На смену ночи

Ночь была долгой, даже слишком. Если солнце и вставало на востоке, как прежде, Миэн не ощущала, что один день сменяет другой. Они с братом только бежали и бежали, не в силах головы поднять, не замечая ни света, ни ветра. Сколько это продолжалось?.. Дети проклятого короля, они едва сумели спастись. Брат, Миэр, вывел Миэн под покровом ночи, и теперь ей казалось, что та ночь вовсе не ушла, не сгинула в потоке времени, а всё скалится и скалится позади и сбоку, разевает хищную пасть, чтобы всё-таки проглотить их. Миэн не верила, что однажды наступит рассвет. Даже когда вокруг танцевали солнечные лучи, ей виделась только тьма, ведь её личное солнце закатилось. Миэр говорил с ней, убеждал, просил верить в лучшее. Ему как будто бы что-то было известно. Миэн не могла даже послушать его внимательно. В ушах всё ещё звенели крики толпы. Был ли их отец действительно убийцей, ненавидимым всеми? Справедливо ли ему желали смерти? Как она могла судить, не покидавшая никогда стен дворца? Задавать вопросы брату она боялась. Старший и сильный, он в прежние времена вёл войска за собой, смотрел в глаза смерти, приносил победу отцу прямо в руки. Может, он и знал, в чём именно того обвиняли, может, понимал, отчего они бегут, да только ответил бы правду? Или, быть может, уберёг бы её, как и всегда, придумав только спокойную ложь?.. Миэн послушно следовала за ним. Город давно остался позади, дорога увела их в холмы, а там и вовсе исчезла среди трав. Миэн сама заблудилась бы, она и без того потерялась во времени. Всё казалось чужим и диким, холод пробирался под лёгкое платье и терзал тело, отчаянно хотелось опуститься в бассейн, наполненный горячей водой, но даже на умывание в тазу не приходилось рассчитывать. Повсюду лишь скалы и травы, журчанье реки да топкая почва, в которой то и дело тонули ступни. Но Миэр упрямо вёл её вперёд. Он будто бы знал, куда они должны прийти. А может, только верил, что знает?.. Миэн отчаялась гораздо раньше, чем посмела напрямую сказать об этом. Намного раньше, чем отказалась подниматься с росистой травы. Ночь стлалась над рекой туманом, почти прогорел костёр, и из еды у них осталась лишь пресная и давно уже ставшая жёсткой лепёшка. Миэр боялся оставлять сестру одну, а дичь последние два дня не выпрыгивала им навстречу. Миэн, отодвинув руку брата, когда он предложил ей доесть последнее, сказала: — Я никуда не пойду больше. — Мы уже близко, — тихо отозвался на это Миэр. — Совсем рядом. — Лучше бы ты оставил меня там, — пожала плечами Миэн. Отчаяние сделало её безразличной к возможному концу пути. — Ты бы погибла. Люди обезумели. Убив отца, они убили бы и тебя тоже, — Миэр не договорил: «И меня», но явно подразумевал это. Миэн как-то сразу почувствовала — если бы тогда отказалась идти, то они остались бы вдвоём. Но погибли бы вместе?.. — Отчего так? — вырвалось у неё, и она прикусила язык. Спрашивать не следовало, но отчаяние притупило страх. — Отец… совершил ошибку, — ответил на это Миэр. Сказал так просто, будто она и раньше могла узнать правду. Ещё не так давно Миэн удивилась бы и продолжила задавать вопросы, но теперь могла только молчать и молчать. Однако это молчание разило вернее слов. Миэр взглянул на неё коротко и продолжил сам: — Издавна наша семья хранит магию в крови. Как только корона венчает голову нового короля, магия эта высвобождается. И наш отец хорошо управлялся с ней. Однако вовсе не значит, что магия принадлежит нам. — А кому же тогда? — Миэн всё ещё не заинтересовалась, но слова брата показались абсурдными. — Если она в нашей крови, чья же она ещё? — Вот и отец совершил эту же ошибку, — хмыкнул Миэр. — Я часто отлучался из дома и не заметил в нём перемены. Но в своих странствиях я видел немало храмов, общался с теми, кто владел магией лучше отца. И с теми, кто понимал её глубже. И кое-чему научился. Ночь всё текла вокруг. Миэн отвела взгляд от лица брата. Внезапно ей стало ещё холоднее и невероятно грустно. Оказывается, пока она не могла увидеть ничего дальше королевского сада, брат познавал мир. Это было обидно, но казалось, что таков и есть порядок вещей. Зачем же теперь он притащил её сюда? Может, после случившегося она и не хотела знакомиться ни с такой ночью, ни с этим туманом, ни с подобным холодом?.. — Эй, слушай меня, — привлёк Миэр её внимание снова. — Слушай, Миэн. — Чему же ты научился? — спросила она, только бы показать, что вовсе не отвлеклась. Иногда брат пугал её сильнее, чем когда-то пугал отец. — Я научился смирению, — ответил ей Миэр, и это разительно отличалось от её представлений о нём. — Наша магия подарена нам. И когда отец самовлюблённо решил, что она принадлежит лишь ему, дар отобрали. Вот почему толпа так легко сокрушила его. — Если дар отобрали, — задумалась на миг Миэн, — значит, и у нас ничего не осталось? — Вовсе не значит, — покачал головой Миэр. — Мы — не тень своего отца. — Но ты никогда не станешь королём, — возразила она и усмехнулась. Отчаяние снова вцепилось в горло холодными пальцами. — Зачем привёл меня сюда? Оставил бы там, в замке. Как мне жить теперь? Я ничего не видела и ничего не умею, что мне делать здесь? Я бы хотела умереть с отцом вместе, слышишь? Пусть они все проклинали его, но со мной он был мягок. Как только глаза его закрылись, для меня наступила ночь, Миэр! — Ты — не его тень, не его игрушка, не забытая им часть, — продолжал увещевать он. — И ты поймёшь, поймёшь. Уже очень скоро. Когда наступит рассвет. — Рассвет? — она закрыла лицо ладонями. — Для меня рассвета больше не существует. Когда солнце взбирается в небо — это совсем не рассвет. Она ждала, что он спросит: «Что же это тогда?» Но Миэр не спросил. Наверное, он понимал это чувство, эту чудовищную пустоту, когда твоё личное солнце больше не может взойти. Вместо личного неба — лишь тьма, пустая тьма. — Ты поймёшь, — уронил он много позже. — Потому что мы на месте. Мы пришли, сестра. Миэн свернулась клубком на плаще у прогоревшего костра. Миэр будто чего-то ждал, и она не спрашивала больше ни о чём. А может, он и вовсе помешался от горя, вот почему искал рассвета, которому не наступить. *** Наверное, она задремала. Открыв глаза, она поразилась тому, что ночь сменилась утром. И дело было не в том, что с обычного неба мягко осыпалось сияние совершенно обычного солнца. Что-то внутри наполнилось нежным светом, таким… знакомым. Миэн села и тут же поняла, что брат смотрит мимо неё. Стоит прямо над ней, но взгляд его устремлён куда-то дальше. Она же испугалась увидеть, что там, только поднялась, вся дрожа. — Рассвет, — прошептал Миэр в ту же секунду. Он взял Миэн за руку и потащил за собой. Она же зажмурилась крепко-крепко, не желая смотреть. Солнцем был их отец. Могла ли она предать его, открыть глаза и увидеть новое светило?! Нет, нет! — Смотри же, — велел Миэр. Миэн отчаянно покачала головой. — Посмотри, дитя, — прозвучал голос, что был много сильнее и много прекраснее, чем голоса и отца, и брата. Его она ослушаться не смогла. Открыв глаза, она увидела рассветное сияние. Прямо перед ней на изумрудной траве, укрывавшей холмы, возлежал удивительный дракон, чьи крылья как будто бы были сотканы из молодой листвы, пронизанной солнечным светом. Настало ли утро на самом деле, или это дракон заставил его прийти только сюда, Миэн уже понять не смогла. Страхи в её душе улеглись сами собой. Она замерла, но уже не чувствовала ни душащего молчания, ничего такого. — Ваш отец мёртв, а королевство потеряно, — продолжал дракон. — Но ты, великий воин, верностью своей заслужил право владеть даром, что живёт в твоей крови. Миэр опустился на одно колено и склонил голову. Дракон дохнул на него — не пламенем, но чистым светом, и Миэн в тот же миг увидела, что теперь брату стала послушна магия. — Ты же, принцесса, ничего не знала, — и голос дракона звучал столь воркующе нежно, что у Миэн слёзы потекли по щекам. — Ты жила в темноте, считая тьму своим солнцем. Отныне же ты сама и станешь рассветом. Новым рассветом для этих земель. — Да будет так, — горячо воскликнул Миэр. Миэн не осознала сразу, что это значит. Дракон лишь посмотрел ей в глаза, а в следующий момент исчез. И они с братом остались стоять вдвоём среди трав. Сначала она хотела спросить — ведь теперь брат её стал магом, ему открылись великие тайны. А потом внутри неё выросла уверенность. Ей не нужен был вопрос. Она поняла ответ. Она — рассвет. И эта ночь, эта слишком долгая ночь закончилась. — Так, значит, отец был последним королём этих земель, — произнесла она спокойно. Выпрямила спину, развернула плечи. — Но на смену ему придут не продавшиеся министры, не марионетки тех, кто поднял восстание. На смену ему придёт королева. — На смену ночи всегда приходит рассвет, — согласился Миэр. Её брат. Её верный воин. Её маг и защитник. Миэн оглянулась на неспешно бегущую мимо реку. Совсем недавно она лежала на берегу, безразличная ко всему. Теперь же в ней билась уверенность, теперь она стала мудра и оказалась способна на многое. «Вот она — магия, — подумала она, прежде чем сделать шаг назад — к оставленному замку, к брошенному городу, к забытому трону. — Вот он дар. Я не забуду».