recovery

В моей комнате темно, жалюзи закрыты Все кажется таким незначительным Быть может, между нами все кончено, но не сегодня Быть может, я стал взрослее, но я все еще плачу

— Милый, тебе пора собираться в школу, — слышится за пределами комнаты и юноша, развалившийся на просторной кровати только шмыгает носом и зарывается носом в подушку. Он спрятан под одеялом полностью, ему хотелось стать этим одеялом, скрыться ото всех к чертям собачим, чтобы никто его не тревожил. Вся ночь прошла за тяжелыми мыслями и слезами на щеках. Подушка до сих пор влажная от слезинок, капающих на ткань. Ему кажется, что жизнь закончилась в тот день, когда его маленький принц предал его. Растоптал, вывернул и поставил на колени, обманул, пообещал бороться со всем вместе, а сам отпустил его ладонь так просто и быстро. Как же ему тошно и больно от этого. Зимние каникулы прошли слишком быстро, он не успел оправиться и отпустить все обиды. И что самое главное — он не смог отпустить Вилле, их настоящую любовь, хотя так отчаянно обещал себе и ему, что отпустит, что сможет без него и его поцелуев, прикосновений. Признаться, Симон сомневался в искренности чувств Вильгельма. Вообще-то, теперь он сомневался во всём и в каждом. Он больше не позволит никому забраться так глубоко в его душу. Юноша босыми ногами встаёт на прохладный паркет и тяжело вздыхает. Как бы ему ни хотелось продолжать валяться в постели, однако школа не ждёт. Быть исключенным за прогулы так себе перспектива. Да и не хотелось тешить Вилле подобным. Симон не слабак. Он всё переживет. И гордо покажет это принцу. Вытирая с щеки новую слезинку, Симон направляется в сторону ванны и закрывается изнутри. Ему необходимо смыть сонливость и все мысли о принце.

***

Первый урок, как всегда, математика. В классе уже куча одноклассников, которые глазеют на Симона и шепчутся между собой. Никто не упустит возможности обсудить его личную жизнь. Симон тихонько и молча садится за свою парту, чувствуя как дрожит всем телом от такого внимания. Мимо проходит Сара и парень аккуратно хватается за ее запястье, заставляя остановиться на пару секунд. — Сядь со мной, Сара, — шепчет кареглазый и заглядывает в глаза сестры. Видит, что она с сожалением глядит на него и аккуратно убирает его руку. — Прости, Сим, я обещала Фелис сесть с ней, она учебник забыла, — девушка чмокает брата и быстро юркнула за соседнюю парту к своей подруге. Сим сжимает в руке ручку и считает до десяти. Паника медленно, но верно подкрадывалась к нему. Обычно, до всего случившегося, с ним сидел Вилле. Но сейчас Симон не хотел этого. Будет очень больно. Ему боли и так хватает. Стоило подростку подумать о принце, как тут же он появляется в помещении. Симону не нужно даже голову поднимать, он его ч у в с т в у е т. Шлейф его одеколона и слышит тяжелый выдох. Видимо, он уже осмотрелся и понял, что свободно только рядом с Симоном. Сим слышит топот ног и ощущает на себе пристальный взгляд. — Привет, Симон, — Вилле говорит, когда Эрикссон поднимает взгляд. Симон осматривает его с ног до головы. Его сердце пропускает несколько ударов, а внутри всё сжимается от осознания, насколько ему хочется обнять его и поцеловать. Потрепать по пшеничным волосам, испортить идеальную прическу и хихикать с ворчания Вильгельма. Как же невыносимо он соскучился. — Можно с тобой сесть? — Мог бы и не спрашивать, всё равно свободных мест нет, — без приветствий фыркает кудрявый и забирает рюкзак со второго стула. Он наигранно безразличный, его голос даже не дрогнул. Он видит проблеск боли в карамельных глазах Вилле, но его это совсем не трогает. Не только же Симону ощущать дискомфорт и боль. Вилле усаживается на стул, достает учебник и тетрадь, и неловко ёрзает. — Что такое? — Не выдерживает Симон уже во время урока, когда ощущает на себе внимательный взгляд Вилле под монотонный голос учителя. Поворачивает голову в его сторону и выжидающе выгибает бровь. — У тебя не найдется ручки? Я свою не могу найти. — Принц неловко улыбается и Симон проигрышно выдыхает. Как он может отказать? — Конечно, — он тянется к пеналу на парте и вздрагивает, потому что пальцы Вилле касаются его. Видимо, он также потянулся за ручкой, а может и специально, чтобы коснуться Симона. Кудрявый отдернул руку, как будто ошпарился и хмуро посмотрел на Вилле. После чего вернул взгляд на учителя и больше ни разу не смотрел на Вилле, чтобы он не делал. И вправду, достаточно ему боли.

***

Я не могу перестать спать в твоей одежде Ты не можешь перестать звонить мне по телефону Разве ты не видишь, я уже на пути к восстановлению

Симон смотрит на себя в зеркало. На нём оранжевый свитер Вилле, который он забыл, когда за ним пришла директриса. Хотелось утонуть в этом свитере, в этом прекрасном запахе тела и одеколона Вильгельма. Как же эта вещь пахнет им. Сим прикрывает глаза, садится на кровать и шмыгает носом. Сколько раз Вилле пытался с ним поговорить в школе? Сколько раз он видел, как Вилле что-то печатал ему в социальных сетях, но так и не отправлял? Как же ему хотелось узнать что там в тех сообщениях, что Вильгельм так отчаянно набирает каждый раз и просто стирает? Слова о любви? О прощении? О сожалении о сделанном? Что же там было, черт возьми? Он правда пытался забыть его. Вычеркнуть из жизни, из мыслей, из сердца, но это кажется настолько невозможным. Он так хочет встать на путь восстановления, однако существование Вилле перед носом просто не позволяет ему это сделать. Его улыбка, его карамельные глаза, мелодичный голос просто сводят с ума. Хотя, улыбка на губах принца появлялась крайне редко и с каждым днём будто бы меркла на глазах, казалась натянутой и не искренней. Что же с ним происходит? И почему, блять, Симона это волнует? Он предал его, но сердце так неистово и предательски тянулось прямо в лапы принца. И плевать на всё — на королевство, королеву и всех, кто против их любви. Но здравый смысл, к сожалению, всегда побеждал. Как и обиды. По этим причинам Симон отдалялся всё дальше от Вилле, оставляя его в одиночестве со своими проблемами. Симон всхлипывает, опускает голову и жмурится. Кладет ладонь на грудь и оттягивает пальцами такой любимый свитер. Почему ему так тяжело дышать? Когда эта боль исчезнет? Когда ему станет легче жить? Столько вопросов в голове и ни одного блядского ответа. Кто ему ответит на это всё? Симон ударяет несколько раз по ни в чем не повинной подушке и утыкается носом в поверхность постели. Накидывает на себя одеяло и горько плачет. В таком положении он и уснул. С тяжестью в груди и больной любовью в сердце.

***

Я считал, что ты — мой единственный, Тот, кому я всегда нужен, моя пристань Что ты — моя тихая гавань Но вдруг от тебя осталось лишь воспоминание А время, словно злейший враг Так холодно

— Ты думаешь, что здесь самый крутой, Вилле?! — Кричит Август в спину Вилле. Прямо посередине обеда, заставляя всех обратить внимание. Особенно Симона, который без аппетита ковырялся вилкой в тарелка. Он поднимает взгляд и наблюдает за открывшейся картиной. Вильгельм подошёл вплотную к Августу и ненавистно смотрит на него, а второй в свою очередь злобно сжимает и разжимает кулаки. Признаться, Симон не понимал какая кошка пробежалась между этими двумя. Август и правда бывает надоедливым и выскочкой, но почему у них такая вражда в этом семестре — Симон не мог понять. Да и надо ему это? — Заткнись, Август, иначе.. — шипит принц, поджимая губы и замечает как темноволосый презрительно улыбается. — Иначе что? Ты в себя поверил, что ли? Ты разговариваешь со старостой, имей уважение в конце концов. Или думаешь, если корона твоя, то можно выёбываться? Или ты так зло сгоняешь на мне, потому что не можешь заниматься взрослыми делишками с Симоном у себя в комнате? Был бы Эрик жив, он бы разочаровался в тебе и в том, что ты делаешь, Вильгельм. И всё. Все замолчали, на столовую обрушилась абсолютная тишина, пока Август осознавал что только что сказал. Вилле рычит себе под нос, отталкивает от себя со всей силы Августа и покидает помещение столовой. Хоть Вилле и стоял спиной к Симону, Сим ощутил весь спектр эмоций внутри принца на себе. Он молниеносно поднимается со своего места, бросает взгляд на потерянного Августа и спешит за светловолосым. Симон чувствовал, что Вилле он нужен. Выбежав в коридор, он осматривается и пытается сообразить куда же мог убежать его принц. По пути спрашивает у подростков не видели ли они Вилле. — Кажется, он шел в свою комнату, Симон. Симон сорвался на бег. Он даже не стучался, а самостоятельно ворвался в комнату и искренне удивился, что возле двери не стояла охрана. Но как только он зашел в помещение, обомлел и ошарашено смотрел на Вилле. На Вилле, который упал на колени, задыхался, плакал и держался за сердце. — Уходите! — Кричит он, даже не посмотрев кто вошел и ссутулится, кашляет, опуская голову. — Вилле, ты чего? — Надломлено шепчет кареглазый, падает на колени рядом с подростком и обхватывает его щеки пальцами, заставляя посмотреть на себя. Вилле сконфуженно и размыто смотрит на него, словно не узнает. Но когда узнает, то задыхается только сильнее. — Сим, уйди, не смотри на меня, прошу, — заикаясь, лепечет принц и пытается оттолкнуть от себя любимого, но Сим упрямо качает головой и кусает нижнюю губу, чтобы она не дрожала, — пожалуйста, я не хочу, чтобы ты смотрел на меня в таком состоянии. Я сейчас жалкий. — Вилле уже не задыхается, только плачет и тяжело дышит. Симон буквально каждой клеточкой тела чувствует всю боль Вильгельма. — И давно? — Что? — Давно у тебя такие приступы? — С тех пор, как мы расстались. Боль. Боль охватила каждый сантиметр этой комнаты. Не было и уголка, которого она бы не захватила, не впитала в себя. На этот раз Симон не сдерживается и плачет вместе с принцем, аккуратно сталкивается лбами и закрывает глаза. — Я был на пути восстановления, Вилле, — произносит Симон, мягко поглаживая щеки одноклассника пальцами, — но пока ты рядом, пока я вдыхаю твой одеколон, вижу твои глаза и улыбку — я не смогу восстановиться. Не смогу, блять, я.. Я не смогу без тебя, твой любви. Уже не могу, понимаешь? Это невыносимо, мне так больно каждый день. Просыпаться и знать, что в школе я не могу даже коснуться тебя, сказать что люблю. Это убивает, ломает меня. Как бы я не старался показать тебе что забыл тебя, это не так. Ты слышишь, Вилле? Это не так, я всё ещё люблю тебя. Даже если ты предал меня, мою любовь, нас в целом. Так сильно люблю как никогда прежде не любил. Симон чувствует лёгкое облегчение после своей тирады. Ему казалось, что сейчас самое время признаться, ведь он видел как Вилле страдал из-за всего, что было между ними. Из-за всех недосказаностей и проблем. — Я даже не пытался забыть тебя, — хрипит Вильгельм спустя минуту молчания, слабо усмехнувшись, — это невозможно. Я засыпал и просыпался с твоим голосом в голове. Находил старые видео на сайте школы, где выступает хор и каждый вечер слушал как ты поешь. Мне так жаль, что я всё испортил, хотелось бы мне вернуться в тот день и не говорить тех вещей. — Вилле аккуратно касается щёк Симона, стирает слезинки и мягко улыбается, — я бы сказал как сильно люблю тебя и хочу быть с тобой пока судьба и жизнь позволяет нам. Любить всем сердцем и никогда не отпускать твоей руки. Я бы прошел сквозь всё с тобой вместе, Сим. Я каждую ночь представляю это и задыхаюсь. У меня нет астмы, но кажется, я задыхаюсь из-за тебя. Из-за невозможности поцеловать тебя. — Так поцелуй, — шепчет кареглазый, блуждая взглядом по лицу напротив, — поцелуй же, докажи что правда любишь. Возьми меня за руку и не отпускай ни за что. Наша любовь достойна этого, Вилле. Мы уже и так столько времени потеряли. И Вилле целует. Смазано, но отчаянно, хватается за плечи Симона и томно выдыхает в поцелуй. Их поцелуй на вкус соленый из-за слёз и ранок на губах Вилле, но оттого не менее чувственный и настоящий. Они оба хватались за друг друга, как за спасательный круг, чтобы не утонуть. Однако они тонули в этих чувствах и в этой любви. Тонули и не пытались даже выбраться. — Я не хочу больше быть обманутым тобой, — произносит сквозь поцелуй Симон и Вилле обещает ему, что такого больше не будет. И Сим верит. Как же он может не поверить своему маленькому принцу? И неважно сколько преград их ждёт в будущем. Они справятся, обязательно. Теперь Симон в этом уверен.