Нет

1942 год. Зима. Концлагерь. Я сидел вместе со своим другом Киргизом на холодной земле .За всё все я пребывания здесь я успел сдружится с ним, не смотря на то что он плохо говорил по-русски . Пробыл он здесь больше меня на несколько месяцев и знал порядки. Он был коренастым татарином, человеком со светлой душой, а также хорошим музыкантом. Не знаю как, но ему удалось достать губную гормошку и, когда за нами никто не следил, он доставал её и играл для всех. Эта музыка успокаивала и была приятна душе, особенно в такое непростое время. Все в этом месте старались держаться дружно, не смотря на упадок сил и духа. Было холодно, особенно ногам, поскольку нам выдавались только худенькие, отдалённо похожие на пижамы вещи, для всех одинаково размера и цвета. Сейчас я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме своих ног. Два дна назад проходили работы и я умудрился их заморозить. Особенно болели мизинцы. Я их потирал и всё никак не мог их разогреть. - Сильно холодно? - спросил меня мой друг, неожиданно отдёрнув за пличё. - У меня было такжэ. Не переживай, до следующих работ они отогреются. Я отвёл взгляд. Мне стало печально от его слов, хотя он и поддержал меня. *Мне всего 17. Как такое случилось. Так не должно быть.* Крутилось в голове. До войны я никогда не думал, где отогреться, как прожить завтрашний день. Но эти мысли, снова разогнал Киргиз. - Эххх.. Скоро обед принесут - сказал он, с довольным лицом и расставив руки за голову, лёг ко мне на бёдра. - А.. да.. точно. - Очнулся я наконец. Забавно, что, не смотря на то что фашисты заставляют нас работать до упадка, они никогда не опаздывают с пойком.-Эй -, кликнул я ещё несколько товарищей. - Нам обед скоро дадут- Пускай и скромный, но такой необходимый приём пищи, был всегда приятен. Им невозможно было наесться, но только благодаря ему во мне хоть немного, но просыпалась сила. Подача была из рук. Сегодня давали суп. Все брали тарелки, но одна женщина случайно пролила его на себя и свой яркий платок. Она сразу же начала извиняться, но охранник разозлился и начал громко кричать на неё. А также он произнёс слово, похожее на "узнать". Я немного знал язык. Её схватил один охранник и вместе с другим они повели ее в коридор. Всё произошло так быстро. Никто из нас не смог ничего сделать и все просто смотрели на то, как её уводят. Все кто находился в этом корпусе, захотели узнать что только что произошло. Мне было жаль её.. * Солнце ушло за горизонт. Ярко малиновая полоска прижималась к земле а над ней тучи, которые не открывались от неё. Включили прожекторы. В отдельных верхних комнатах, где располагалась вся верхушка, горел свой жёлтый мутный цвет. Откуда я это знаю? Однажды меня тута водили для допросов. Помню красный ковёр с зелёными полосками по бокам , красивый обрезной стол, цвета горького шоколада и картину в жёлтой раме с голубым морем. Странно что я это запомнил. Тогда со мной не церемонились и грубо ударяли по вискам, если сомневались во мне, но тогда им не удалось достать ничего интересного для них. Я не говорил ничего лишнего и на каждый вопрос отвечал коротко и ясно. Попал я сюда в самом конце осени, но до этого служил в дивизии Дурого. Я был обычным солдатом, который недавно выпустился из военного училища. Многие относились ко мне перенебрежительно в силу того что я ни разу не воевал. Меня это раздражало и я скорей хотел проявить себя. На одном из последних схваток я стрелял из противотанкового орудия в окопах. Звук был до того сильный, что из ушей лилась струйка крови. Я сидел до последнего. Несколько танков пробрались сзади и нас окружили. Уже на самом последних минутах пришлось стрелять в танки, которые находились всего в двадцати метрах. Оказалось на тот момент, из 19 орудий осталось только 4 и я был одним из последних. Пробравшись очень близко к нам, нас окружили и взяли в плен всех оставшихся в живых. Сейчас я думал что эта женщина находится именно в том кабинете для допросов и мне не хотелось думать, что её пытают. Свет был лишь от уличных прожекторов в узких щелях, которые еле как доходили до нас . Можно было сказать, что мы сидели в темноте. Неожиданно я почувствовал животное чувство у себя в груди . Мы с Киргизом сидели возле входа и услышали шаги в коридоре и какой то шум сверху. Двери в наше тёмное царство распахнулись и охрана, столпившись в проёме, поочерёдно начала вытаскивать людей с шумом и гамом. Всё располошились и передо мной открылась картина испуганных людей , которых брали неизвестно за что. Вдруг на меня посветили фонарь Он опасно задержался на мне и меня взяли. Отобрали человек 20 из 89. Мы уже шли по балкону коридору на верхнем этаже. Я посмотрел влево. С этой стороны были немецкие офицеры. Они стояли на площади и возле стенки для расстрела . Стало действительно страшно. Со мной шли ещё несколько людей, чьи истории я знал, но не успел запомнить имена. Нас подвели к стене построили в ряд и справа от меня начали осмотр людей. Я посмотрел в сторону и заметил между ног охранников платок женщины, который валялся на бетонном полу. Он был грязным и нагонял больший ужас. Кровь стыла в жилах и проблема холода сейчас волновалась меньше всего. Через пару минут очередь дошла до меня. Передомной стоял офицер, в тяжёлой шубе и меховой шапке. От страха у меня окаменело всё тело. Смотрели лицо. Меня взяли за подбородок и посветили прямо в лицо. Повернули во все стороны и наконец это прекратилось. *Никогда не думал что секунды могут длится так долго*- подумал я про себя. Холодная и одновременно горячая капля наконец скатилась по моей спине. Я ненадолго почувствовал облегчение, но голос этого офицера врезался мне в ухо. Он был совсем близко. Оказывается офицер задержался на человеке после меня. Я его не знал. Снова стало страшно. Голос говорил что то своим товарищам и они начали бурное обсуждение. У них завязался спор и они перестали действовать оперативно. Один из них был очень взбешон. Его мало кто слушал и в конец озверев он достал автомат и выстрелил почти в своего же товарища ,а точнее в офицера проверявшего нас. Чудом я успел отталкнуть его и пуля ни в кого не попала. Все замолчали. Эта картина всех поразила. Долго длилась тишина. Наконец офицер проверяющий заговорил первым. Из его слов я не разобрал слова *спасибо* и лишь видел удивлённые глаза, которые всем своим видом выражали благодарность и шок. Я не испытал гордости за этот поступок, и даже не успел подумал о его правильности. Я только лишь хотел поскорее уйти отсюда. В тот вечер выбрали ,по неизвестным мне причинам, человека стоявшего возле меня. Нас высторили на балкон и заставили смотреть на его казнь. Всё моё тело противилось этому и хотелось блевать. Помню как голова одного из них резко посмотрела в чёрное небо и он упал . Абсолютная жестокость и никакой пощады... Возвращаясь обратно в наши нары ко мне подбежал Кергиз с наполненными ужаса глазами и обнял меня . Он был счастлив видеть меня и что то говорил , но мой рассудок был не в состоянии адекватно мыслить и в ту ночь я не спал. Как и в следующую.