вороны

《Входя ко мне, неси мечту, Иль дьявольскую красоту, Иль Бога, если сам ты Божий. А маленькую доброту, Как шляпу, оставляй в прихожей...》 (с) Владислав Ходасевич

утро после "Нашествия" 2006 знаешь, мне кажется, теперь я на всю жизнь запомню привкус боли. всех её самых извращённых форм. она сожгла мне горло - связки обуглились. это конечная. новый нулевой километр. внутри пустота. гематомная чернота. у моей вины перед тобой такой цвет. бездонный, всепоглащающий, убивающий. раз за разом целясь в тебя, я сначала стреляю себе в висок. твоя суть умирает, пытаясь докричаться до моей и защитить саму себя. но. разбитая и уничтоженная ты всегда возвращаешься домой. прячешься за спинами своих парней или улыбками какой-нибудь нежно любимой тобой бляди. но ты возвращаешься. и находишь силы жить дальше. сейчас ты, наверное, уже мчишься в поезде в питер. а я даже курить не могу. я сама как пепел. серая и никчёмная. мёртвая. только мысли ещё добивают последний марш конвульсий - кружатся воронами над тем, что от меня осталось. во что мы с тобой превратились, Свет? как теперь вернуться обратно? /// вечер после "Нашествия" 2006 я слышу пулемётную очередь ударов в дверь. во мне столько алкоголя, что само восприятие звука даётся мне с трудом. нехотя встаю с пола (около минибара, знаете ли, сидеть гораздо удобнее, чем в противоположном от него углу комнаты) и еле-еле начинаю двигаться в сторону двери. голова гудит. хочется курить, лучше что-то покрепче сигарет, и сурганову. причём второе болезненно отзывается мышечными судорогами. её хочу. эту маленькую невозможную стерву. её пальцы. её губы. её шёпот на своём загривке. её засосы на своих ключицах и груди. и чёрт возьми, хочу видеть, как она кончает. слышать, как стонет грудным голосом и умоляет не останавливаться. хочу её всю. тело слушается хреново. но до двери, которая готова рухнуть под ставшими уже монотонными ударами, я всё же добираюсь. лениво открываю её, подготовив артиллерию родного трёхэтажного русского, и обмираю на полувздохе. ха! а говорили бога нет. на пороге стоишь ты собственной персоной. лицо непроницаемое. в грозовых глазах, кажется, то и дело поблёскивают молнии. секунда и ты уже в номере. дверь быстрым движением захлопывается. на мгновение ты оказываешься на коварно близком расстоянии от меня, и я ощущаю отчётливый запах коньяка. но он тут же покидает сознание - мне прилетает нехилый толчок в грудь. батарея выпитого мной алкоголя послушно эвакуирует меня на пол. теперь я смотрю на тебя снизу вверх. гроза из твоих глаз разбежалась по всему твоему лицу, просочилась в голос и вырвалась наружу. - Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, АРБЕНИНА! НЕ.НА.ВИ.ЖУ! КОГДА ТЫ УЖЕ ПРЕКРАТИШЬ ИЗДЕВАТЬСЯ НАДО МНОЙ?! Ты бы ещё ноги прям на сцене перед ним начала раздвигать! Блядь! То, что ты меня не уважаешь, я ещё поняла в 2001-м, когда ты притащила к нам домой какую-то потаскуху и вы умудрились завалиться на кровать, в которой, я, между прочим, спала. Но то, что тебе настолько плевать на всё то, что между нами было, я увидела впервые... ты же знала, что я там... у тебя на глазах выступили слёзы. -... и всё равно. Какая же ты тварь, АРБЕНИНА! Все смотрели на меня, как на подопытного кролика, ещё и Лена с камерой... ЗА ЧТО ТЫ ТАК СО МНОЙ? ты по-прежнему стояла в куртке и продолжала смотреть на меня, сидящую на полу. слёзы бесконтрольно бежали по твоим щекам. ты даже не пыталась их скрывать. твоё дыхание было очень частым. грудь, спрятанная лишь одной тонкой футболкой и раскрытыми полами куртки, призывно вздымалась. моё желание достигло своего апогея. низ живота погрузился в адовую негу, взгляд рассеялся. боясь твоей реакции, я почти стыдливо опустила глаза в пол. по моему лицу пошли розовые пятна - я отчётливо ощутила, что бельё уже мокрое насквозь. что ты со мной делаешь... -Никогда не рвала рубашек, говоришь? Святая простота! Монашка во языцех, блять! Может, тебе напомнить, как ты умудрялась не то что пуговицы у рубашек, молнии у брюк вырывать?! Как умудрялась рвать футболки?! Напомнить те... я не дала договорить. меня попросту уже колотило. поэтому подняв на тебя взгляд, я из последних сил произнесла. - Напомни... ты опешила. - Что?.. - Напомни мне всё. ты рассмеялась. смех был близок к истерическому. я успела испугаться. и не зря. спустя секунду мне прилетела звонкая пощёчина. я рефлекторно схватилась за горящую щёку, к глазам подступили слёзы. казалось, что голова у меня гудит уже не от алкоголя, а от силы твоего удара. но смех стих. твой голос плетью рассёк воздух. в нём не было ни единой мирной ноты. - Попроси меня. ты подошла ко мне вплотную, скинув на ходу куртку. я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. в нос ударил запах твоего тела. я мгновенно переползла из сидячего положения на колени и уткнулась носом в твой живот. твоя рука легла мне на голову, пальцы грубо сжали отросшие волосы. ты, отстранив от себя моё лицо, заставила посмотреть тебе в глаза. жест был вполне невинен. но низ моего живота предательски свело. - Попроси меня, Арбенина. я тебя не узнавала. но желание отложило любые попытки подумать на неопределённый срок. чувствовать твою власть - особая форма кайфа. и я приняла эти правила. - Напомни мне всё. ты потянула сильнее мои волосы. - Проси о том, чего реально хочешь. я судорожно втянула воздух через нос. желание растекалось уже по внутренней стороне бёдер - спортивные штаны между ног были ощутимо мокрыми. - Выеби меня, Сурганова. Напомни всё. - Так-то лучше... всё также держа за волосы, ты помогла мне подняться. наши взгляды встретились. ты как будто оценивающе посмотрела на меня и буквально впилась мне в губы. я же едва стояла на ногах. от возбуждения сносило крышу. мышцы уже растекались от желания. твоя левая рука всё ещё лежала на моём загривке. правая легла на ягодицы. твоё бедро ловко скользнуло между моих ног. я благодарно заскулила прямо тебе в губы и тут же начала, как сумасшедшая об него тереться. но этого было мало. ты не разрывала поцелуй. хотя поцелуем это было назвать сложно. ты трахала мой рот, не давая даже малейшего шанса перехватить инициативу, только иногда пропуская немного воздуха, чтобы успеть посильнее укусить мою нижнюю губу. очень скоро на ней выступила кровь. но меня это не волновало. я была в нескольких секундах от яркой, желанной вспышки. ощутив это, ты начала аккуратно подталкивать меня к стене. как только моя спина столкнулась с её поверхностью, твоя левая рука переметнулась с моего загривка на шею. бедро ты деликатно отобрала. правая рука замерла на моей промежности. левая ладонь усиливала хватку. меня трясло от желания. но почувствовав, что дышать становится труднее, я подняла на тебя испуганные глаза. твоё лицо исказилось новыми слезами. но тиски вокруг моего горла становились всё опаснее. ты зашептала: - Чего ты, блять, от меня хочешь, Арбенина? Что тебе нужно? На хрена ты меня столько лет изводишь? Ты ж меня сама прогнала? Обнулила главную мразь в своей жизни! Только что-то ты до сих пор стонешь рядом со мной, как последняя шлюха. Поэтому ответь мне на вопрос. Что тебе, сука, от меня нужно?! Чего ты хочешь?! твой голос перемешался с плачем. а рука на моей шее не прекращала сжиматься. перед глазами у меня поплыли какие-то круги. я смогла лишь просипеть: - Просто. возьми. меня. Сурик.. слёзы всё ещё скользили по твоим щекам. ты резко убрала пальцы с моего горла. я захрипела и закашлялась. ты помедлила пару секунд. и снова поцеловала. я чувствовала вкус твоих слёз, ловила каждый твой вдох. твоя правая рука пробралась под мою футболку и сильно сжала сосок. я застонала, не в силах больше сдерживать себя. стон был откровенно блядским. от тебя это не укрылось. даже твои слёзы тебе не помешали. - Какая же ты всё-таки блядь... эти слова были сказаны аккурат в мои окровавленные губы. ты плакала и всё равно продолжала измываться надо мной. но мне было уже всё равно. хотелось одного. кончить. жаль, сдаваться всегда было против моих правил, и я облегчённо выдохнула. - Твоя блядь, Сурганова... - Вот именно. после этих слов твоя ладонь соскользнула под резинку моих штанов. коснувшись мокрого белья, рука замерла. ты больше не плакала. лишь упорно смотрела мне в лицо. - Хочешь меня, Арбенина? твоя ладонь сделала круговое движение. и ещё одно. и ещё... я не могла говорить. голова гудела в третий раз за последние... сколько? час? два? больше? всё живое сузилось до кончиков твоих пальцев. я лишь сильнее раздвинула ноги. - Жалкая, жалкая блядь... хотелось возразить. но я не могла. ты подождала ещё несколько мучительных мгновений и, отодвинув промокшую ткань белья, вошла. я, кажется, закричала... помню четыре твоих пальца, череду крепких, глубоких толчков. свой скулёж и то, как выкрикнула твоё имя, когда меня наконец захлестнул долгожданный оргазм. твоя ладонь практически сразу исчезла. я осела по стенке на пол. в голове стало пусто. снова заболела щека. ты молча продолжала стоять. потом также молча подняла с паркета куртку и направилась к выходу. я попыталась тебя позвать, но язык почему-то не послушался. я наклонилась, чуть не упав, в твою сторону, всё ещё сидя на полу. ты обернулась. - Знаешь, Арбенина, ты за всё время нашего знакомства научилась первоклассно делать лишь одну вещь... я вылупила непонимающие глаза. ты перехватила мой взгляд и усмехнулась. -... ооо, нет. Не обольщайся. Хотя твои блядские замашки, бесспорно, вне конкуренции. Но есть кое-что помощней. То, в чём ты превосходишь всех остальных... ты снова замолчала и смерила меня надломившимся от боли взглядом. - ... ты будишь во мне чудовище. И сама кайфуешь от этого. Но это, видимо, уже у тебя такая привычка. Вредная, наверно, но с ней явно можно жить. Так что главное, не болей!.. я даже не успела попытаться что-нибудь тебе ответить. дверь скупо захлопнулась. стало чертовски больно. и очень страшно. ведь за всё это время ты ни разу не назвала меня по имени. даже его полной нелюбимой тобой формой. я провалилась в сон прямо на полу. это конец...