Человек-ребенок

***

Одинокая, пустая, холодная квартира. Вокруг стоит мёртвая, даже пугающая тишина. За окном светит доброе, ласковое солнышко, но его лучи не попадают в квартиру, так как им преграждают путь жалюзи, которые в данном месте всегда опущены вниз. Если бы вы решили пройтись по этой квартире, то решили бы, что её хозяин — какой-нибудь бедный, без остановки употребляющий алкоголь человек. Мужчина, который здесь жил (хотя громко сказано — «жил»), на ваше удивление не будет таковым являться. Этот мужчина и сейчас сидит у себя в серой комнате, где царит невообразимый беспорядок. Сразу, что вам бросится в глаза среди этой мрачной атмосферы — лист бумаги, стоящий на деревянном мольберте, разрисованный самыми разными цветами — там были и нежно-розовый оттенок лепестков самых хрупких роз; ярко-алый — как пламя, охватывающее всё вокруг своими мощными языками; зеленый, похожий на свежую, высокую траву в летнем поле; лазурный, цвет высоких и недоступных небес. Вся эта палитра цветов была собрана в один комочек, а вокруг этого комочка — сплошной чёрный цвет. Это создавало явный контраст, и какой-то невероятный смысл был сокрыт в этом на вид незамысловатом рисунке. Всё это на листе сливалось в едином мире, таком, который понять только одному мужчине, обладателю этой картины — Арсению. Он сидел, склонившись над листом бумаги, и с особой нежностью, подобной матери, лелеющей ребёнка, делал штрихи кистью, доводя свой шедевр до конца. Арсений хотел учесть любой самый маленький недочёт, хотел заполнить краской каждый кусочек бумаги, хотел сделать свою работу идеальной. Спустя пару часов такая, казалось, лёгкая работа была выполнена. В центре палитры цветов теперь красовалось человеческое лицо. Оно было похоже на детское — с большими ушами, кудрявыми пшеничными волосами, ровными скулами, большими ресницами. А самое главное было в этом лице — невероятные зелёные глаза, которые смотрели, казалось, с радостью и стремлением узнавать что-то новое. Арсений положил кисточку на табуретку, стоящую рядом. После этого он открыл рот, чтобы сказать что-то, но слова из его груди стали вырываться хрипами из-за многодневного молчания. Тогда он тряхнул грязными волосами и откашлялся в кулак. Наконец, голос пришёл в нормальное состояние, и он произнёс: — Эту картину я назову «Человек-ребенок». Одному Арсению известно, к кому было обращено это сведение, ведь в квартире не было никого, кроме самого мужчины и разве что тараканов на кухне. — Это одна из лучших картин, которые я когда-либо рисовал. Голос Арсения был прерывистым и полным непонятной тоски. Глаза его смотрели прискорбно, он явно думал о чём-то своём. Мужчина тяжело вздохнул и взял в руки лист. Дойдя до стены над своей кроватью, он повесил картину а гвоздик, торчавший там, и отошёл, чтобы полюбоваться полученным результатом. — Прекрасно! Genial, Arsenio! Арсений произнёс это несколько раз, задумчиво разглядывая портрет, а затем ушел в ванную. Вымыв руки от краски, он пришел обратно и заваливалился в постель, даже не обратив внимания на ужасный беспорядок на рабочем месте, да и в квартире вообщем.

***

Паренёк, на вид возраста около 19 лет, проснулся рано утром, чтобы поскорее собрать свои вещи и переехать в новую квартиру, которую родители специально приобрели для сына. Юноша радостно бегал по дому, дрожащими от предвкушения руками хватал вещи, которые попадались ему под руку, и запихивал их в рюкзак. Остановившись перед входной дверью вместе с чемоданом в тонкой руке и рюкзаком на плече, он поправил свои кудрявые пшеничные волосы и посмотрел на родителей яркими зелёными глазами. На щеках парня блестели слезы радости и грусти одновременно — вроде вот она, не так уж и далеко, самостоятельная, взрослая жизнь в своей квартире, но как же его мама и папа?.. Паренёк душевно распрощался родителями и вышел на улицу. Вдохнув прохладный утренний воздух, он подумал, что теперь его ждёт другая жизнь. Новая. И наверняка не менее интересная. Радуясь своим же мыслям, он в припрыжку побежал к уже ожидающему такси.

***

Арсений проснулся в пять утра от кошмарных снов, которые не давали покоя уже долгое время. Он давно привык к такому. Он давно привык чувствовать себя мёртвым. Если не физически, то морально уж точно. Он не помнил, когда и в какой момент в его жизни была поставлена точка, и его мир сомкнулся вокруг листов бумаги, кисточек да красок. Хотя нет, припоминал. Алёна. Та самая девушка, которая заставила поверить мужчину в настоящее счастье и которая вместе с этим же беспощадно разбила эти мечты в один миг, покинув жизнь Арсения навсегда. Мужчина нервно улыбнулся. Он вспоминал, как не выдержал и махнул на свое здоровье рукой. Арсений запустил своё состояние до того, что ему страшно было показаться на людях — на щеках давно небритая щетина, под глазами огромные мешки, волосы немытые уже несколько недель. А глаза. Когда-то ярко голубые, как океан, а ныне — лишь серо-голубые бездонные ямы, не выражающие никаких эмоций. Арсений сидел на кровати в своих раздумьях, сцепив руки в замок и уставившись угрюмым взглядом в стену напротив. Прошёл час. Прошел и следующий час — и теперь ранее мёртвая тишина в квартире разрезалась свистом летащих на пол тарелок, которые разбивались на крупные осколки, звоном падающих вилок и ложек и всего остального, что находилось на столе.

***

Паренёк стоял перед дверью новой квартиры. Своей личной квартиры. От этой мысли по коже пробегали мурашки, а юноше так и хотелось прыгать на месте от радости. Вскоре он уже вовсю хозяйничал в новом месте жительства — в шкафу постепенно начал выстраиваться ряд чистой одежды разнообразных цветов, в спальне уже застелено постельное бельё, лежали личные вещи, а также толстые тетради с конспектами по учёбе, в холодильнике на кухне появился хоть какой-то набор продуктов. Паренёк внезапно услышал знакомую трель, которую издавал телефон. Поспешно он взял гаджет в руку и ответил волнующейся родительнице. — Антоша! Ты доехал? У тебя всё хорошо? Паренёк, названный ласковым «Антоша», улыбнулся и с восхищением начал перечислять матери интерьер квартиры, его большую площадь и ещё много всего. Родительница внимательно слушала рассказ и смеялась, когда её сын уж слишком эмоционально благодарил ее за такой невероятный подарок. Через некоторое время разговор всё же закончился, и Антон пошёл на кухню, чтобы сварить себе хоть что-то из еды. Обнаружив пачку макарон, паренёк обрадовался и стал подготавливать своё рабочее место. Но вся его радость обломалась, когда он обнаружил, что соли в доме не оказалось. Однако Антон не стал отчаиваться и взял какую-то небольшую стеклянную банку, надеясь выпросить соли у соседей. Также можно сделать, верно? Не в магазин же идти, который довольно далеко отсюда. Антон закрыл дверь квартиры за собой и зашагал по лестничной площадке. Вокруг пахло никотином, отчего носик юноши брезгливо сморщился. Он дошёл до двери соседней квартиры. Немного помедлив, чтобы собраться с мыслями, он всё же нажал на кнопку звонка. За дверью раздалась трель. Антон быстро поправил волосы, чтобы не показываться на глаза новым соседям неряхой, и стал в надежде смотреть на дверь, будто надеялся таким взглядом призвать хозяина квартиры. Через полминуты ему так никто и не открыл дверь. Антон пожал плечами и развернулся было, чтобы уйти, как в последний момент открылась дверь, и на пороге показался мужчина.

***

Арсений не помнил, как это случилось. Он лишь помнил, как в груди стало настолько невыносимо и тошно от самого себя, что он просто не выдержал. Пелена охватила сознание плотным облаком, не давая успокоиться, и тогда Арсений стал сбивать всё на своём пути. Всё, что попадалось под руку, летело на пол. Мужчина съехал по стене, затравленным взглядом смотря на полный бардак, образовавшийся после его неожиданного приступа. «Я уже почти сошел с ума.» Эта мысль почему-то почти не тревожила. Арсений будто бы уже смирился с этим, будто бы уже заранее принял этот факт. Как говорится — будь, что будет. От размышлений его вывел звонок в дверь. Арсений в голос устало простонал, поднимаясь с места и хватаясь расцарапанными до крови ладонями за стоящий рядом стол. Кое-как он проделал сложный путь от кухни до входной двери и остановился. Взяв ключи и недовольно ругаясь себе под нос, он открыл дверь. Сначала он пробурчал что-то по типу «что надо?», а затем всё же поднял взгляд на навестившего его гостя. — Ой, я не вовремя, да? — мужчина услышал вопрос будто через стену. Он стал бесстыдно разглядывать парня, представшего перед ним, и с каждой новой обнаруженной знакомой деталью в лице перед ним его зрачки расширялись всё больше и больше. — Дяденька, у вас кровь. — парень, тем временем, обеспокоенно стал осматривать бросающиеся в глаза кровоточащие царапины от осколков на руках мужчины. — Вам помочь?.. Арсений прервал его вопросы своим шипением, а затем резко схватил юношу за тонкое запястье и повёл к себе в квартиру. На удивление мужчины, парень совсем не сопротивлялся. Он подвёл его к стене, на которой до сих пор висела та самая картина, именованная как «Человек-ребенок». Арсений завороженно стал сравнивать своё произведение искусства вместе с очень даже настоящим парнем. — Дяденька. У вас есть аптечка? Можно я вам порезы обрабо. — юноша оборвал себя, как только его взгляд упал на невероятный и необычный рисунок. Он обвел взглядом каждый штрих, увидел, как гармонично смотрятся цвета вместе. А самое главное, что заставило его открыть рот от удивления — это портрет в центре, очень напоминающий ему мальчика, которого он видел каждый день в зеркале. — Это. Это вы нарисовали? — очарованный увиденным, пролепетал Антон, а после расплылся в самой яркой, самой искренней улыбке и посмотрел на мужчину. — Очень, очень красиво! И на меня похож. Арсений, сам того не замечая, улыбнулся уголками губ в ответ парню. Но этой улыбке не пришлось долго украшать его лицо. Когда взгляд художника заметил ещё одно ужасающее сходство, то тут же переменился в лице. Невероятный, видимо, очень добрый парень слишком выделялся в мрачной атмосфере комнаты, от которой так и веяло болью, отчаянием и гневом. — Уходи. — почти прорычал мужчина и пальцем указал на дверь к выходу. — Тебе здесь не место. — добавил он намного тише, так, чтобы парень не услышал. — Ой, а можете своё имя сказать? Меня вот Антоном зовут, а вас? — будто не обращая внимания на недружелюбный тон Арсения, стал весело тараторить Антон всё с той же чудесной улыбкой. От этого сердце мужчины сжалось, а в горле встал противный ком. — Меня Арсением зовут. — нехотя ответил он, а затем резко схватил юношу за руку и повел к выходу. Тот опять не сопротивлялся, но теперь уже что-то расстроенно говорил. — Ну ладно, Арсений, до встречи! И раны не забудьте свои промыть. А рисунки у вас — во! — паренёк заливисто засмеялся и показал большой палец в одобрительном жесте. Только после этого выбежал из квартиры, прихватив с собой банку, в которой так и не появилась соль. И вот парень ушёл. Только ушёл он из дома Арсения, но никак не из его головы.

***

Арсений думал, что дальше его жизнь продолжится тем же чередом событий, что и ранее — пять или шесть утра, самокопание в себе, нервный срыв, скудный завтрак, затем лист, краски, кисточки. Но нет, всё оказалось совсем не так, как он ожидал. К его удивлению, в двенадцать часов дня ему снова позвонили в дверь. И снова. Пушистые пшеничные волосы, пухлые, нежные розовые губы и яркие зелёные глаза с лукавыми искорками, сияющими. — Арсений, здравствуйте! — и та же широкая улыбка, от которой сердце Арсения замирало. Ему казалось, что такого не бывает, нет — люди не могут светиться, подобно солнцу, и греть своими лучам. Не могут же?.. Но почему тогда Антон светился, так и ослеплял? — Антон, я же тебе сказал уходить. — мужчина старался говорить строго и недовольно, но тон вышел довольно опечаленным и жалким. — Но мне так понравились ваши рисунки, Арсений! Пожалуйста, позвольте войти. — тут же взмолился юноша и детским взглядом посмотрел на стоящего перед ним мужчину. Что-то внутри последнего перевернулось, и он отошёл от двери, пропуская Антона к себе в квартиру. Тот радостно взвизгнул и забежал в тёмное жилище Арсения, по пути оглядываясь и с интересом рассматривая каждую деталь в его квартире.

***

Антон не понимал, почему, но его ужасно впечатлила встреча с тем мужчиной. Его имя он сразу запомнил — Арсений. Арсений. Такое красивое имя, величественное, как и сам мужчина, наверное. Однако юноша отметил, что Арсений несчастен. Он сразу это понял, стоило ему один раз заглянуть в холодные и потемневшие глаза мужчины. В тот момент Антон подумал, что ему хотелось увидеть эти прекрасные глаза ещё раз, потому что они показались парню невероятными. На следующее утро парень проснулся рано, несмотря на то, что сегодня был выходной день — воскресенье. Мысли не давали ему покоя. Перед глазами Антона всё ещё представала картина Арсения — парень готов был признать, что красивее ничего в жизни не видел. Ему страстно хотелось увидеть и другие шедевры этого мужчины. Всё утро Антон занимался делами по квартире — протирал пыль с полок, перебрал ещё раз гардероб, забежал в магазин за нормальными продуктами и ещё многое. Всё это хоть немного помогало избавиться от навязчивых мыслей и желания ещё раз посетить удивительное место — квартиру Арсения. Всё же к обеду парнишка не выдержал. Он решил, что к этому времени мужчина должен был проснуться, поэтому стал одеваться. Его выбор пал на темно-зеленый свитер с оленем на груди. Антон просто безумно любил этот свитер и готов был в нём прожить всю жизнь, но боялся износить его раньше времени, поэтому бережно хранил и доставал только в каких-то важных случаях. Сегодняшний день был как раз таки тем самым важным случаем по мнению Антона.

***

Арсений вздохнул, смотря в след убегающему парню. Внутренне он надеялся, что тот увидит, какой у него беспорядок в квартире, какие тут царили гряз и мрак и поспешил убраться отсюда. Но его надежда угасала с каждым разом. — Ого, это у вас тут кисточки хранятся? — Сколько у вас красок, обалдеть! — А можно ваши рисунки ещё посмотреть? — А это трогать можно? Голова Арсения, казалось, сейчас лопнет от такого внезапно создавшегося шума в его всегда тихой квартире. Мужчина лишь кивал или отрицательно мотал головой на вопросы парня, так как говорить был не в состоянии. — А что это за фотография? — Что?.. Арсений замер, разглядывая старую прямоугольной формы фоторамку, которая находилась сейчас в тонких запястьях парня. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы среагировать. — Это. Это нельзя, положи. — хриплым голосом сказал мужчина, затем резко выхватил фотографию из рук парня и убитым взглядом посмотрел на фото за стеклом. — Она предала меня. Я её так любил. А она предала меня. Голос Арсения с каждой секундой становился всё тише, а слова было трудно различить в этом беспорядочном лепетании. — Это твоя девушка, да? — вскоре заговорил Антон несвойственным для него серьёзным голосом. — То есть. Бывшая девушка. Арсений перевёл взгляд голубых глаз на парня и сначала просто разглядывал его, будто на миг забыл, что он находится в квартире не один. Затем всё же счёл нужным ответить: — Да, она. Антон ответил мужчине долгим задумчивым взглядом. Арсений думал, что парень начнёт его успокаивать, как делали другие, но он неожиданно произнёс: — Ты должен забыть её. Жизнь течет дальше, как река, и никогда не останавливается, — парень не заметил, как перешёл на «ты» с мужчиной и продолжил свою речь, — Ты должен запомнить это. Посмотри на то, сколько всего вокруг прекрасного! Антон вновь улыбнулся той самой завораживающей улыбкой, что вызывала у Арсения мурашки каждый раз и заставляла сердцу таять. Парень засмеялся и схватил мужчину за руку, ведя его в комнату. А Арсений не сопротивлялся — просто он почему-то был уверен, что Антон не сделает ему ничего плохого, и уже доверял ему.

***

Арсений не помнил, когда и в какой момент в его жизни была поставлена точка, и его мир сомкнулся вокруг листов бумаги, кисточек да красок. Зато Арсений прекрасно помнил, когда его жизнь перевернулась снова — начиная с того самого момента, когда он нарисовал свою лучшую на тот момент картину, а через некоторое время встретил настоящее чудо, что-то невероятное, тёплое и очень яркое — одним словом, Антона. Парень с тех пор каждый день приходил в квартиру Арсения в двенадцать часов. Он с явным интересом спрашивал Арсения об его увлечениях и картинах, умолял показать ему что-то ещё, созданное руками мужчины, и тот показывал. Антон каждый раз восхищённо вздыхал, хватал в руки каждую картину Арсения и рассматривал, бывало, по двадцать минут. Глаза его сияли — детской радостью и глубоким пониманием, и мужчина всё не мог понять, откуда Антон такой появился. С каждым днем Арсений привязывался к пареньку всё больше. Тот, в свою очередь, заботился о мужчине — заставил вымыться, навёл порядок в квартире, купил больше полезной еды. Арсений просто не знал, как отблагодарить доброго юношу. А ещё Арсений обожал то время, когда оба садились за стол пить какой-то дешёвый чай. Нет, всё совсем не из-за этого напитка, мужчине он не нравился, а всё из-за Антона. Тот всегда начинал что-то рассказывать, иногда глупое и смешное, иногда что-то нелепое и постыдное. Но Арсению было неважно, какую тему для разговора выберет парень — главное, просто смотреть в его изумрудные глаза, главное, просто слушать его заливистый смех, главное, просто видеть его милую, очарованную улыбку…

***

Антон, в свою очередь, теперь каждый день подрывался с кровати, делал все необходимые домашние дела и считал минуты до обеда — время, в которое парень попадал в дом к Арсению. Да, тому самому соседу, которого считали неприветливым, маньяком, употребляющим и вообще полумертвым. Антон видел, что Арсению с каждым днём всё лучше, и мысленно ликовал. Ему с самой первой встречи понравились глаза мужчины и, смотря на то, что они начинают понемногу загораться всё сильнее, его десткое сердце таяло. Да что уж скрывать, парень просто обожал проводить время с Арсением. Ему было интересно наблюдать за ним, а если повезёт — и послушать, но случалось подобное пока что не очень часто. Кстати, о произошедшем в тот день — о той самой откровенности мужчины перед парнем — оба мысленно решили не упоминать, хотя оба прекрасно помнили об этом. Время — 11:55. Наконец-то юноша подорвался с места и помчался в соседнюю квартиру, где жил (теперь уже именно жил) Арсений. Перед ним открылась дверь — на пороге всё той же квартиры появился всё тот же мужчина, но теперь уже с лёгкой улыбкой на губах, и сразу пропустил парня к себе.

***

Прошла ещё неделя. Две. Вновь утро, и мужчина сидел на кровати, сцепив руки в замок и смотря в стену напротив. Арсений думал, что в его жизни произошло чудо. Арсений думал, что Антон — то самое чудо. И Арсений понимал, что если бы не этот парень — мужчина вряд ли бы сейчас делал глубокие вздохи грудью, а не лежал где-нибудь в земле… Антон спас жизнь Арсения. А Арсений украсил жизнь Антона. Арсений улыбался. Сидел и улыбался впервые за долгое время, потому что чувствовал, что счастлив. Те самые мгновения, которые он проводил с парнем, грели душу, успокаивали и, главное, давали веру в будущее — жизнь и в правду текла дальше и не останавливалась. Арсений почему-то всегда был убеждён в том, что парень не ошибался ни в тот раз, ни сейчас. Мысли мужчины прервал звонок в дверь, и Арсений тут же вскочил с места и подбежал к двери, чтобы встретить давно ожидаемого гостя.

***

Антон смеялся и смотрел на мужчину, губы которого были перепачканы в пенке от кофе. — Ну ты и неуклюжий, Арс! — паренёк наклонился и убрал большим пальцем белую воздушную массу с губ мужчины. На миг он завис, глядя в глаза Арсению, но эти считанные секунды обоим показались вечностью. Оба смотрели друг на друга, не в силах оторваться. Кажется, и Антону, и Арсению было, что сказать, но оба молчали. Антон выдохнул в лицо мужчины и вернулся в обратное положение. — Поаккуратнее будь, пожалуйста. — усмехнулся парень и вытер свой испачканный палец о салфетку, при этом не переставая смотреть в глаза Арсению. Тот улыбнулся уголками губ. И Антон подумал, что мужчина, когда улыбается, выглядит ещё красивее. — Хорошо, Антон, постараюсь. — прилетел ответ. Мужчина в последнее время разговаривал намного больше, чем ранее, что не могло не радовать Антона. Ему, честно говоря, безумно нравилось говорить с ним. Паренёк внезапно вскинул брови, вспомнив что-то ещё, и, зарывшись одной рукой в свои пушистые волосы, стал увлечённо рассказывать. — А вот один раз к нам в дом кошка заберла. Арсений прищурил глаза и принялся, как и всегда, вообщем, слушать Антона, наблюдая за его жестами и мимикой. Оба, честно говоря, не заметили, как пролетел час, затем и другой.

***

За окном вечер. Тучи на небе сгустились и пустили ледяной дождь, который крупными каплями капал на асфальт. Много времени не понадобилось, чтобы на земле образовались большие прозрачные лужи. Арсений и Антон снова сидят в квартире мужчины, конктертнее сказать, в его комнате. Если бы вы решили пройтись по этой квартире, то увидели бы двух счастливых людей, которые с удовольствием проводили время, и, возможно, даже позавидовали им. Арсений сидит перед мольбертом, а юноша стоит сзади него и наблюдает за каждым его движением. Впервые мужчина сел рисовать в присутствии Антона, и тот был просто на седьмом небе от счастья, поняв, что сейчас увидит что-то невероятное. Процесс рисования — вроде бы обычное дело, разве нет? Если вы так считаете, значит, вы не видели, как рисует Арсений. Сразу, что вам бросится в глаза среди этой уютной атмосферы — лист бумаги, стоящий на деревянном мольберте, изрисованный самыми разными цветами, которые на этот раз складываются в невероятный пейзаж, состоящий из тёплого летнего моря, яркого солнца и лазурного неба. Парень присел на колени рядом с Арсением и пару секунд смотрел за его запястьем, которое делает уверенные штрихи кистью. — Красиво получается. — заметил он, на что художник лишь улыбнулся уголками губ, не отрываясь от работы, видимо, слишком увлёкшись своим занятием. Парень перевёл свой зелёный взор уже на самого мужчину, и ему открылся вид сбоку на Арсения — он был невероятно красив, этого паренек не мог отрицать. Юноша обвёл взглядом тёмные волосы мужчины, затем спустился ниже, задержался на пышных чёрных ресницах и голубых глазах, потом посмотрел на острые скулы и тонкие розовые губы. Антон понимал, что любит Арсения. Любит до потери пульса. И влюблялся всё больше с каждой минутой, стоило мужчине хоть немного времени провести с ним. — Eres muy guapo. Quiero besarte. — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Юноша быстро отвел взгляд и стал сверлить им картину. Антон чувствовал, как бешено колотится его сердце. Он сказал это вслух. Арсений не должен понять смысл сказанной фразы. Он же не знает испанский, верно?.. Рука Арсения резко дёрнулась, и штрих вышел немного кривым. — Lo siento, ¿qué? — расстерянно переспросил он, отрываясь от своего занятия и откладывая кисточку в сторону. Антон тут же обильно покраснел и лишь упорнее стал разглядывать лазурное небо на картине Арсения. — Я… Я… Ничего. — мужчина впервые в жизни видел парня настолько смущенным. Парень был в полном смятении, он не понимал, зачем сказал свои мысли вслух, и теперь робко сминал пальцы, боясь реакции мужчины. Но Арсений лишь покачал головой и встал со своего места, нависая над парнем. — Estás bromeando, Anónimo? Парень смутился ещё больше и опустил голову вниз. — Нет. — еле слышно произнёс он. Поддавшись внезапному порыву, Антон резко вскинул голову и посмотрел наверх, в просто до головокружения невероятные голубые глаза мужчины. Отступать было некуда. Секунда, вдох, выдох. — Te amo. — выдохнул он в лицо Арсения и замер на месте. Мужчина крупно вздрогнул, и парень заметил, как его зрачки в разы расширились. — Антон. — Арсений не договорил, так как его голос дрогнул. Подождав секунду, он глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешеное сердцебиение, и приблизился к лицу парня. Тот, в свою очередь, не отстранился. — Ты слишком чудесный. Арсений первым не выдержал и убрал оставшееся расстояние между лицами парней, потом впился губами в губы Антона, одновременно с этим думая, что рёбра сейчас лопнут от напряжения. Парень приоткрыл рот, пропуская язык Арсения внутрь, и сплел их языки. Оба погрузились в поцелуй полностью, отдавая себя без остатка в руки друг друга и целуясь со всей нежностью, которая успела накопиться в их сердцах. Через некоторое время парни отстранились, тяжело дыша и смотря прямо в глаза друг другу. — Nunca he conocido gente como tú. Me salvaste. — первым прервал молчание Арсений, вновь начиная дрожать от переполнявших его на тот момент чувств. — Ты сделал меня самым счастливым на свете. — ответил ему Антон, а на его губах расцвела та самая улыбка. И теперь на губах Арсения та же самая улыбка, а в сердце — огонёк, который зажёг в нём Антон. Оба смотрели друг на друга и молчали. А слов здесь и не нужно было — по одним взглядям друг друга можно было понять, насколько оба счастливы.

***

— Эту картину я назову «Человек-ребенок». — Это одна из лучших картин, которые я когда-либо рисовал. Голос Арсения был прерывистым и полным непонятной тоски. Глаза его смотрели прискорбно, он явно думал о чём-то своём. Мужчина до сих пор бережно хранил ту самую заветную картину «Человек-ребенок», относился к ней, как к огромной ценности, и стоило ему бросить хоть один взгляд на неё — Арсений тут же расплывался в улыбке. — Куда ты смотришь, папа? — раздался со стороны входа в комнату детский, мягкий, девчачий голосок. — На картину. — Арсений обернулся и подхватил маленькую девочку на руки, улыбнулся, а затем осторожно подвел к рисунку. — Вот, смотри. — Это папа-Антон? — тут же глазки малышки засияли от радости, и она стала с интересом разглядывать творение Арсения. Мужчина улыбнулся ещё шире и опустил дочку на пол. Она уставилась на мужчину своими умными карими глазами и стала ждать ответа от отца. Арсений немного помедлил с ответом, думая о чём-то своём, а затем начал говорить тихим тоном: — Да, Кьяра, именно он. Пока он ещё на работе, расскажу-ка я тебе одну историю…