Интуиция и отвага

В обед Ники и Асано пошли в столовую. — Прикольно Огаву на место поставили, — прокомментировала Асано. — Да, но мне его даже жалко стало как-то, — ответила Ники, — Представляешь, какого это, когда тебя наругал лучший человек на планете. — А мне не жалко. Микропластик пиздел много. Кицуоки конечно была согласна, но ей было тяжело воспринимать плохие поступки в отрыве от человеческого контекста. Это была та особенность её причуды, которая несомненно была плюсом для геройства, но минусом для личной жизни — она всех понимала. Для Ники было очевидно, что у Сомы что-то болело, по этому он так себя вёл. К своим 17 годам она конечно поняла, что боль не оправдывает плохое поведение, но она не могла смотреть на людей без их контекста. Конечно, она старалась учиться не жалеть тех, кто этого не заслуживает. Она уже успела понять, что для неё это всё выливается в плохие последствия. Одно из таких последствий, то, что можно было обсуждать до бесконечности — это токсичные бойфренды. Для Ники это больная тема. Точно такая же больная тема, как для Асано её отец. — Гандон пластиковый наговорил того, о чём не знает. Да и за тебя мне не приятно. Он бы у меня в рожу получил за слова о бесполезной причуде. Ното ругалась под нос, пока они шли. — Ну я то знаю, что она очень полезная, и я доказала это делом. Сам Всемогущий меня перед классом расхвалил, — Ники мечтательно положила руки на щёки, вспоминая слова символа мира, — А на глупых обижаться только энергию тратить. Они зашли в столовую. Девушки выбрали себе поесть и сели обедать. Ники прокручивала у себя в голове разные события, как прошедшие, так и предстоящие. Все мысли почему-то свелись к Айзаве. «Он точно был на меня зол сегодня. Больше всего его задело, что я не спасла товарища по команде во время сражения, хотя могла…» Ники примерно предполагала почему именно это вызвало в нём такие эмоции, но точно ничего сказать не могла. Айзава никогда не рассказывал ей о себе. Они всегда говорили только о тренировках, планах развития, дисциплине и геройском ремесле. Но того, что она слышала от него хватало, чтобы сложить несколько пазлов. Она вспомнила, что он сказал ей на одном из своих уроков ещё на первом курсе: «Ты умрёшь, если будешь драться как все. На геройском факультете все сильнее тебя физически. Тебе надо побеждать, не вступая в бой.» А затем был спортивный фестиваль. Ники смогла пройти во второй тур, где были поединки. Там они впервые столкнулись с Асано в бою. Тогда они ещё не дружили. Ники пыталась придерживаться совета Айзавы и избегать прямых столкновений. Но этого не получилось и мягко говоря, тогда был мордобой… И после этого стало понятно, что без физического превосходства в карьере героя будет ой как трудно. После фестиваля Айзава взял её к себе в ученицы. Кицуоки до конца так и не поняла почему. До этого она от него чувствовала явную антипатию, но после фестиваля что-то поменялось. В любом случае, не смотря на то, что сам Сотриголова лично взялся за её физическое развитие, он неоднократно напоминал ей выбирать врага по силам. В прямом и в переносном смысле он вбил ей в голову трезво оценивать свои силы. «Ты умрёшь, если будешь драться как все…» Айзава был резким в своих выражениях, но он был прав. Злодей не будет жалеть слабую женщину, он её просто убьёт. «Но почему он сказал именно так? До этого и потом я не слышала, чтобы он так говорил кому-то ещё.» Ники мысленно представила Айзаву. Интуиция работала так, что можно было что-то узнать, подробно представляя человека, особенно если вы недавно пересекались. Рядом с человеком могли появиться какие-то образы, что-то, что наталкивало бы на то, что происходит, происходило или скоро произойдет. Это что-то типа «глубокого сканирования», но только сканирование надо было делать прямо перед целью. Оно было подробнее, сразу были понятны намеренья, чувства, уровень угрозы и следующие действия цели. А у этого приёма названия не было. Да Ники и не считала это каким-то особым приёмом, скорее просто придатком к «глубокому сканированию». На этот раз… Над учителем было огромное чёрное пятно. Вглядываясь немного дольше, можно было понять, что пятно больше похоже на чёрный туман. — Чё втыкаешь? — спросила Асано, доедая свою порцию. Ники моргнула и образ пропал. — Да вспоминаю всякое, — ответила она и положила вилку с едой в рот, — Меня что-то беспокоит. И тут на полную громкость начала выть сирена. — Уровень безопасности был нарушен. Просьба ученикам скорее эвакуироваться. — Небось это? — спокойно спросила Ното, пальцем показывая наверх, где должны были быть динамики. Началась массовая паника. Ученики повалили к выходу из столовой. — Да не, не это… — Чё, пошли тоже, — Асано уже собиралась встать. — Сидим, это ложная. Сейчас всё закончится. Ники оказалась права — через несколько минут разнеслась новость, что это журналисты пытались проникнуть на территорию UA. После уроков Ники захотела найти Айзаву. Пару занятий она ещё подумала о своем видении. Кицуоки сомневалась, стоит ли трогать учителя по этому вопросу, но затем всё-таки решилась поговорить лично. — Асано, пока! — она на прощание помахала ей, — Я пошла донимать Айзаву-сенсея. — По пиздюлям соскучилась, да? — иронично спросила Ното. — Ну процентов на семьдесят, — поддержала шутку Кицуоки. Ники поскакала в учительскую. Обычно Айзаву можно было выловить там. И как обычно девушка не ошиблась — её сенсей действительно сидел за учительским столом и работал с какими-то бумагами. — Айзава-сенсей, — Ники негромко позвала его. Он поднял на неё свои усталые глаза. — Кицуоки, ты что здесь делаешь? — спросил он. — Я хотела с вами поговорить, это важно. Если она говорила, что что-то важно, она точно не врала. И Шота это знал. За всё время их совместной работы она его ни разу не обманула, хотя он был уверен, что если бы захотела, у неё бы это получилось. А так же Айзава не ставил под сомнение её причуду. — Пошли в тренировочный зал, — сказал он, вставая со своего места и разминая шею. Ох, этот класс 1-А. Прошло всего пару дней, как он за них в ответе, а они его так зае… в прочим, это боль, понятная только людям, плотно застрявшим в системе образования. На фоне неопытных, взрывных и ещё не набравшихся ума первогодок его давняя ученица смотрелась выигрышно. И Айзаве конечно не хотелось вот так резко обрывать их тренировки. Так что он решил, что сегодня провести одну можно. Ники очень обрадовалась тому, что сенсей предложил потренироваться. Но радость быстро улетучилась, когда девушка вспомнила про своё «видение». Айзава вышел из кабинета и они направились в сторону тренировочного зала. — Что ты хотела сказать? — спросил он. — У меня плохое предчувствие… Шота не поворачивая головы взглянул на Ники. — Предчувствие? — повторил он задумчиво. Сегодняшний случай с репортерами. Был проломлен барьер в академию… — Сегодняшняя сигнализация как-то с этим связана? — Честно, не знаю… — Ники обеспокоено опустила голову, — Но я чувствую что-то о вас, Айзава-сенсей. Прозвучит странно, но над вами сгущается черный туман. — Хм… Какое-то время они шли в тишине. — А что это за тип интуиции? Это было видение? — спросил учитель. — Ну… Что-то типа видения, но не совсем… Я пока ещё не придумала этому название. — Кроме тумана ничего не было? — Нет… — Понятно. Не останавливаясь они дошли до зала. — Что вы думаете по этому поводу? — Пока не знаю, — честно ответил Айзава, — Иди переоденься. Он понимал, что Кицуоки не врет и в большинстве случаев она права. Но «предсказание» было крайне размытым и непонятным. Ники переоделась со скоростью света и когда вышла из раздевалки учитель уже был в боевой готовности. — Вы будете что-то делать в ближайшие дни? — она начала волноваться сильнее. — Завтра у меня запланирована поездка с классом. — А есть какой-нибудь вариант туда не ехать?.. Плохое предчувствие усиливалось. — Кицуоки, с нами поедет Всемогущий. Вряд ли там будет что-то такое, с чем герой номер один не справился бы. Ники хотела поспорить, но не стала. Сенсей был авторитетом, и если он не видел явной проблемы, то Ники не хотела настаивать. Тем более, что аргумент с Всемогущим был довольно весомый. А ещё она не была уверена, что это за «предсказание» было. Быть может она увидела прошлое и это уже давным-давно не важно. — Ладно, моё дело было вас предупредить, — согласилась она. — Я приму к сведенью, — кивнул Айзава. Началась разминка. Параллельно Ники расспрашивала Шоту о его новых учениках. Ей было интересно, что же это за класс, который не был исключен её сенсеем. Постепенно усталость Айзавы немного уходила. Физические нагрузки были важны для сидячего образа жизни учителя. Он получал удовольствие от тренировки, и предполагаемо от общения тоже, хоть никогда и не скажет об этом в слух, а про второе вообще под дулом пистолета не сознается. Ники своими вопросами неосознанно помогла ему переварить стресс от собственных учеников. Айзава был согласен с её словами, что в этом году ему попались настоящие уникумы, хоть они и были проблемными. — Ладно, переставай болтать, — сказал он и тренировка стала серьёзнее. «Ну, хоть плохое предчувствие и не исчезло, зато опиздюливаться теперь можно с чистой совестью…» Они встали в спарринг. Разумеется Айзава атаковал не во всю силу (он же не хотел чтобы вместо тренировки было избиение), но на самом деле это было и не нужно. Всё таки тренировка бойца с даром интуиции заключалась не только в физической силе. Упор был на технику ближнего боя. Через какое-то время спарринги закончились. Ученица устало выдохнула, а учитель был ещё бодрячком. Они сделали небольшой «разбор полётов»: где-то можно было быть быстрее, где-то Ники не успела провести атаку, хотя оппонент был открыт, а где-то она не успела увернуться, хоть и знала, куда будет удар. Ошибки были незначительные и в основном упирались в скорость. — И запомни, чтоб я ещё хоть раз увидел от тебя ту выходку, которую ты выкинула вчера с Огавой, — он посмотрел на неё чересчур строго, но девушка уже не ощущала от него настоящей злости. — Больше никогда такого не будет! Поддалась минутной слабости, сожалею. Попрощавшись с учителем Ники пошла в раздевалку, а Айзава исчез по своим делам.