Чудное виденье

        Чарльз всегда был пристрастен к вину. Казалось, что даже вместо молока матери его вскармливали вином и этот чудный пьянящий напиток с ранних лет течет по венах мужчины, отравляя его с каждым разом все больше и больше. После смерти Лили мужчина начал прикладываться к бутылке чаще и больше. Ему казалось, что алкоголь может хоть как-то примирить его с потерей той части его души, о которой он предпочитал молчать и никогда не вспоминать. Возможно, так как маркиз боялся большой боли, возможно, потому что мужчинам не принято говорить о любви, возможно… Много чего возможно, но все это не имеет значения, пока тело Лили лежит в стеклянном гробу, внизу, не дыша, просто существуя.         Лили была лгуньей. Об этом не знал никто, но призрак барыни достаточно хорошо знала саму себя. И это же самое помогло ей скрывать свое существование так долго. Из окон своего дома она видела любимые лица, но так и не смогла никогда подойти ближе, прикоснуться к столь сильным своим чувствам. Но это только стало очередным маленьким приключением Уинстон – горничные в ее доме сменялись часто, и не каждая из них могла заметить, что когда-то, когда наступает ночь, она перестает владеть своим телом, позволяя юной барыни перехватить контроль. Получалось плохо. Сначала две минуты, потом Лили тошнило почти час, крайне неприятное чувство, даже для призрака, поверьте. А чуть позже стало получаться лучше – и через несколько месяцев Лили уже смогла продержаться в теле горничной почти всю ночь. Еще год тренировок и почти три дня и три ночи призрак мог овладевать телом горничной.         За этот год многое произошло, Чарльз совершенно и полностью ушел в запой, теряясь в собственном горе, его дом почти опустел и никто, кроме прислуги не бывал рядом с маркизом. Но все изменилось в один миг, когда в его доме мелькнули рыжие волосы очередной горничной, что долго не задерживались в Синфол Мэноре. Рыжие волосы – это всегда сигнал, первое воспоминание о Лили, а под алкоголем все так неясно, мутно, что и черты лица уже не запоминаются, пока хрупкая девочка со стопкой полотенец проскользнула мимо. Во второй раз он увидел эту же девчушку вечером, когда она преподнесла ему очередной кубок, полный красного вина. Маркиз принял кубок и, резко, пока девочка даже не успела осознать, схватил ее за запястье и потянул на себя, принуждая сесть на его колени. - Как тебя зовут, милая? – тихий голос маркиза звучит прямо у ее уха, а горячее дыхание обжигает шею девушки, пока синие глаза Чарльза изучали напуганное лицо девушки, пытаясь найти хоть какое-то сходство с милой его сердцу Уинстон. - Лили. – тише, чем шелест травы, проговорила девушка, не осмеливаясь поднять глаза на мужчину.         Бокал выпал из руки Чарльза, разбиваясь на множество маленьких осколков на полу, а Лили вырвалась из хватки маркиза, лепеча что-то о том, что она уберет. Маркиз долго не мог прийти в себя, все вглядываясь и вглядываясь в тонкую фигурку совсем незнакомой девицы, отыскивая и, что совсем плохо, находя черты столь любимой им Уинстон. Слишком похожа, хотя точно не могла иметь никакого отношения к семье барыни. Впрочем, новая порция вина отстрочила мысли Чарльза об этом.         Лили уже второй день находилась в теле горничной. Все было так необычно, так… она снова могла жить, это было чудесно. А еще более чудесным было то, что она наконец-то смогла прикоснуться к Чарльзу, о котором мечтала так долго. Что заставляло ее робеть – она пока не знала, но с Чарльзом хотелось быть подольше, просто смотреть или прикасаться к столь родному маркизу. Во второй раз она не упустит свой шанс.         Лили водила веником по полу, сметая в кучу осколки бокала, двигаясь нарочито медленно, заставляя маркиза следить за каждым ее движением. Мужчина тихо подошел, пьяно двигаясь и достаточно громко восклицая, заставляя Лили вздрогнуть: - А для чего же вам, девушкам, Бог дал ножки? – Лили обернулась, смотря прямо в глаза Чарльза, ожидая продолжения. – Для того, чтобы танцевать, конечно! - Нет, - тихо ответила она давней фразой маркиза. – Бог дал девушкам ножки, чтобы их раздвигать.          Сердце Чарльза пропустило очередной удар. Помнится, именно эту фразу однажды он сказал Лили, пытаясь убедить ее в том, что она не пожалеет о их близости. Она отказала, как всегда. Но сейчас… Сейчас это она сказать не могла. - Ты вернулась, чтобы забрать мою душу? – в один миг мужчина оказался рядом с девушкой, выдыхая прямо ей в губы. – Последнее желание полагается? - Твоя душа и так принадлежит мне. – утвердительно кивнула Лили, прикасаясь своими губами к губам мужчины, целуя, кусая, пытаясь почувствовать горечь вина на своих губах.         Чарльз на секунду растерялся, но очень быстро перехватил инициативу, крепко хватая Лили за талию, придвигая ближе к себе, пытаясь почувствовать ее всем телом, впиваясь в ее губы, словно никогда раньше не целовался, словно бы он дикий зверь, который наконец-то поймал такую желанную добычу. Руки Лили легли на кудри Чарльза, надавливая и заставляя прижиматься еще ближе, едва не стучаться зубами, лишь бы почувствовать его еще ближе, в полной мере.         Оторваться от чужих губ было просто невозможно, но так отчаянно хотелось большего. Ручки Лили скользнули вниз, протискаясь между их телами, пока не прикоснулись к бугорку на брюках Чарльза. Мужчину словно бы прошибло током от ее нетерпеливых поглаживаний и тонких пальчиков, что так и норовили зацепить ноготками его вставший орган через ткань брюк. Руки маркиза опустились на плечи Лили, заставляя девушку оторваться от своего занятия и подчиниться настойчивым мужским рукам, медленно опускаясь на колени перед Чарльзом. Ее ручки продолжали ласкать орган мужчины через ткань брюк, не спеша высвобождать его, дразня маркиза такой долгой прелюдией и заставляя тихо стонать. - Прошу, - тихо простонал мужчина, - Умоляю, Лили.          Услышав заветную фразу, девушка приостановилась, пытаясь приспустить брюки маркиза, высвобождая его разгоряченную плоть. Ее губы приблизились к органу, обжигая его горячим дыханием, все еще дразня, пока Чарльз не опустил свою руку на затылок девушки, насаживая ее на свой оргах, двигаясь хаотично первые несколько толчков, но потом отпуская Лили, позволяя ей самой управлять процессом. Девушка двигалась быстро, то принимая орган до упора, то почти полностью выпуская его из рта. Стоны маркиза отбивались от стен, заставляя старый Мэнор отлично отражать эти стоны. А еще эти стоны и характерное хлюпанье во время процесса радовали слух Лили, Она двигалась все быстрее, пока Чарльз не прикоснулся к ее плечам, заставляя отстраниться и опуститься на пол. Руки мужчины быстро задрали юбку Лили, скользя вверх, по ее ножкам, подбираясь к самому сокровенному, заставляя теперь Лили закусывать губу и тихонько стонать, пока его пальцы подобрались к ее истекающей дырочке и проникли внутрь, двигаясь размеренно, но быстро, подготавливая. Совсем скоро пальцы сменились органом Чарльза, который приятно растягивал Лили изнутри, вызывая легкую приятную боль. Губы мужчины опустились на шею Лили, целуя, пытаясь запомнить вкус ее кожи. Чуть позже поцелуи сменились укусами, словно бы это могло снова заставить Чарльза поверить в реальность всего происходящего. Мужчина толкнулся еще несколько раз наконец приходя к концу, Лили закончила с секундным промедлением, ощущая, как горячее семя разливается внутри.          Это была чудесная ночь, но на утро Лили снова растворилась в утреннем тумане, обещая вернуться еще когда-то. Когда-то, когда рыжеволосая графиня переступит порог Синфол Мэнора.