчины и остались в воздухе тяжёлым вздохом. – тогда почему ведёшь себя так, будто.. будто я для тебя – главный враг? я настолько мерзок? Хайтам был ошарашен. этот разговор для него – убийство. никогда он не думал о том, что этот тайфун из тщеславия и напускной гордости может так думать о себе. что-что, а это совершенно точно не похоже на привычного Кавеха. но кто сказал, что привычное есть настоящее...? ученый резко потянулся к нему и заключил в крепкие объятия. – нет, Кавех, нет. я.. не знаю, как мне сказать тебе об этом. – а вот это уже не похоже на Хайтама. он думает больше минуты о том, как сформулировать фразу, адресованную Кавеху? ретроградный Меркурий, не иначе. – я чувствую к тебе что-то необъяснимое. ты иногда раздражаешь меня, но.. мне не хочется отвечать тебе колкостями. кажется, я люблю тебя. когда ты здесь, дома, я чувствую, что все так и должно быть, все в порядке, когда тебя нет, я думаю о том, что с тобой, где ты, почему ты не здесь. – если любишь меня, зачем схватил меня за шею..? – Кавех был в абсолютном недоумении. этот мерзопакостный учёный сказал «кажется, я люблю тебя»? архитектор тут же перебрал десятки различных вариантов, почему он это сказал, но ни один из них не подходил к этой ситуации. но проблема была не только в этом. Кавех тоже любил его. и понял это давно, однако в его голову ни единой мысли не приходило о том, что это может быть взаимно. он безумно хотел расцеловать каждую родинку на суровом лице, но не мог. ему было страшно. страшно, что это шутка, страшно, что он снова издевается, страшно, что всё это повторится снова. – я не лгу тебе, Кавех. прости меня, я.. злился на самого себя за то, что не могу показать тебе того, что чувствую. прости, правда, я не хотел этого. прости.. – сжимает в объятиях крепче и утыкается в плечо. – я тоже люблю тебя, Хайтам, но.. от каждого твоего шуточного тычка в плечо у меня синяки. – правда..? секретарь осторожно стягивает с плеч атласную рубашку и оглядывает тело. оно было таким.. хрупким? бледная, будто хрустальная кожа, впалый живот и отчётливо выпирающие ребра и ключицы. он действительно был очень хрупким. вообще, учёный знал, что тот ест, как синичка и спит меньше шести часов. хайтам всегда после ужина оставлял на столе порцию для Кавеха, а на утро видел половину из того, что было в тарелке, если не больше. не удивительно, что на его теле остаются следы даже от лёгких, шуточных ударов. – я расцелую каждый из них. сухие губы спустились с плеч на руки и живот, оставляя лёгкие поцелуи. на это Кавех ломанно рассмеялся и упал спиной на кровать, притягивая к себе мужчину и укладываясь головой на его груди.