Букет сирени и подсолнухов

Цукаса нервно теребит край белого пиджака, посматривая по сторонам, пытаясь увидеть среди толпы людей рыжую макушку и яркие зелёные глаза; услышать музыкальные шаги, которые каждый раз будто бы отбивая какой-то свой ритм или мелодию. Лео опаздывает. Цукаса тяжело вздыхает, убирая алую чёлку за ухо. Всё в порядке. Лео всегда опаздывает. Он ведь даже сегодня проснулся не по будильнику, а только после десятого звонка Короля, который хотел убедится, что его ненаглядный рыцарь точно встал и точно не опоздает. Знал бы он, что в итоге Лео всё равно опоздает — однозначно бы приехал к нему домой и сам лично собрал его. — Суо~! — звонкий голос Цукинаги, кажется, был бы слышен даже, если бы сейчас играла музыка на всю улицу. Парню стоит повернуть голову и он тут же видит своего партнёра, который машет ему рукой и подбегает ближе. Суо раскрывает руки, готовый его поймать в объятия и привыкший к тому, что Лео любит на него набрасываться. Что композитор тут же и сделал — он прыгает на Цукасу, обнимая его за шею, почти что радостно мурлыча. Цукаса иногда думает, что Лео кот. — Прости-прости-прости! Я правда ставил будильник! — несколько виновато смотрит Цукинага и теперь уже Королю кажется, что его партнёра либо подменили пришельцы, которые так любимы им, либо в нём внезапно проснулась совесть… И честно, Цукаса бы больше поверил в первое, чем во второе. — Всё хорошо, Лео-сан. Я подозревал, что такое случится, — кивает он в ответ, обнимая композитора посильнее, чтобы прижать к себе, уткнувшись носом куда-то ближе к шее. — Хей! Щекотно! Прекрати! — в ответ он слышит лишь звонкий смех и то, как его пытаются согнать с плеча, чтобы не дышал в шею. — Простите, я не удержался, — короткая улыбка трогает губы айдола и он выпускает парня из своих объятий. — Я сколько раз говорил тебе оставить в стороне это вежливое обращение? Суо~, ты уже давно выше меня статусом! — хмурится Лео, ставя руки на талию и дуя свои щёки, словно не он тут опоздал и не его стоило бы отчитать. Честно, в такие моменты он напоминал ребёнка. — Кхм, Sorry, всё ещё не могу привыкнуть, — теперь уже виновато улыбается Король. Его рыцарь слишком давно говорил ему, чтобы отставлял в сторону вежливое обращение, потому что они друг другу не чужие люди. Но Цукаса просто не мог иначе. Для него Лео был чем-то настолько важным и драгоценным, что его хотелось выделять. Каждый день своей жизни. Поэтому он обращается к нему «Лео-сан», а не как к остальным «-семпай». Он с самого первого дня в Knights выделял этого человека. И он знает, что для Лео это тоже важно. Что он всегда хотел быть кем-то особенным, чтобы его выделяли. От таких мыслей Суо тихо усмехается и в очередной раз осознаёт, что им было суждено тогда столкнуться на Суду и пройти этот путь, чтобы в конечном итоге просто быть вместе. — Пошли! — тянет того за руку Цукинага, из-за чего аловласый чуть не клюёт носом, но идёт за композитором. Его лёгкий шаг заставляет снова забыться в своих мыслях всего на пару секунд. Его возлюбленный ведь наверняка сейчас переполнен вдохновением и хотел бы писать на всём подряд, лишь бы не забыть ту самую мелодию, которая застряла у него в голове. Наверняка что-то нежное и плавное, потому что на их свиданиях зачастую Лео это и писал. — Лео-сан, ва-, кхм, тебе не будет холодно? — обращает внимание он на то, что рыжеволосый только в одном кроптопе, кое-как закрывающий живот, и белых брюках. Ему казалось, что сегодня будет прохладнее, но, по сей видимости, этот дурак снова не обратил внимания на то, сколько градусов и действовал по принципу «Я вижу солнце — значит одеваюсь полегче»? — Неа! Это я тебе должен задавать вопросы! Не будет ли тебе слишком жарко?! — вопросительно смотрит Лео, будто бы у него спрашивают какую-то глупость или то, что Цукаса излишне волнуется. — Мне бы не хотелось, чтобы тебя продуло. К тому же, ещё слишком прохладно для того, чтобы ходить в такой Clothes, — качает головой, держа его за руку и продолжая идти по парку. Они оба знают эту дорогу. Они могут пройти по ней чуть ли не вслепую. Слишком уж часто их свидания были именно в этом парке, где никто не обращает внимания на двух айдолов, которые пытаются притаиться в тишине и остаться наедине хотя бы немного. Тяжело быть медийной личностью и при этом не вызывать ажиотаж среди фанатов такими прогулками. Как хорошо, что Лео даже на сцене ко всем прилипает и мало кто обратит на то, что он ходит за руку с Цукасой. — Лео-сан, — чужую руку сжимают чуть сильнее, будто бы пытаясь обратить внимание на себя, но Цукинага знает, что этот жест для того, чтобы убедиться, что композитор никуда не сбежал. — М? А! Смотри, Суо~! В этом году сирень зацвела куда раньше обычного! — тонкие, немного израненные пальцы, с мелкими шрамами, указывали в сторону их тайного и уютного местечка. — Сирень ведь это основа твоего нового костюма от Продюсера? — Угум, — только и может коротко кивнуть глава семьи Суо, завороженно смотря на распустившуюся фиолетовую сирень. Как ветер иногда срывал пару цветков, которые потом кружились в воздухе и предавали их месту ещё больше очарования. Они нашли его совершенно случайно. И тоже в тот период, когда цвела сирень. Тогда эти цветы и зелень закрывали их от глаз и они могли насладиться обществом друг друга. Просто стоять, дарить немного нежности, которой так не хватало в рабочее время. Цукасе порой настолько сильно не хватало касаний Лео, что он ощущал, как задыхается. Хотелось чаще касаться чужих рук, целовать костяшки, обнимать или просто сидеть рядом, наблюдая за тем, как композитор увлечённо пишет новую песню для их юнита, называя своим очередным шедевром. Каждая песня гениального композитора Цукинаги Лео была шедевром. Лео ведёт его дальше, отпускает руку и подбегает к дереву, чтобы покружиться среди цветов и вдохнуть их запах. Этот образ Цукинаги так идеально вписывался в данную обстановку, что Суо хотелось запечатлеть этот момент на камеру или навсегда выжечь в своей памяти. Этот солнечный человек, в белой одежде с принтом подсолнухов, с яркими зелёными глазами и рыжими волосами… Захватывало дух. Он выделялся среди фиолетовой сирени, но был так прекрасен, словно кто-то около кустов сирени посадил ещё и кучу-кучу подсолнухов, которые цветут и тянутся к солнцу. Если бы это было так, то Цукаса бы назвал себя подсолнухом, который тянется к единственному солнцу в своей жизни. — Лео-сан, — подходит он ближе, нагибаясь, чтобы ветка не попала ему по лицу, и касается чужой щеки, проводя по ней большим пальцем, пока зелёные глаза не взглянут в фиолетовые. — М? ~ Я тебя внимательно слушаю, О-сама~. Неужели у тебя есть какой-то приказ для своего рыцаря? — ехидная улыбка не сходит с лица айдола, играя, словно они всё ещё стоят на сцене и должны вести себя как верные рыцари для своих принцесс. — Приказ? Разве я вам когда-то приказывал, Рыцарь-сан? Мне кажется, что всё это время только вы и приказывали мне. И моему сердцу, — Цукаса щурит глаза, легонько улыбаясь, и подловив это игривое настроение Лео. — Вахаха ☆. Станцуем, я и ты? — будто бы возвращает он ему фразу с Реквиема, ставя свою кисть на чужое плечо и беря за руку. — Yes. Споём, ты и я, * — одна рука мягко берёт другую, а вторая касается талии рыжеволосого, словно они прямо сейчас закружатся в танце с песней, которая известна только их сердцам. Их шаги хаотичные, чем-то напоминающие медленный вальс, но всё же были нечто иным. Чем-то, что характеризует их двоих. Что-то, где ритм задаёт Цукинага и Цукаса просто пускается за этой мелодией, ведя своего партнёра в танце, кружа его, мягко касаясь и обратно забирая в свои объятия танца. Рыжеволосый звонко смеётся, когда его прижимают к стволу дерева, за которым они спрятались. У них обоих кружится голова, но они выглядят такими счастливыми и немного взлохмаченными. Лео улыбается, когда смотрит в фиолетовые глаза напротив, касаясь чужой щеки, когда к нему наклоняются ближе и утягивают в поцелуй. Такой нежный и скромный, словно Цукаса пытается донести через него все чувства, которые его переполняют. То, насколько сильно он любит человека перед ним. Цукинага целует в ответ, улыбаясь сквозь поцелуй. У него обветренные и сухие губы, которые хотелось зацеловать. Возможно, будь воля Суо, то он бы никогда не отпускал парня из своего плена, чтобы целовать и обнимать его. Настолько нежные чувства в нём вызывал композитор, что когда-то этот юный мальчишка, который только поступил в Юменосаки, совсем не понимал, что с ними делать и как их побороть. — Я люблю вас, Лео-сан, — тихий шепот, который услышит только тот, кому и назначалась эта фраза. — Я тебя тоже, Суо~, — мурлычет композитор, оставляя ещё несколько поцелуев на чужих губах, притягивая айдола к себе ближе. Только для того, чтобы продолжить наслаждаться этой нежностью, моментом, когда они могут остаться одни. Чужие руки опускаются на его талию и его обнимают, прижимая к себе настолько бережно, словно Лео и вправду состоял из хрусталя и мог рассыпаться даже от дуновения ветра. Но Цукаса знает, что его любимый сильный человек, который через многое прошёл и смог это преодолеть, что он не разобьётся от одного неправильно слова. Всё это ему прекрасно известно, но от этого уделять ему меньше нежности и осторожности не хотелось. Ветер усиливается, трепля волосы обоих парней, цветы сирени, листья и траву. Иногда он был таким сильным, что заставлял Цукинагу ёжиться или тихо хихикать от того, как чужие волосы щекотали щёки. Ему так не хотелось прерывать этот момент и оставаться в нём подольше, потому что он слышит чужое сердцебиение. Он слышит, как оно отбивает своё собственный ритм и мелодию, которую хотелось записать. Записать и превратить это в ещё одну сольную песню Цукасы, который после будет выступать с ней на публику перед фанатами. Лео слышит мелодию души Цукасы. Суо отстраняется от него, совсем немного, чтобы их губы оставались в пары сантиметрах, внимательно смотря в зелёные глаза напротив. Он аккуратно убирает рыжую прядку за ухо и оставляет ещё один поцелуй на щеке, тыкаясь в неё носом, словно слепой котёнок. — Ни одна мелодия не будет лучше той, которую я слышу от тебя, — шепчет Лео, совсем не зная, как правильно изобразить свои чувства, как обычно прибегая к языку музыки. Но человек рядом с ним потратил несколько лет на то, чтобы понять этот язык. Поэтому он не боится, что его неправильно поймут. — Каждая ваша Melody прекрасна, Лео-сан, — качает головой, будто бы не согласный с утверждением гения. Но сощуренные глаза и тёплая улыбка говорили о другом — Цукасу ужасно радовали такие слова. Словно Лео выделает его точно также, как он выделяет его в своей жизни. — Пх… Пхахахаха! Знаешь, Продюсер правильно выбрала для тебя сирень. Она тебе очень подходит, — заливается смехом Цукинага, прикрывая часть лица рукой, а после, под недоуменный взгляд Суо, вытягивает свою руку, чтобы стряхнуть с чужих волос цветы сирени. — Думаю, будет упущением, если ты ни разу не скомбинируешь сакуру и сирень, — рука немного задерживается в алых волосах, словно бы он сейчас гладил обычного кота, который требовал ласки или увязался за ним на улице. Возможно, в некоторой степени Цукасу и можно было таким посчитать. — Ты так думаешь? Я бы хотел скомбинировать сирень с подсолнухами, — качает головой в ответ, прикрывая глаза, пока его волосы растрепали, а потом приводили в порядок. — М? Суо~, неужели ты знаешь язык цветов? — снова ехидно подмечает Цукинага, посмеиваясь. — Ах… Немного изучал, Sorry, — кашлянув в руку, Цукаса отводит взгляд в сторону, пока не заостряет внимание на упавшую ветку сирени. Он наклоняется к ней и поднимает, крутя веточку в руке, после чего убирает её за ухо Лео, в том месте. где он уже ранее убирал его пряди волос. — Это моё признание. Я отдаю тебе своё сердце, — прикрывает глаза, улыбаясь. — …Пф. Ты безнадёжный романтик, — улыбается композитор, прикрывая глаза в ответ, но беря его за руки. — Вы знали, с кем разговариваете, — несогласно качает головой айдол, перехватывая чужую руку. Цукаса наклоняется, убрав одну руку за спину, и оставляет поцелуй на чужих костяшках, задерживаясь на безымянном пальце, и тихо шепчет: «Это моё обещание нашему будущему» Лео неожиданно для себя смущается и отводит взгляд в сторону, не зная, как на это реагировать. он привык к тому, что Суо показывает свою сторону рыцаря только на сцене, а не к нему лично, поэтому не понимает, какую реакцию выдать. — Сегодня и отныне вы будете моим драгоценным принцем. И каждая песня будет адресована вам, — он снимает свой белый пиджак, чтобы накинуть на плечи Цукинаги, зная, что тот, вероятно, скоро начнёт замерзать. — Вы именно тот, кого я вижу перед собой каждый раз, когда стою на сцене. — …Обязательно повтори мне это позже. Твои фразы вдохновляют меня, — прикрывает глаза рыжеволосый, тихо напевая какую-то мелодию, которая теперь крутится в его голове. Он не хочет её забыть. Хочется, чтобы потом Цукаса повторил свои фразы… Не только для песни. Потому что этот рыцарь до мозга костей знает, что именно нужно сказать бывшему Королю. — Фуфу. Как скажешь, Лео-сан, — кивает он, протягивая ему свою руку, чтобы переплести их пальцы и оставить поцелуй на носу. — О-сама, вы слишком красивы сегодня. Если бы вы не были Королём, я бы посадил вас за кражу моего сердечка, — тихо смеётся Лео, резко вытягивая Цукасу из потаённого места, чтобы пройтись по парку и, вероятно, где-нибудь засесть и перекусить. — Э? Лео-сан, откуда ты набрался таких фраз? — недоуменно-смущённо смотрит на него Король, послушно идя следом. — Это мой секрет, — приложив указательный палец к губам, Цукинага улыбается. Не только же Королю смущать своего рыцаря. Этот рыцарь тоже хочет сделать своему правителю парочку комплиментов. Потаённое место с цветущей сиренью остаётся позади. Они обязательно придут сюда ещё, чтобы побыть вместе. Обязательно устроят тут пикник, который будет сопровождаться бегом Цукинаги от Суо, их смехом и валянием на траве под лучами солнца.