ласковый май

май — это даже не месяц. это одна длинная тоскливая неделя перед каникулами. сейчас, в четыре часа, пока все спят, минхо собирает рюкзак. сэндвичи, термос с черным виноградным чаем, теплый безразмерный свитер с тремя кошками на груди - сунидунидори. этих же сундундо минхо на прощание целует и тихо прикрывает дверь, вываливаясь наружу. майский ветер уже теплее, не так холодно, как в апреле, но все ещё чувствуется запах мелкого дождика, что пронёсся ночью над городом. пятнадцать минут быстрых кошачьих шагов и минхо ищет свой автобус на остановке. ехать нужно долго, поэтому он выбирает место у окна, застёгивает ветровку, и обнимая рюкзак, засыпает снова. просыпается минхо только когда чувствует, что размеренного шума езды больше нет, а в плечо ему уткнулся кто-то пушистый. по-честному, из пушистого в нём только осветленные волосы, парень сидит в одной футболке и во сне обнимает минхо за руку, укрытую тёплой ветровкой. минхо вздыхает. но ничего не меняет. он оглядывается по сторонам и прислушивается к тому, о чем говорят другие пассажиры. незапланированная остановка в связи с поломкой. нужно либо ловить попутку, либо переночевать прямо в автобусе. минхо не хочет на попутку. и к отцу в другой город он пока тоже не спешит. недалеко от места, где автобус заглох, стоит заправка, значит всё уже в целом удобно. осталось только выпутаться из цепких лап существа рядом и можно размять ноги снаружи. лапы у существа длинные. и пахнет оно лавандой и цитрусовыми. а ещё мерзнет. минхо снова вздыхает, достаёт свитер с сундундо и накидывает на соседа. прислушивается — дышит существо ровнее и спокойнее. заряд на телефоне – возраст минхо. ненадолго хватит восемнадцати процентов. минхо останавливает себя от третьего вздоха и старается аккуратно выпутаться из холодных лап. как только ему удаётся это, парень всё же просыпается только лишь для того, чтобы нахмурить брови, крепче обнять свитер и прищуренно зыркнуть на минхо. совсем не этого заслуживает такой заботливый ли. — ли минхо. на тебе мой свитер, верни как согреешься. спросонья существо только кивает и с немым вопросом смотрит на пассажиров и в окно. третий вздох всё же раздаётся. — у нас поломка. можешь ловить попутку или ждать до завтрашнего утра. а теперь подвинь свои острые колени и дай мне вылезти. неловко и шумно, но минхо наконец выбирается с сиденья и направляется к выходу из автобуса когда слышит своё имя. мягко так, сонно и пушисто. — мин-хо. хван хёнджин, спасибо за кошачий свитер. минхо не оборачиваясь по кошачьи улыбается, кивает и спускается на дорогу. хён-джин. дальше день немного слипается в одну липкую медовую тянучку. минхо слоняется туда сюда, предупреждает отца и маму, кормит котов на заправке и тратит последние проценты заряда на японские ost-ы. телефон окончательно выключается в два часа дня, впереди ещё такой долгий путь, а из развлечений только сэндвичи и всё. даже погулять не с кем, а одному совсем тоскливо. сейчас бы с ликсом, хани и сынмином сидеть в гараже и слушать демки трирачи, пока тучаны возятся в магазине бана, а чонин спит под вентилятором. из мыслей мягко выталкивает голос хёнджина. парень подбегает, держа в руках свитер минхо и зовёт его снова чётко разделяя имя на две части. хёнджин высокий, выглядит взрослым, пока не посмотришь ему в глаза. а минхо туда и целит. — минхо-хён будет вернее. — ворчит, ловит брошенный хваном свитер и складывает его в рюкзак. а потом встаёт, отряхивает штаны и уходит. хёнджин мнётся на месте немного, а потом подбегает и оскорбленно бубнит: — с чего бы мне звать тебя так, может я старше. минхо снова пялится хвану в глаза до тех пор, пока тот своими не забегает и спокойно отвечает. — мне 19 в октябре уже. — хёнджин тихо вздыхает, а минхо довольно скалится. — ладно, хён-джин, свободен. я сейчас к морю спускаюсь. собираешься пыхтеть рядом – со мной нельзя. хёнджин фыркает, по-доброму так и обгоняет ли, спускаясь по травянистой наклонной. а потом они почему-то всё-таки гуляют вместе. минхо делится сэндвичами и чаем, а хёнджин - кислыми червячками, окончательно убеждая ли в том, что готовиться к поездкам совсем не умеет. чай и сэндвичи заканчиваются и теперь минхо хочется съесть хёнджина. особенно когда он улыбается. хван много говорит, хотя до самого вечера молчал, сейчас он рассказывает обо всем на свете. о том, как вкусно пить вишневый сок в мае, о своей собаке, о баскетболе, школе, о соревнованиях, на которых ему нужно быть послезавтра. минхо любуется. бездумно, с немного расслабленной улыбкой на лице. он ненавязчиво пробирается к хёнджину ближе и ближе, хотя со знакомства прошло от силы часов десять. сначала греет вечно холодные руки хвана в своих карманах и по совпадению тёплых ладонях, потом, якобы уставший, уговаривает прилечь на песок у берега, кладёт голову хёнджина на свои колени и с восторгом гладит и чешет за ушком. хван пусть и не кот, но от тёплых ладошек минхо жутко уютно и просто хо-ро-шо. да и разве увидятся они после ? тут, на берегу шумного искристого моря можно вести себя как захочется. не настолько конечно, чтобы целовать запястье минхо, когда оно оказывается слишком близко к губам, но хёнджин старается вести себя так, словно не довёл ли до мурашек. минхо в ответ губами мягкими, пахнущими виноградным чаем, оставляет поцелуй на щеке. в расчёте. до рассвета они говорят о звёздах, звёздных котах, молоке, наколенниках и чайках. много о чём, пока глаза хёнджина не слипаются и он не засыпает, вновь обнимая за руку ли. а минхо не знает влюбился ли. но одна мысль о том, что завтра придётся отпустить руку хёнджина, кажется колючей и холодной. у них с джином ведь термодинамическое равновесие — тёплые лапы с холодными. восторг. на утро за хёнджином заезжает тренер, минхо доезжает до дома без происшествий, проводит пальцами по поцелованному запястью и расстроенно осознает. май подарил минхо хёнджина. и тут же отобрал.