Во всем виноваты яблоки

Некогда, говорят, яблоко упало на Ньютона и тем прославило его на весь мир, вбив в ушибленную голову ученого гениальнейшую идею. Это самый что ни на есть нелепейший из мифов, когда-либо выдуманных человечеством, ибо все, что может сделать яблоко, упав кому-то на голову, – это выбить из несчастного, а далеко не вбить, самые отборные из возможных и невозможных ругательств. Уроборос использовал для этой цели химеру, сложенную в один миг из нагромождения фаллосов со всех существующих и давно вымерших языков. Правда, вышло в результате просто злое неразборчивое шипение, потому что, получив удар сверху без объявления войны, он, как назло, очень сильно и смачно прикусил кончик своего хвоста и теперь страдал сразу от боли и преждевременного пробуждения. Что было обиднее – он так и не определился. Почти сразу он с удивлением почувствовал, как задрожала густая крона Дерева, на землю посыпался целый град ярких и сочных плодов. Уроборос задумчиво посососал прокушенный хвост и осторожно повертел заспанной мордой. – Скофа фремени? – Двенадцать. – Фня или нофи? – Да какая разница. Уроборос мысленно согласился, что так-то действительно никакой, учитывая, что он не помнил даже того, какой сейчас день недели какого месяца какого года и даже тысячелетия. Рядом послышался смачный довольный сюрп, и с соседней ветки свесилась морда Змея Искусителя. В свернутом элегантным колечком хвосте он держал большую пивную кружку с яблочным сидром внутри и крупной надписью «Эдем» на толстом стекле снаружи. Судя по залипшему взгляду круглых как те яблоки глаз он был сильно увлечен каким-то зрелищем, и его сосед, будучи уже бесцеремонно разбуженным, внимательно проследил за ним по заданной траектории. Прямо на простыни из звездных туманностей мелькали яркие картинки, компенсируя своей насыщенностью даже отсутствие нормального звука. Это был космический аналог того, что люди окрестили телевизором. Иногда налетали магнитные бури или просвистевшая мимо комета сбивала сигнал, и все происходившее демонстрировалось с обратной стороны небесного экрана, развлекая людей миражами, которые они принимали за намеренные намеки свыше. Как известно, намеки они стабильно истолковывали неверно. Обычно здесь крутили исторические программы или новинки земной фантастической киноиндустрии, но происходившее в данный момент на экране больше напоминало... – Надо же, давно прямых трансляций не было. Верно — картинка прыгала, безмолвно орала и выражала апогей отчаяния, созданный невиданным хаосом, в котором смешалось все: от потопа до пожара, перемежаемых визгами с огромных сцен современных музыкальных исполнителей. Уроборос мог только предположить, что можно петь с такими зверскими лицами и в таких первобытно-лаконичных костюмах. Примерно так выглядела в стародавние времена охота на мамонта, но мамонты, если не изменяла Уроборосу шутница-память, давно уже вымерли. – Что это там такое происходит? Он даже забыл о своем несчастье, увлеченный представлением, и не заметил, как перед носом замаячила вторая кружка сидра. – Слушай, а ты что тут забыл? Тебе разве не запретили даже близко подползать к плодовым деревьям? – Прогоняешь? Тебе-то легко говорить, ты настолько древний, что про тебя забыть забыли, даже не замечают, что ты свил уютное гнездышко на Дереве Жизни и целыми веками спокойно дремлешь, иногда просыпаясь ради разнообразия, чтобы тут же снова отдать предпочтение грёзам. А меня не шугал только очень ленивый, но теперь-то я могу расслабиться и насладиться зрелищем. Теперь-то мне никто не помешает досмотреть финал этой пьесы. – Финал? Хочешь сказать... – Да, ты проснулся как раз на самом интересном месте. Люди ждали Конец Света, а он все не наступал и не наступал. В результате они настолько разочаровались в расписании важных событий на небесах, что решили устроить себе этот праздник сами. Как видишь, вполне успешно. Уроборос пристальнее присмотрелся к пестрому изображению. Леса полыхали, превратившись в один огромный костер, океаны топили все живое и неживое, но огонь не тушили, ледники устроили гонки по сходу ледяных глыб. Люди, размахивая всем, что попадалось под руки, дубасили друг друга без разбора, а с трибун продолжали верещать политики и поп-звёзды, похоже, соревнуясь в том, кто кого перекричит. Царила такая неразбериха, что сложно было за всем уследить, и в какой-то момент ушибленная недавно голова пошла кругом. Возможно, стоило действительно сказать спасибо упавшему на него яблоку. Не проснись он сейчас, пропустил бы знаменательное событие. Но только Уроборос согласился со словами Змея, как его начали терзать небеспочвенные подозрения. Чужая морда светила таким довольством, пристроившись рядом и смакуя каждый глоток любимого напитка, что Уроборос мгновенно помрачнел и недоверчиво прищурился. — А это не твои ли проделки? Искуситель повернулся к нему и недовольно прицокнул раздвоенным языком. — Вот чуть что, сразу я! И ты туда же. Никакой солидарности к сородичу. — А яблоко? — А что яблоко? — Змей немного замялся и зашипел со всей невинностью, на которую только был способен — морда у него в этот момент была крайне идиотская. — Знаешь же, как скучно смотреть за таким шоу одному, мне нужна была компания. А так бы ты все проспал. Сидру? Уроборос наконец обратил внимание на аккуратно пристроенную рядом на ветке кружку, до краев наполненную легким ароматным алкоголем. Сидр выглядел очень привлекательно и освежающе, а в горле как раз предательски пересохло за столько веков жевания собственного хвоста. Пытаясь отогнать наваждение, Уроборос несильно тряхнул головой. — Да ладно тебе, итак уже никакого равновесия там не предвидится, давай по одной. Искуситель продолжал гнуть свою линию — уж в этом ему равных было не найти. Все его манипуляции Уроборосу были очевидны, однако он не мог не признать доли правды в его словах. Вдали красиво догорала некогда полная жизни планета. — Ты точно не приложил к этому свой длинный хвост? — Сказать по правде... — Уроборосу показалось, что он услышал в голосе Искусителя смущение. Это было настолько неожиданно, что он совсем забыл о завораживающем зрелище и уставился на приятеля в оба глаза. Тот действительно выглядел крайне сконфуженно, и Уроборос вдруг понял, в чем крылся настоящий подвох. — Они и без меня справились отлично. Это было даже немного обидно. Змей несильно всколыхнул остатки сидра на дне кружки — в светлом напитке затанцевали чуть мигающие звезды. Какое-то время он задумчиво следил за устроенным хаосом отражений, пока жидкость не прекратила биться о стеклянные края и все не встало на свои места. — Вспоминаю былые времена. Все ведь и началось с них — с яблок. Так весело было следить, как эти букашки растут и становятся умнее. Но кажется, от знаний и правда одни беды, как думаешь? — не получив ответа от притихшего Уробороса, Змей улыбнулся самой искренней из своих улыбок — в ней сквозила заметная грусть. — А теперь вот, — он допил сидр одним глотком и отставил кружку на ближайшую ветвь. Невообразимой длинны хвост вытянулся на сотни километров вперед и вернулся вскоре, спрятав в кольце самого кончика немного обгоревшее яблоко. — Не люблю запеченые. Может, тебе понравится? — Никогда не пробовал, — признался досадливо Уроборос. Он вдруг подумал, как же много всего упустил в своей жизни. — Все когда-нибудь бывает впервые. Взгляд Змея Искусителя слегка преобразился. Протянутое яблоко приятно пахло, пусть и выглядело не слишком презентабельно, и Уроборосу показалось, что где-то он уже это видел. Много-много лет назад. Но все-таки... Он посмотрел на свой хвост, конец которого скрывался во рту и был, признаться, довольно пресным на вкус. Посмотрел на тихий космос вокруг, равнодушный ко всему произошедшему, и с глубоким вздохом уступил. — Ну и морда у тебя, — Змей Искуситель рассмеялся, наблюдая, как Уроборос удивленно отфыркивается и отплевывается, причмокивает и крутит освобожденным кончиком хвоста, разглядывая его с неподдельным интересом. — И стоило оно скольких мучений? — Возможно. Уроборос неловко перехватил предложенное яблоко, некогда бывшее планетой Земля. Он с любопытством рассмотрел его со всех сторон, но не увидел более ничего необычного. — Мое самое первое яблоко, — не унимался Искуситель, раздражающе вертясь под боком и мешая сосредоточиться своими умиленными комментариями. — Представляешь, какая честь? — Угу, — рассеянно ответил Уроборос, понюхал яблоко и уже было открыл пасть, чтобы попробовать на зубок, но резко остановился. Яблоко смотрело на него двумя недовольными глазами бусинами. Теперь в нем отчетливо зияла ровная дырка, из которой выглядывал возмущенный... червяк? — Ёрмунганд? — голоса Уробороса и Змея Искусителя слились стройным хором на этом имени. Удивлению их не было предела, а сердитый маленький змей выполз из яблока и собственнически обвил его кольцом своего хвоста. — Вот прицепился же именно к этому яблоку. Ладно, кто же знал, что оно червивым окажется, выкинь просто, да и дело с концом. Продырявленное яблоко одиноко улетало в недры космоса. Уроборос и Змей Искуситель, оплетая хвостами ветви Великого Дерева, с удовольствием пили сладкий сидр и наслаждались тишиной. — Жаль, что ты все проспал, было весело. Уроборос задумчиво кивнул, говорить не хотелось. Хотелось пить и любоваться безмолвными красотами вокруг. Голова немного шла кругом уже от алкоголя, а по длинному туловищу растекалось приятное тепло. — Если хочешь, можем повторить. Поменяемся ролями? Я вместо тебя так и быть побуду гордой бесконечностью с хвостом во рту, а ты активно поучаствуешь в развитии нового мира. — Лень как-то, — признался Уроборос. — И то верно, — кивнул понимающе Змей Искуситель. Они чокнулись пивными кружками и в несколько глотков осушили их до последней капли. Где-то над их головами на самой высокой ветке созревал новый плод, готовый в любой момент отправиться в свой долгий увлекательный полет.