Подработка

Самая странная подработка на которую когда либо соглашался Бакуго в своей жизни, это — Натурщик. Да Кацуки никогда не согласился, если бы не зашедшие в задницу жизненние обстоятельства, и сильная нужда в денежных средствах, чтобы из этой «задницы» выбраться. А так бы, никогда! Слышите, никогда! — Да ладно тебе, Бакубро! Тебе просто нужно посидеть в одной позе пару часиков, пока толпа девчонок будет с твоей натуры писать портрет. Всего пару часиков! — уговаривал Киришима блондина, кружа над другом как кондор. — В какой сраке жизни я не оказался бы, я ни за что не буду стоять в аудитории полной людей, тем более, с голой жопой! — аргументировал громко блондин, отталкивая от себя надоедливого Киришиму. — Да ладно тебе! — воскликнул рыжий, не обижаясь на болючий толчок в плечо. К характеру и манере общения блондина, Киришима привык давно. Это и заставляет, Киришиму, только сильнее начать уговаривать друга — В твоём положении, я бы хватался за любые лёгкие деньги и возможности. — В рот я ебал такие возможности! Ясно?! — только сильнее гаркну Бакуго, не стыдясь людей вокруг, идя дальше, крепче сжимая лямку наплечной сумки. — Ну Бакубро-о-о! — «завывал» парень — Там, правда, много платят. Да и ходят туда не только девчонки. — вкинул рыжий, ожидая реакции от блондина, потирая ладони друг о друга, ехидно улыбаясь. — Ах ты падла рыжая. — «рычал» парень, метая молнии в друга, сжимая зубы до скрежета. Киришима ещё с первого курса учёбы узнал, что Бакуго не ровно дышит к представителям своего пола и терпеть не может девчонок.Такую информацию рыжий принял, как должное. Правда, первое время Киришима подтрунивал над блондином, мол, стоит ли ему бояться за своу филейную часть в ночное время? В последствии чего, незамедлительно огребал от, того же, Кацуки по наглой морде. Сейчас же, это было главным козырем, чтобы затащить Бакуго. — Хуй с тобой. — выдохнул блондин, потирая переносицу указательным и большим пальцами — Но если ты мне напиздел…! — Я отхвачу от тебя по полной. Понял, понял. — божится рыжий, чуть-ли не перекрещиваясь. Всё таки, получить от блондина, когда тот зол, как огнедышащий дракон, было страшно. И больно… 《***》 «-Киришима, сукин ты сын» — драконился Кацуки, сидя на какой-то херне, иметирующей камень, свесив одну ногу, а вторую держа, согнув в коленке. Руками блондин упирался в бугрисиую поверхность за спиной. Всю ту картину заканчивало то, что блондин сидел в одной простыне, а-ля туника греческого кроя. Вроде положение терпимое, если не считать невъебенно неудобных стринг. «-При встрече все зубы ему пересчитаю» — обещал сам себе парень, пытаясь не хмурить лицо, потому что толпа девах уже закончила рисовать набросок, и приступила к рисованию лица. По крайней мере, большая часть аудитории. Почему Бакуго беситься? Ответ весьма прост. Киришима ему обещал, что позировать блондин будет не только для представителей женского пола, но и мужского. Вот только, Бакуго начинает сомневаться в исправности зрения свое друга. Либо, это с Бакуго что-то не так, и он уже не может отличить парня от девушки! Дожили! Дожили, считай, почти брат по крови «распиздяйской» вокруг пальца обвёл. Ничего, блондин ещё отыграется. В это время, пеподаватель садится за стол, открывает толстенный журнал и с безошибочной точностью открывает список нужной группы, на нужной странице. Начинается перекличка. — Ашидо? — спросил преподаватель, проходясь взглядом по аудитории, через толстые окуляры очков, на хлипкой душке. Глядишь, отвалятся скоро — Тут! Отозвалась весело девушка, с нестандартным цветом волос. Кислотно-розовым, среди которых запутался жёлтый ободок с рожкамм. Как будто этого мало, так у девушки ещё полностью чёрные глаза. Тату глаза или огромные линзы, блондини не знает, и не хочет знать. Бакуго подташнивает от такого вида. — Асуи? — спрашивает где-то на заднем плане старик. — Здесь.- раздаётся «квакающий» голос девушки с темноватыми волосами с болотным оттенком, что были собраны в хвост с зелёным бантиком. Обычные тёмно-зелёные глаза и самый обычный вид. Среднестатистическая девчонка. Тут все натурально. От этой мысли, Бакуго подхихикнул. Так препод перечисляет всех в списке. Кто-то отзывается, а кто-то молчит, значит, нет здесь. Чисто женский коллектив в пару слов объясняет где пропадает «прогульщик» и препод ставил Н-ку. И в списке все бабы. Бабы. БАБЫ. БАБЫ! У Кацуки уже зад болит, высиживать на «камне», а ещё сидеть и сидеть. Ужас. Когда же там перерыв? — Мидория? — спрашивает препод. Тишина. — Где этого разгельдяя носит? — ворчит старик, пытаясь в своём кнопочном тапочке, где «носит» члена его группы. Стоп! Бакуго не послышалось? Мидория? Неужели тут есть парень? Значит, друг его не обманул. Хотя, толку от этого мало. Его тут нет, и судя по пропущенным трём часам, не появится вовсе. Сам того не замечая, Кацуки разочарованно вздохнул. По коридору, на пути в аудиторию, где проходит изобразительное искусство с натуры, слышатся тяжёлый топот. Нет. Скорее бег. Ещё пара секунд гулкого топата и всё затихает. В дверь робко стучат, она открывается и на пороге появляется кудрявое недоразумение. В прямом смысле этого слова. Бакуго даже поварачиваться не нужно было. Он сидел прямо напротив входа, поэтому лицезреть запыханого недо-художника с зелёными кудрявыми волосами труда не составило. Кроме нелепых волос, всё лицо парня было усыпано веснушками, в особенности на щеках и носу. Худое тело было одето в зелёный оверсайс свитер с торчащей из-под него белой рубашкой. Стройные ноги обтягивали обычные джинсы. И изюминка нелепого образа — грамозкие ботинки на небольшой платформе, яркого красного цвета. — Простите за опоздание Никимура-сан! — извинялся парень, кланяясь, держа в руках жёлтый рюкзак. — Проходи быстрее. — шипел старпёр, записывая что-то в журнале. Видимо замечание за опоздание. В это время паренёк уже расположился между «кареглазой карешкой» и неформалкой, с короткой стрижкой с каскадной чёлкой. С попытки, наверное, третей у веснушки удалось приклеить лист к мольберту. Сам мольберт парень тоже ставил долго, чем мешал некоторым рисующим, из-за этого тот постоянно шептал извинения, глупо краснея. Спустя минут десять, парень приступил к рисованию, торопливо выводя штрихи, строя основу, мельком обращая свой взгляд на восседавшего блондина. Всё это немного забавляло последнего. «-Вот и посмотрим, откуда у тебя руки растут, Деку.» — усмехнулся своей же мысли блондин. Вновь задирая вверх подбородок, поскольку его об этом попросил препод. 《***》 — Ну? Как тебе первый день? — спросил, чуть-ли не с порога, друг. Вместо ответа ему под дых любезно прилетает кулак Бакуго. Заставляя скрючиться в три погибели возле дверного косяка, держась за живот. — Как видишь, счастья полные штаны. — огрызнулся блондин, проходя мимо друга, идя в ванную комнату, мыть руки. — Но, я же не врал тебе про парня. Зачем ты так со мной? — «скулил» рыжий, поднимаясь с пола, шатаясь, как пьяница со стажем. — Про стринги, ты мне ничего не говорил. — придумал на ходу отмазку блондин. Он, ведь, обещал набить друга, но вот причину он точно не придумал. Тот опоздун, всё-таки, пришёл на занятия. — Что?! — Что? 《***》 Вот уже на протяжении 2 недель Кацуки позирует для недо-художников. Постепенно сидеть часами среди толпы «баб» как-то приелось и неудобное бельё перестало мешать. И это вовсе не от того, что на него смотрит ОН. Это кудрявое чудо больше смотрит на Кацуки нежели на холст. При этом, Деку ещё старательно делает вид, что ему совершенно не интересен парень с внешностью и телосложением подобному греческому богу. Натуральный пиздёшь, в отличии ориентации кудрявого. Не, Кацуки привык, что к нему бегают раз от раза и признаются в своих самых сокровенных и любовных чувствах одноклассницы и одноклассники. Вот только, их вселенкого размера любовь Кацуки засовывает куда подальше или посылает нахрен, ибо ему они некуда не упёрлись. А вот, кудрявый парнишка, что увлечённо рисует его портрет, пытаясь в точности повторить каждый изгиб, и каждую тень, ему почему-то приглянулся. Иногда Кацуки приходилось оставаться за дополнительную плату на больший срок в качестве позёра, и угадайте, кто оставался сидеть и рисовать Кацуки до поздна? Правильно. Кудрявое недоразумение или задрот Деку. Так его у себя в голове называл Бакуго Мидорию. Какие только прозвища он ему за глаза не давал, но оскорбительнее чем задрот вслух не использовал. Когда на тебя с проницательным и глубоким взглядом смотрят два зелёных омута, оскорблять владельца таких глаз язык не поворачивался. Особенно, когда красные глаза пересекались взглядом с изумрудными. В эти моменты Деку моментально вспыхивал, подобно спичке, и спешил отвернуться, делая вид, будто рисует. Как же глупо, и как же мило… 《***》 — Господи! — вызывали Мидория ко всем силам на небе, если они есть — Почему он так горяч?! — Может, ты всё-таки познакомишься с ним? — предложила одногрупница по рисованию и, по совместительству, подруга Изуку - Ты уже давно на него "слюнки" пускаешь. — Так легко сказать. — ныл парень, «расплываясь» лужецей по кофейному столику, гипнотизируя свой стаканчик с латте. — Ну Изуку, не хандри. — поддерживала вторая подруга, с карешкой и шоколадными глазами — Может, у тебя всё получится. — Вы его видели? Он так прекрасен. Он даже внимание на меня не обратит. Я для него пыль! — продолжал убиваться Изуку, от сжирающей его симпатии к их позёру. Прочитав лекцию о том, как же блондин прекрасен, Изуку свновь упал лицом в стол. Сидящие рядом девчонки только удрученно вздыхали, смотря на то, как «страдает» их друг. Раньше, Изуку не верил в любовь с первого взгляда. Такое бывает только в сказке или постановке, но когда Изуку увидел этого «Аполлона» в одной простыне, бедное сердечко сделало двойное сальто назад, совершая громкий кульбит, желая вырваться наружу, прямо блондину в руки. Мало того, что эти непонятные и пугающие чувства возникли, буквально, за пару дней, так ещё они стали крепчать и сводить с ума бедного студента. Подойти познакомиться у Изуку не хватало духу. Подвигом было то, что парень через силу приходил на занятия, но ни вдохнуть, ни выдохнуть он там нормально не мог. Вытерпев занятия, парень сбегал из аудитории, а потом часами плакался своим лучшим подружкам о том, как же ему плохо, как дыхание спирает от одного только вида почти что голого блондина, как пылает в груди его сердце. В такие моменты Асуи и Очако думают, что из Изуку получился бы хороший поэт, что писал бы своим пассиям огромные поэмы о любви сражая, тем самым, их сердца наповал. — Слушай Изуку, может тебе просто подождать момент, когда вы останетесь вдвоём, а потом поговорить с ним? — предложила оптимальный вариант для стесняшки-Изуку, Урарака. — Хорошая идея. — поддержала Цую, отпивая прохладный молочный коктейль. — Вы так считаете? — воодушевился брюнет, прокручивать сказанное Очако ранее. — Конечно. — одновременно отреагировали одногрупницы, кивая головой. Чтож, чтобы получить желаемое, нужно рисковать, поэтому Мидория соглашается на отчаянный шаг. В подгаданное время он пойдёт и заговорит с виновником его пылающих чувств. — Лишь бы сердце от страха не выпрыгнуло. 《***》 Долгожданный день наступил. Всё с самого утра говорило о том, что Изуку должен поговорить с Кацуки, именно, сегодня. Приятная, в меру жаркая погода, малое количество пришедших на занятия и хорошее расположение духа самого Бакуго. Мидории уже не терпелось поскорей закончить с работой и поговорить с Кацуки. Когда из аудитории ушёл последний человек, оставив Изуку наедине с натурщиком, Мидория собирал по себе последние крупицы храбрости, чтобы начать решающий разговор. Всё оборвал низкий голос, что прозвучал у Мидории над головой. — Неплохо, для задрота вроде тебя. Изуку прошибла лёгкая дрожь. Человек, который ему нравится сделал комплимент про его умение рисовать, но и в тоже время намекнул на нездоровую одержимость, назвав задротом. Странно, но так подстать блондину. — С-спасибо. — запнувшись в самом начале, поблагодарил брюнет, вновь выводя линии лица, уделяя особое внимание глазам, пока блондин стоял сзади. Можно позволить себе походить, а не сидеть статуей, пока препод не пришёл. — Ты же, Кацуки, верно? — задал столь очевидный и в тоже время глупый вопрос кудрявый. — Ну да. Что с того? — вздохнул светлую вновь блондин, складыввя крестом руки на груди. — Да так, просто поинтересоваться хочу. — начал из далека Мидория, почти не отрываясь от мольберта. — Валяй. — совершенно раслабленно, но в своей обычной манере ответил Бакуго. — У тебя есть пара? Не подумай ничего лишнего. Я..Я просто интересуюсь и только! Честно слово! — начал тароторить кудрявый, всё же отведя взгляд на блондина, что так и стоял сзади. — Есть на примете один. И что дальше? — Кацуки прекрасно чувствовал эту проскочившую между ними "искру", поэтому прекрасно знал, почему задрот так нервничает, почему краснее сильнее обычного и прекрасно знает, почему сияющий огонёк в зелёных глазал начинает тихонько тухнуть. Неужели сомневается? Кацуки растянулся в улыбке, ожидая дальнейших действий. — Вы, наверное, давно знакомы.- сказал уже немного печально кудрявый, лениво выводя линии губ. Губ которых он наверняка уже не коснётся… — Не так давно, но если бы он не был задротской пародией на Пабло Пикассо, может быть, мы бы были уже на свидании. — проговаривая слово за словом, смакуя на языке каждую часть предложения, блондин так наклонился к сидящему Изуку, нагло опуская свои руки на плечи художника, а после ведя их ниже. На грудь. Начиная поглаживать и сжимать, чем вызвал «цунами» из мурашек у брюнета. — С-свидание.? — выпал из реальности кудрявый чувствуя, как его шею опалило тёплое дыхание, от слов блондина, заставляя кровь возбудиться и плыть по артериям и венам быстрее. — Ага. — довольно протянул блондин, видя реакцию брюнета, на свои действия — С о-о-очень многообещающим вечером. Последния фраза поразила парня не меньше, чем прильнувшие горячие губы блондина к шее Изуку, и довольно мокрый поцелуй, после которого карандаш выпал из рук, тихо стуча об пол своей деревянной «рубашкой». Ну а зачем ему в руках карандаш, когда нужно дежаться за широкие плечи блондина, пока тот с удовольствием целует его, усаживая на одну из парт. Изуку же в это время, с таким же удовольствием ему отвечает, держась за простынь, что всё норовит сползти с идеальной фигуры бондина. Пошлые причмокивания и лёгкие постанывания рассплывались по аудитории, становясь эхом. Пока за ними не последовала в догонку новая партия, уже из более громких стонов. Придерживая брюнета за талию, Кацуки подвигая того ближе к себе, потираясь прямо между ног, вызывая незамедлительно реакцию у художника. С громким причмокиванием пара отстранилась друг от друга. Кто бы мог подумать, что смущенный Деку может быть таким милым? Вот и Кацуки не знал, снова целуя СВОЁ кудрявое недоразумение. — Ну что, Деку, пойдёшь со мной на свидание? — все же спросил Кацуки, пока его вновь не потянуло поцеловать сладкие припухшие от глубоких поцелуев губы Мидории. — Конечно пойду, Каччан~