Достопочтенный дракон

Хуайша приятной тяжестью лежит в руке, словно ее продолжение. Чу Ваньнин удобнее перехватывает меч и поднимает его, глядя в насмешливые глаза зверя перед собой. — Нападай. Дракон клыкасто ухмыляется в ответ. Его пламенный взгляд выразительно оглаживает тело Чу Ваньнина. Слегка похудевшее и ещё не вполне оправившееся после полученных ран, но не утратившее своей силы. Обнаженная грудная клетка обхвачена белоснежными бинтами, ими же стянуто и предплечье. Однако перевязь не ограничивает свободу движений Ваньнина, не умаляет их кошачьей грации. Даже хрупкость ядра не мешает мощным потокам духовной энергии струиться сквозь поджарое тело и сталь меча, золотым сиянием соединяя их в единое целое. Таков любимый противник Тасянь-цзюня. Они срываются с места одновременно — дракон и человек. Чу Ваньнин наносит череду быстрых ударов, и Хуайша звонко бьётся о черную чешую, как о железный доспех. Дракон в ответ на это мотает головой, будто отгоняя назойливую муху, и обрушивает лапу на человеческую плоть. Чу Ваньнин с лёгкостью уворачивается от когтей, тут же нападая вновь — и вновь отступает перед клацнувшей совсем рядом пастью, с невероятной скоростью вращая клинок, и Хуайша поет в его ладони, и ярко сияет янтарный взгляд. Он смотрит, как дракон широко расставляет передние лапы и припадает к земле всем своим гибким телом — а в следующий момент едва успевает отскочить в сторону, пружинисто оттолкнувшись от земли обеими ногами. Поток горячего воздуха из ноздрей зверя не касается кожи Чу Ваньнина, но дракон ловит его иначе. Огромная лапа легко подбрасывает человеческое тело, играя, как щенок с мячиком; виртуозно не затрагивая когтями, прокатывает его меж изогнутых чешуйчатых пальцев, забавляясь. Чу Ваньнин взмывает ввысь, барахтаясь в воздухе под весёлый хищный рокот, и шипит рассерженно, когда рукоять меча выскальзывает из ослабевших пальцев. Дракон небрежно отбрасывает духовное оружие в траву, словно иголку, и широко скалится, готовый объявить себя победителем. Рано. Вспышка золотистого света заставляет зверя зажмуриться, возмущённо заворчав. В тот самый момент лапу дракона окольцовывает сверкающая лоза, а Чу Ваньнин изворачивается всем телом от растопыренных лап и откатывается по земле. Он тут же вскакивает на ноги. Лицо его, против обыкновения, сейчас менее всего похоже на лицо мифического небожителя — по-прежнему прекрасное каждой своей чертой, оно лишено мраморной бесстрастности. Щеки его полыхают ярким румянцем, выдавая кипящий в крови азарт, а волосы небрежно рассыпались по плечам. Отозвав Тяньвэнь и коротко хлестнув ею по траве, он сжимает другой рукой рукоять Хуайши. Несколько мгновений он стоит напротив дракона, гордо подняв голову и глядя без страха в пламя чужих глаз, словно воинственное божество, встретившие своего давнего врага. Но они не враги друг другу. — Достаточно, — говорит Чу Ваньнин, обращаясь к дракону. Тот протестующе, капризно ворчит, укладывая голову на передние лапы. Чу Ваньнин мягко улыбается и, протянув ладонь, гладит его по носу. — Твой учитель голоден, и ты явно тоже. Мы продолжим позже, хорошо? Дракон закатывает глаза и выразительно что-то рычит, прежде чем раствориться в густом тумане, мгновенно заполонившем лесную опушку. В следующий момент высокий мужчина с красивым, но очень недовольным лицом подходит к Чу Ваньнину и сгребает его в объятия. — Этот достопочтенный дракон проиграл только потому, что сражался голодным! — восклицает он, и в этом голосе отчётливо звучат отголоски рычания. — Конечно, Мо Жань, — покладисто соглашается Чу Ваньнин, нежно улыбаясь и поглаживая своего дракона по длинным распущенным волосам. Тасянь-цзюнь смотрит на учителя прищуренным взглядом, сомневаясь в его искренности. Но Чу Ваньнин смотрит на него с безграничным теплом, так что, не найдя доказательств своим подозрениям, Мо Жань сразу утихает. — Дракон может отвезти тебя домой, — благосклонно предлагает он. Чу Ваньнин думает про свистящий холодный ветер в небесной вышине, про маленькие домики деревни близ горы Наньпин далеко внизу — и нервно сглатывает. — Я... хотел бы прогуляться с тобой в человеческом облике. Рука Тасянь-цзюня — зловещая лапа, когда-то сметавшая мир заклинателей с лица земли — мягко берет в свою теплую ладонь подмерзшие пальцы Чу Ваньнина, укрывая их. — Тогда пойдем, Ваньнин. Этот достопочтенный дракон отведет тебя домой.