Первая встреча

Этот сон всегда начинался одинаково: с удушающей темноты и оглушающей тишины. Внезапно он понимал, что стоит у подножия горы, совершенно голой, черной и бесконечно высокой. Ее вершина упиралась куда-то в небо и сверкала острым треугольником. Там наверху кто-то стоял, он не мог его видеть, но знал, чувствовал, там есть человек. И этот человек заговорил. Сначала это был едва различимый робкий шепот, но, не смотря на расстояние, шепот звучал ясно: «Помоги», «Помогите мне», «Спасите». Голос – какой же знакомый голос – он пробегал по коже, вызывая мурашки, и с мелкой дрожью проникал внутрь, он был везде: и внутри, и снаружи. «Помоги, помоги, помоги мне» - звучало все громче в висках. Он подбегал к горе и пытался вскарабкаться по склону, но тут же съезжал на землю и хватался за голову, закрывая уши и жмуря глаза. Человек на вершине горы кричал, из него рвался душераздирающий, невыносимый вопль. В этот момент он обычно просыпался: с криком вскакивал с постели и не мог отдышаться, вопль все еще звенел в его ушах. Иногда сон продолжался: ужасный крик, уже перешедший в нескончаемы болезненный звон, вдруг обрывался и его поглощала темнота. Темнота, тишина и пустота. Он чувствовал себя крохотным и ничтожным по сравнению с бездной, его сковывал страх, он попытался сказать хоть что-то, но тишина не позволяла ему. Вдруг он понимал, что звуков больше нет, нет и никогда не будет. Этот мир изменился навсегда. Да и мира уже нет, не существует ничего, только пустота, и он один в этой пустоте, навсегда и навеки. Ужас и отчаяние, отчаяние и ужас вот и все, что оставалось. Они сковывали его волю. Он не мог даже вскрикнуть перед концом. И конец наступал. Он спокойно открывал глаза, просыпаясь в своей постели, вытирал влажные от слез щеки и долго лежал, уставившись в потолок. До рассвета он не мог заснуть и думал, думал о человеке, оставшемся на горе и о том, почему только его кошмар оказался сном. Но в этот раз все было не так. В темноте возник свет, и он пошел на этот свет. Все тело было словно ватное и еле слушалось, но он почти сразу очутился у большого деревянного сундука, украшенного замысловатой резьбой и обитого железом. Оттуда слышались всхлипы, кто-то стонал и тихо плакал внутри. В сундуке была замочная скважина, а прямо под ней лежал ключ. Он рухнул рядом и взял ключ, но руки совсем не слушались и вставить его в замочную скважину никак не получалось. Он стал злиться, но дело это не ускорило. Чем больше он старался удержать ключ, тем хуже слушались пальцы, еще одно неверное движение и ключ, описав дугу над головой, отлетел назад и пропал во тьме. Он зарычал от злости, но по-прежнему не мог ничего сказать. Поднявшись на ноги, он стал пинать сундук и бить его кулаками. Удары получались слабыми и неуклюжими, что злило еще больше. Ярость переполняла его, но он не мог ничего с ней поделать, пальцы не сжимались в кулаки, а ноги пролетали мимо цели, в следующий миг он потерял равновесие и плюхнулся на пол. Он вымотался и отчаялся, а стоны в сундуке все не прекращались. И тогда он подполз к сундуку и навалившись всем телом обнял его. Ярость ушла, теперь его переполняла жалость к этому запертому несчастному существу и к себе. Он прижимался щекой к деревянной крышке, хотелось рыдать от бессилия и слабости. Он всем телом чувствовал содрогания того, кто находился внутри, и пытался вобрать их в себя, чтобы хоть как-то облегчить его муку. Должен же он хоть как-то помочь, сделать что-то, хоть что-то. Тор проснулся на рассвете и долго неподвижно лежал в постели. Сны стали беспокоить его еще с юности, после того как все произошло. Тогда жизнь только начала входить привычную колею однообразных будней, и мысли о брате перестали быть каждодневным болезненным ритуалом. Казалось что-то налаживается, забывается, зарастает, покрывается коркой. Казалось. Дни потекли друг за другом, погружая в водоворот событий: скучные учебники и веселые попойки, ссоры и примирения с друзьями, первые сражения и первая любовь, прошлое и будущее Асгарда, слишком много всего, что требует внимания принца и не оставляет места сожалениям. Но ночью время останавливалось и терзало его воспоминаниями. Кошмары появились внезапно и с тех пор не оставляли его надолго: раз в полгода или раз в неделю, через день или каждый день они были с ним. Обычно Тор никак не мог связать, почему именно той ночью сон повторялся, но сегодня он точно знал причину. Вчера перед обедом Тор зашел в свою комнату переодеться после тренировки. Записку он заметил не сразу. Маленький клочок бумаги лежал на заправленной кровати. Тор поднес ее ближе к глазам, чтобы прочитать мелкий почерк: «Завтра в 6 утра. В пещере на восточном пляже. Надо поговорить. Приходи один». И подпись: «Локи». Он сразу же решил, что пойдет. Это было понятно с первой секунды, так что запоздалые опасения и вполне разумные доводы о западне промелькнули в мыслях только для галочки. «Даже если это ловушка, я должен его увидеть» - об эту мысль разбивались все сомнения. Взволнованный предстоящей встречей, он подошел ко входу в пещеру, когда до назначенного времени было еще далеко. Внутри никого не оказалось, и Тору только и оставалось, что бродить в полумраке, предаваясь воспоминаниям. Когда-то эта пещера была их с братом тайным убежищем. В детстве он сбегали сюда с уроков и, побросав у входа одежду и тетради, бросались к морю. Они купались до посинения, обгорали на солнце, строя песчаные замки, на спор задерживали дыхание и кидали гальку, а когда уставали, лежали в гулкой прохладе пещеры и болтали обо всем на свете. Как-то Локи решил добавить немного уюта их тайному логову и отыскал на пляже почти квадратный валун, вполне подходивший на роль стола. Общими усилиями они притащили тот камень в пещеру, добавив к тому же пару подушек и свечи, что стащили во дворце и отпраздновали успех предприятия партией в карты. В последующем в пещере скопилось много всякой всячины, просто необходимой для игр юных принцев, теперь же она была пуста. Что-то они забрал, что-то унесла вода, ведь за прошедшие годы пещеру не раз затапливало. Тор и не помнил, когда они перестали сюда приходить. Как-то постепенно игры с друзьями и тренировки с мечом стали ему важнее посиделок с братом. Тор уже в третий раз осматривал стены, пытаясь найти старые надписи. Когда-то братья выбили на одной из стен свои имена, но они все не находились. - Ты напрасно ищешь, – раздался голос и Тор резко обернулся, потянувшись по привычке к отсутствующему молоту. Он решил не брать с собой оружия в знак доверия к брату. У входа стояла высокая фигура в черном плаще, лицо закрывал капюшон. - Я как-то раз тренировал здесь заклинание призыва огня. Вышло не очень удачно, тот участок оплавился – человек провел рукой стене, которую только что осматривал Тор. - Локи. - Тор. Ты пришел один? - Как видишь. Локи подошел ближе и снял капюшон. Он не сильно изменился с детства, по крайне мере так показалось Тору. Локи сильно вырос, теперь они были почти одного роста, но не был так широк в плечах. Фигура его источала ледяную грацию и достоинство. Лицо было бледным и усталым. «Он пришел ко мне в облике человека». - У меня мало времени, нам надо поговорить. - Конечно. Я тебя слушаю – растерялся Тор. Он надеялся, что брат обрадуется ему, но от того веяло лишь холодной учтивостью. - Через три дня ванахеймские наемники в доспехах асгардских стражников пересекут границу Йотунхейма и нападут на аванпост. Лафей использует диверсию как предлог для начала войны с Асгардом. Тор, мы должны остановить его, – Локи пристально смотрел на Тора. – Ты должен пойти к Одину и рассказать обо всем. И еще, йотунам помогает шпион. Это Алгрим. Один должен об этом знать. Тор вздохнул. - Локи, Алгрим не предатель. Он … - Ты меня слышал вообще? – раздраженно перебил Локи. Неужели прошедшие годы не заставили его повзрослеть! – Я лично присутствовал на совете, где Алгрим предложил этот план, и он не раз бывал в Йотунхейме и разговаривал с Лафеем. - Я знаю. - Что? – Локи уставился на него в недоумении. - Алгрим встречался с Лафеем по приказу отца. - Но почему? - Локи, отец давно это планировал… – начал Тор. - Подожди, ты говоришь мне, что Один, мудрый и великий Один стремится развязать войну? Он же так дорожил своими мирными договоренностями! — Это было давно. Локи нервно рассмеялся и принялся ходить из стороны в сторону. - Да что вообще происходит? Единственный человек, на благоразумие которого я рассчитывал, оказался таким же безумцем, как все остальные! Только не говори мне, Тор, что и ты это поддерживаешь! - А тебя почему это так беспокоит? - Может по тому, что я не садист и пекусь о своем народе? О Боги, Тор! Неужто все вокруг превратились в жестоких зверей? Если эта война случится, жертв будет не счесть. Смерть придет в каждый дом. Я не желаю этого ни одному народу девяти миров. Локи распалился, выдавая возмущенную речь. Он не понимал, почему приходится объяснять такие элементарные вещи. - Брат, послушай. Отец делает это для тебя – Тор подошел к нему ближе и положил руку на плечо. Локи резко скинул его руку. - Это как понимать? - Локи, отец хочет завоевать Йотунхейм для тебя. Ты больше не будешь там пленником, ты станешь его полноправным правителем – Тор радостно улыбнулся. На Локи же эта новость произвела обратное впечатление. - Мне не нужен трон Йотунхейма, и его подачки тоже не нужны – глаза его злобно сверкнули. Но Тор будто ничего не заметил. - Тогда возвращайся домой, брат. Останься с нами. Отец и мать будут так счастливы. Они очень по тебе скучали, – Тор опустил голову и добавил. – И я скучал. Локи уже хотел было разозлиться и накричать на него, но этот грустный вид его остановил. - Я давно тебе не брат, Тор, – сказал он спокойно. – И мне нет места в Асгарде. Асы никогда не примут меня и не будут считать за равного. - Ты сын царя, они не посмеют противиться воле Одина. - Хорошенькое будущее ты мне рисуешь: блудный принц в окружении презирающей его свиты – усмехнулся Локи. Тор ненадолго замолчал, он выглядел таким смущенным, что Локи невзначай вспомнил их общее детство. - Локи, – Тор замялся на секунду. – А в общем, хм, как у тебя дела? Вопрос был таким странным, что Локи не сразу нашелся что ответить. - Нормально... «С чего вдруг такие вопросы?» - удивился Локи. Он не виделся с Тором долгие годы, значительную часть которых злился на него и почти ненавидел. Он решил встретиться только по делу, чтобы предотвратить войну, ничего более. Локи не желал возобновлять отношения, бередить старые раны, разговаривать по душам. Да, когда-то давно они были братьями, но теперь это не так. - А как тебе живется в Йотунхейме? – продолжал Тор и то и дело смотрел в пол. - Нормально – эти вопросы начинали раздражать. - Ты нашел там друзей или просто кого-нибудь с кем можно поболтать? Локи не ответил. Он начинал догадываться что от него хочет Тор. - А как тебя приняли в семье? Лафей очень суровый на вид, но ты же его сын, так что …. Тор не закончил. - Что ты хочешь услышать, Тор? – сквозь зубы проговорил Локи – Что Лафей стал для меня заботливым папочкой? Что единокровные братья были мне рады, и мы доверяли друг другу секреты как лучшие подружки? Может ты хочешь услышать, что мне там жилось лучше, чем в Асгарде? Что ледяные великаны с распростертыми объятиями приняли принца-коротышку? – Локи говорил спокойно, но внутри все клокотало. – Что б ты знал, Тор, все было не так! Мне пришлось выживать, и никто мне там рад не был. Так что, если ты ищешь способ облегчить себе совесть, не думай, что я стану тебе помогать! - Я понимаю, я не хотел ничего такого сказать, – Тор избегал смотреть Локи в глаза и старался тщательно подбирать слова. – Мы так давно не виделись, и я просто хотел узнать, как ты жил все это время. - Уже поздновато задавать такие вопросы, не находишь? Локи произнес это с совсем не скрываемым злорадством. До этой встречи ему казалось, что он преодолел неприязнь к Тору и оставил в прошлом все обиды, которые так мучали его с юности, но воссоединение с братом показало, что это не так. Его раздражала каждая мелочь, связанная с Тором: его слишком мягкий извиняющийся тон, этот глупый пристыженный взгляд в пол и наивная почти детская жестокость в желании развязать войну, только чтобы исправить собственную ошибку. Но все же он не мог не признавать, что такие мысли посещали и его. В далеком прошлом, в первые месяцы, проведенные в замке Лафея, он мечтал, что Один придет и вызволит его. Воображал, как отец обнимет его, и они месте вернутся домой, и он забудет все, что было. И они будут жить долго и счастливо. Вот такая сказочка. Но Локи давно не верил в сказки, так что сумасбродная идея спасения не вызвала в нем симпатии или благодарности, а только возмутила пепел похороненных надежд. Тор наконец посмотрел прямо на Локи и заговорил: - Я понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но я должен сказать… Иначе, я не знаю, будет ли такая возможность. Локи, в детстве я совершил непростительный поступок, я был болваном и самодовольным придурком, из-за меня мы попали в передрягу… А главное я был предателем… Я отрекся от тебя, когда был тебе нужен. Я не прошу простить меня, но я хочу, чтобы ты знал, с тех пор не прошло ни единого дня, чтобы я не жалел об этом. Я был для тебя плохим братом, я бросил тебя и мне нет прощения. Локи ничего не ответил. Он ожидал чего угодного, но не этого. Слова Тора ошарашили его. Он помнил брата упертым и самовлюбленным и не предполагал, что Тор тоже мог измениться за прошедшие годы. Только услышав извинения, он понял, как в них нуждался все это время. Может, он не зря пришел, ведь у этой затеи с предотвращением войны была и другая причина. Видя, что Локи не спешит с ответом, Тор решил продолжить. Ему хотелось поведать брату все, что накопилось в душе за столько лет разлуки, только раскаявшись он почувствовал, как ему это было необходимо. - Я пытался с тобой связаться, отправить хоть записку, но мама сказала, что наши письма не дойдут до тебя. Лафей этого не позволит. И тогда я попытался пробраться к тебе сам. Я нанял колдуна, чтобы перейти по одной из лазеек в Йотунхейм, но до замка так и не дошел. Отец нашел меня раньше. Он очень разозлился, но не так, конечно, как в тот раз, когда тебя забрали. Я никогда его таким не видел, – Тор заметно погрустнел, вспоминая свое неприглядное прошлое. – Он ударил меня и посадил на ночь в темницу. Думаю, я просидел бы там и дольше, если бы не мама. Она не разговаривала со мной почти месяц, а только сидела в своей комнате и плакала, – Тор вздохнул. – Они с тех пор на меня совсем по-другому смотрят, особенно отец. Думаю, он меня так и не простил. Локи завороженно слушал излияния Тора. В детстве он постоянно думал о том, скучают ли по нему дома, но оттуда не приходило никаких весточек, и он поверил речам Лафея, что о нем быстро позабыли. И какой же усладой было теперь слушать, что и родители, и брат тосковали по нему. Это настолько хорошо, что кажется неправдой. - Мы не говорим о тебе, но я знаю отец скучает. Он иногда приходит в твою комнату и сидит там часами. Теперь ты понимаешь? Отец хочет вернуть тебя, мы все хотим. Я знаю, ты думаешь, что это эгоистично, но за все эти годы мы так и не смогли с тобой связаться… Мы даже не знали в порядке ли ты. Жив ли. Тор выдержал паузу и продолжил: - Брат, пожалуйста вернись домой, вместе мы одолеем Лафея и отмстим за твое пленение. - Я не хочу мести Тор, я слишком долго пребывал в мечтах о ней. Тор усмехнулся: «Ты стал таким взрослым и серьезным, Локи». - А вот ты вечный ребенок, Тор – улыбнулся Локи. - Но, если серьезно, отец вряд ли откажется от мести, он слишком давно вынашивал эти планы. - Я не могу вернуться, Тор. Мне греют душу твои слова, но я не могу все просто забыть. Это не так легко. Я уже не принадлежу Асгарду и вряд ли когда-нибудь буду. - Мне очень жаль, Локи, – сказал Тор – мне остается только надеяться, что ты передумаешь. Я буду ждать тебя дома, брат – Тор протянул ему руку. - Спасибо, – Локи пожал ее. – Я подумаю над твоими словами – произнес он и собрался уходить. Локи понимал теперь, что не одно только желание предотвратить кровопролитие привело его в Асгард. Пару дней назад Лафей вызвал его на аудиенцию. В тронном зале его ждали еще и братья, которые, как всегда, скалились в презрительной ухмылке. - Совсем скоро мы обнажим наши мечи против асгардцев, – молвил Лафей со своего ледяного трона – пришло время тебе, сын мой, доказать свою верность королю и народу Йотунхейма. Братья переглядывались за спиной Локи в предвкушении. - Тебе предстоит казнить Тора Одинсона – провозгласил Лафей, и Локи почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Братья тихо посмеивались, они явно были в восторге от предстоящей потехи. - Смотри в обморок не свались, коротышка – съязвил Билейстер. Лафей оставил без внимание поведение старших сыновей, его взгляд был прикован к Локи, которого потрясло повеление короля. Он недолюбливал Тора, но совсем не желал ему смерти, тем более от собственных рук. - Ты поможешь поймать Тора, – продолжил Лафей – а затем прилюдно казнишь его. - Тор могучий воин, он повелевает грозой, схватить его непростая задача, – в панике проговорил Локи, пытаясь выиграть время для размышлений. - Для такого задохлика как ты – конечно, – сказал Билейстер – мы и не надеемся, что ты победишь его в честном бою, но уж обезглавить обездвиженного Тора ты надеюсь сможешь, принцесса? - Раз уж ты такой смелый, вот и лови его сам, – огрызнулся Локи – хотя мне припоминается, что в последний раз Тор чуть не размозжил тебе голову. Дальнейшую перепалку прервал Лафей: - Хватит, не желаю слушать ваши дрязги. Тор должен быть схвачен, приложите к этому все усилия, а ты, – он указал на Локи – обезглавишь его. И этим докажешь верность семье. Если не справишься, – Лафей многозначительно замолчал – ты не захочешь знать, что случится. Локи судорожно перебирал все возможные слова и не находил ответа. - Я надеюсь, ты не испытываешь привязанности к прежнему брату, – Хелблинди подошел к Локи и положил ладони ему на плечи – было бы очень обидно, ведь у тебя есть два новых. Ведь так Локи? Братьям это показалось очень смешным, и они зашлись хохотом. Локи же внутри холодел от ужаса. - Но он же сын Одина, гнев Всеотца будет страшен – он старался не замечать гогочущих у него за спиной великанов. - Не переживай, дитя мое, Один вскоре отправится вслед за сыном – проговорил Лафей, не сводя глаз с Локи, и заставляя того чувствовать себя абсолютно беспомощным. Локи не хотел убивать Тора, а после сегодняшней встречи и не смог бы. Дойдя до выхода из пещеры, он обернулся и произнес: - Тор, держись от меня подальше на поле битвы. Тор кивнул, а Локи удовлетворившись этим ответом ушел. Над морем поднялся ветер, он раздувал полы плаща и развевал волосы. Мокрый песок лип к подошве сапог. Хотелось бы как раньше строить из него замки, но детство слишком быстро кончилось.