История, старая как жизнь

      Люмьер неспешно проходит в бальный зал, сейчас такой молчаливый, но всё ещё такой бесподобно прекрасный. Он зажигает все три белоснежные свечи, принесенного им с собой, подсвечника, садится на ступени, поставив его рядом с собой, и открывает толстую книгу, написанную от руки замысловатым, элегантным, почерком, на удивление очень понятным.       Люмьер отрывает взгляд от страниц и устремляет его куда-то в даль, погрузившись в раздумья. Маленькие огоньки танцуют для него, хотят приласкаться к его рукам, но оказываются вынуждены оставить эти намерения – он не так близко, и он даже не замечает их.       Люмьер начинает напевать знакомый мотив, предвещавший одну из историй, возможно самую сложную и самую мало ясную из всех них. Эта история – история, которую он называет “мистерией”, ведь кажется – всё очень просто, но, в самом деле каждый волен сам решать правдив ли её всем известный финал или это-лишь одно из мнений.       – Эта история на ярмарке произошла,       В Париже, в 1982 году от Христа.       История любви и с ней – греха,       Правдивая как никогда       Мы – художники, что творят в те времена,       Мы мечтаем в скульптуре и в стихах.       Для вас мы возрождаем прежний мир,       Чтоб новый что-то сохранил.       Слышатся торопливые шаги, мерно перерастающие в бег, они возвращают его к действительности. Люмьер узнаёт их, и странно было бы не узнать. Немного приоткрываются огромные, высокие двери, он оборачивается и замечает на момент показавшуюся маленькую темную тень. Ночной гость снова бросается в бег, в этот раз удаляясь от них и до рассказчика донесся звучащий приглушенно расстоянием разговор:       – Мам! Мам! Иди сюда! Люмьер рассказывает историю! Можно мы останемся и послушаем? – просил звонкий девичий голос, в котором мольба искусно сочеталась с восторгом.       – Тише. дорогая, замок спит. Мы ведь не хотим его разбудить, да и тебе уже давно пора ложиться в постель и смотреть свои прекрасные сны. – ответил спокойный, негромкий красивый женский.       – Но мам! Пожалуйста! Я очень хочу послушать!       – Ну, хорошо, милая. Можно, если Люмьер не будет против.       – Ура! Пойдём скорее!       – А что это за история, солнце моё?       – Я пока её не знаю, но кажется – будет интересно!       Эти голоса были Люмьеру давно знакомы, даже казалось, что они были родными ему всю его жизнь.       Меньше минуты спустя, отворились тяжелые двери зала и в него влетела маленькая девочка со светлыми-светлыми волосами, отливающими таким золотым, перламутровым светом, что можно было вообразить – они были осколками лучиков солнца, вившимися крупными волнами. Она была ещё не в пижаме, но было ясно, её причёсывали ко сну, а Чип решила не ставить чьи-то рутинные планы выше своих, поэтому и оказалась сейчас именно здесь, а не в своей маленькой уютной постели.       Следом размеренным шагом спустилась к ним, слегка поцокивая невысокими, подбитыми деревом каблуками её мать – девушка с глазами цвета молочного шоколада, на свету блестящими янтарём и такими же светлыми волосами. От неё веяло добротой и спокойствием и пахла она какао с корицей и зефиром, быть может, даже чуть сильнее, чем её дочь.       Люмьер обернулся к ним и не успели ему задать вопрос, как он уже дал на него, кивнув головой, положительный ответ. Девочка, перенесясь ближе, прижалась к его плечу и приготовилась слушать.       - Я так и думал, что ты появишься здесь, ma chère enfant. Ты ведь снова сбежала сюда, вместо того, чтобы лечь спать? Но не волнуйся, я ждал, что вы придёте, кто если не вы станет слушать мои истории. – еле слышно заговорил с ней он, как всегда, сам того не замечая переходя на момент на французский и спеша уверить собеседницу в том, что всё в порядке, замечая на её лице легкий испуг, словно бы от него уже ожидали выговора.       – Ты ведь расскажешь историю, правда? Просто я слышала, как ты что-то начал говорить и…       – О, pardone moi! Я полагаю вы здесь за иной историей. У меня много таких, которые я мог бы рассказать, но эта – особенная… - ответил ей на это, подтверждая, что не отказывается от принятого решения, и заправляя ей за ухо непослушную белокурую прядь, Люмьер.       – О чём же твоя история на сей раз, Люмьер? – спросила, устраиваясь с другой стороны от дочери Миссис Поттс.       – Я расскажу вам историю о девушке, которая смогла увидеть в чудовище человека… - с присущей ему в такие моменты загадочностью ответил он и хитрая улыбка скользнула по его лицу.       Люмьер поднёс книгу к губам и подул на страницы, вокруг зажглись неярко, спокойно огни и перед ними стали возникать яркими видениями люди.       Прямо перед глазами происходила история:       На площади спешили по своим делам мужчины с ящиками в руках и женщины с котомками, переносимыми на предплечьях. Первые доставляли на продажу продукты и материалы, вторые выводили на прогулку детей и покупали то что было необходимо им или отправлялись к парикмахерам, костюмерам и прочим, чтобы приукрасить свою, может быть – совсем заурядную внешность.       И всё было так до той самой поры, пока не появилась она – та, кому не нужно было всего этого, прекрасная леди с почти каштановыми волосами - волосами, цвета темного дуба или зерен кофейного древа, в легком небесно-голубом платье и белом переднике.       Простой люд словно ожил, смотря на неё, он восхищался красотой, но вместе с тем смеялся над той, кто обладала ей.       – О, Белль!       – Она читает снова!       – Но всё ж красотка!       – Какая же чудна’я эта Белль!       Так говорила толпа, но Белль было всё равно. Она не слышала их, не замечала косых взглядов и свиста, который, возможно разбудил бы даже глухих.       Она читала и была погружена в этот созданный чьими-то мыслями мир, мир в котором можно было путешествовать, можно было быть тем, кем только вздумается, попробовать всё – быть врачом и военным, бравым принцем и его ждущей принцессой, булочницей из соседнего магазина и дворецким, цыганской танцовщицей и первой леди, раскрывать тайны и играть в джунглях с птицами, гулять по холлам замков и скакать на коне по лугам и полям.       У Белль было всё, в чём она нуждалась, поэтому почему бы ей не мечтать?       – Видишь её? – раздаётся громовой, пылающий надменностью голос мощного широкоплечего молодого мужчины с волосами темнее воронова крыла, облаченного в коричневое, желтое, черное и для него характерное – красное, выходящего из охотничьей лавки.       – Да! Это Белль, она как всем известно – чудна’я. – отвечает ему насмешливо невысокий, полноватый спутник, обряженный в, своего рода реплику тех же цветов, только словно бы разбавленных и затушенных серым.       – Какое мне до этого дело? Она прекрасна и это – всё, что мне нужно знать. Я хочу, чтобы она стала моей женой. – говорит снова первый, кладя руку на эфес прикрепленной к поясу шпаги и толкая небрежно в плечо собеседника.       – Пусть так, но она от чего?       – Я чертовски привлекателен, она самая прекрасная девушка в этих краях. Мы – просто, пара, созданная на небесах!       Спутник грубого гиганта поправляет на плече кожаную сумку и отряхивает от дорожной пыли свою шляпу, после чего принимает брошенную ему спутником такую же, только черную, треуголку. Охотник бодрым, уверенным шагом направляется к Белль.       – Здравствуй, Белль! Что ты читаешь? Это вообще интересно? – начал разговор с девушкой он, остановив Белль за локоть и вырвав из её изящных рук книгу, став перелистывать бесцельно страницы. - В ней нет картинок!       – Добрый день, Гастон. Картинки не имеют значения, сюжет – это главное. Это… - ответила, было Белль.       – Книги не стоят того, чтобы внимание на них обращать, по крайней мере для тебя. Как ты можешь это читать?       – Некоторые используют воображение для того, чтобы всё представлять.       – Я важнее! Это не верно для женщин – читать! Скоро начнёшь перенимать идеи и думать…       – Это не тебе решать, Гастон!       Как же была раздражена Белль! Гастон не уставал уже который день, который год ей докучать своим безустанным вниманием, она привыкла, но так и не смогла этого принять. А он только сильнее от того жаждал её завоевать.       – После Белль вернулась домой, где её мать работала над проектом.       – Мама, как идёт твоя работа?       – Отнюдь не так хорошо, как хотелось бы, но, если этот кусок металлолома начнёт работать, это того стоит. – откликнулась, выбираясь из-под механизма, Маурин.       – Ты всегда говоришь подобные вещи. Я думаю, у тебя всё получается прекрасно. – заметила ей искренне дочь.       – Вовсе нет, сейчас я действительно имею это в виду! Он не желает работать как того требуется, и я разорву его в клочья, если он не заработает!       – Успокойся, Мам. Всё пройдёт прекрасно, и ты получишь награду на завтрашней ярмарке. Тебя признают, и ты станешь известной. – Белль легким движением руки стерла с лица матери рабочую пыль.       – Спасибо тебе большое за добрые слова, дорогая! Надеюсь, ты права. Кстати, как день проходит у тебя, Белль? Я слышала о парне, Гастоне, может тебе стоит дать ему шанс? – успокаиваясь заметила та и снова принялась за работу.       – Гастон просто нарцисс и дурак, он не для меня. Я думаю о приключениях…       – Хорошо, хорошо, милая, ты однажды отправишься в приключение и будешь сама выбирать, что хочешь делать со своей жизнью.       – И думала ли она, что приключение найдёт её раньше, чем она могла бы представить.       – И что это будет за приключение, дядя Люмьер? Что это будет? – Чип нетерпеливо ерзала на своём месте.       – Не перебивай дядю Люмьера, любовь моя. Слушай внимательно и узнаешь сама. – обратилась к девочке Миссис Поттс, ласково улыбаясь.       – Прошел день, и Гастон снова на улице встретился с Белль и кое-что сказал ей… - продолжил Люмьер выждав момент, чтобы его слушательницы снова настроились на лад истории.       – Эй, Белль, как жизнь? Твоя мать так ещё и не вернулась, как погляжу. Почему бы не использовать эту возможность в нашу пользу? Мы можем пожениться безо всяких проблем! – снова заладил своё Гастон.       – Гастон, я не тип девушки для тебя. – отрезала Белль, поднимаясь из под дерева, вкладывая закладку между страницами и закрывая новую книгу.       – Конечно ты тип девушки для меня! Город полон девушек, умирающих, чтобы выйти замуж за меня, но ты самая прекрасная среди них! Так что ты и я самая великолепная пара, какая когда-либо была!       – Сейчас не время и, кроме того… - пыталась возразить девушка, ловко избегая рук собеседника, пытавшегося заключить её в объятьях или хотя бы ухватить её за запястье.       – Мы поженимся прямо сейчас, всё готово благодаря исчезновению твоей матери. В данном случае я не против того, чтобы она оказалась потерявшейся в лесу. Мы можем найти её сразу после свадьбы…       – Мам!... – воскликнула Белль, услышав важное в этом нескончаемом потоке не имеющих для неё значения слов.       – И она сбежала, оттолкнув в сторону Гастона, чтобы ворваться в лес и найти свою мать любой ценой.       – Это ужасно! Как она справится с этим? Как поможет своей маме? – волновалась девочка, схватившись за предплечье рассказчика.       – Слушай внимательно, mon ami. – попросил её Люмьер и улыбнувшись в усы указал рукой на пространство, где отображалось всё это действо. - Она попала в лес и пыталась найти любую зацепку, которая могла бы подсказать, где её мать может быть, но ничего не помогало, пока она не увидела разорванный шарф, лежащий на земле.       – Должно быть – это верный путь. – промолвила Белль, поправляя капюшон плаща и снова беря под уздцы коня – Филиппа, который и вел её до этого по чёрному лесу, где в эту летнюю пору бушевала злая зима, принимая для себя решение: “Всё равно, куда приведёт её эта дорога, но пока она верит, она не отступится. Не отступится, пока не найдёт то, что ищет.”       – И вскоре она попала в темный, заколдованный замок, где все неодушевленные предметы могли думать и говорить. – заговорщики снижая к последним словам громкость голоса, продолжал рассказчик и перед ними появился уже он сам как подсвечник и всем знакомый дворецкий – Когсворт в обличии часов.       – … Я всегда говорил тебе: Cherchez la femme! И теперь она здесь. – разводил руками с восторгом в глазах подсвечник.       – Люмьер, ты несёшь нонсенс, это не может быть она! Факт того, что наш хозяин взял в пленники её мать и она пришла помочь не обозначает, что она пришла помочь ему и нам тоже! – скептически вторили часы и в их голосе слышалось явное недовольство.       – Но мы можем помочь этому случиться! – не придавая большого значения хмурым замечаниям Когсворта откликнулся Люмьер.       – Не вижу никакой возможности. – вторил ему, между тем тот.       А Белль в это время с опаской вышла в холл замка, не зная, чего ей стоит здесь ожидать.       – Я слышала как говорят какие-то предметы. Кто вы? Что это за место? Или мне всё это только мерещится? – говорила встревоженно девушка, осматриваясь по сторонам.       – Вам ничего не мерещится; все мы здесь можем говорить. Моё имя Люмьер, а это – Когсворт. – представил их с другом подсвечник.       – Да, он не единственный здесь говорящий. – пробурчали часы.       – Как же Вас зовут, мадемуазель? – продолжил знакомство Люмьер.       – М.. Я рада встрече с вами, моё имя – Белль и я пытаюсь найти свою мать, она должна быть где-то здесь. – ответила она, присев в реверансе.       – О, Belle! Даже имя её значит “Прекрасная”! Мы можем помочь Вам!... – восхитился, обходя её на своих металлических ногах подсвечник.       – Мы не можем гарантировать ничего, Люмьер! Хозяину это не понравится! – настаивал на своём Когсворт.       – Не слушайте его. Мы представим Вас Миссис Поттс. – как можно скорее уверил её Люмьер, стараясь сделать так, чтобы она не фокусировалась на словах его угрюмого друга.       – То есть это – наша история, Мам? – поинтересовалась Чип, переводя взгляд на мать.       – Да, дорогая. И это то, почему мы должны, если потребуется, помочь ей рассказать. – откликнулась та.       – О, леди, Вы прекрасны! – воскликнула маленькая слегка надколотая белая чашечка с кружевной каёмочкой по верху, замечая Белль.       – Успокойся, милая. Чем мы можем помочь Вам? - спросила вошедшую женщина-чайник с цветочным орнаментом.       – Рад представить вас Белль, Миссис Поттс. Она пытается найти свою мать, и я хотел бы, чтобы она стала нашей гостьей. – действуя покровительственно по отношению к новой знакомой, обратился подсвечник.       – Она пришла сюда, чтобы спасти нас, Мам? – снова заговорила Чип, подпрыгивая на своём блюдце.       – Мы увидим, Чип, мы увидим. Подойдите сюда, моя дорогая, я лишь заварной чайник, но убежусь в том, чтобы вам приготовили что-то поесть. – стараясь сделать так, чтобы поведение её дочери не показалось бестактным, ответила Миссис Поттс.       – Хозяину это не понравится! О, это добром не кончится! – снова принялся за своё Когсворт, а маятник его колыхался, отражая ускоренное биение сердца.       – Но мне нужно увидеть свою мать! Где мне её найти? – снова заговорила о своём встревоженно Белль.       – Может быть, Вы пожалеете о том, что задали этот вопрос и мы все пожалеем об этом, но она в последнем этаже, заточена в маленькой комнате в башне… - ответили, беря себя в руки часы, издав глубокий, очень человеческий вздох, вздох рушащихся надежд.       – Мама! – воскликнула девушка…       – Это не к добру… - повторил свои же слова Когсворт.       Призраками растворились, исчезли с глаз слушателей живые предметы, осталась только Белль, проносившаяся по пустынным коридорам и длинным пролётам винтовых лестниц.       – Она умчалась в башню и нашла там свою мать… - продолжал тем не менее, нагнетая обстановку Люмьер.       – Белль! Как ты попала сюда? – встревожено, почти рвущимся голосом спросила, завидев дочь, Маурин.       – Мама! Я пришла спасти тебя! – ответила на это Белль, прильнув к шершавой металлической решетке.       – И хозяин дома появился за ними во всём своём великолепии. – при этих словах рассказчика, Чип затаила дыхание.       – Что Вы делаете здесь?! – прорычало Чудовище из сумрака башни.       – Я только пыталась найти свою мать!.. Почему Вы это делаете с ней? Пожалуйста, отпустите её отсюда! – взмолилась девушка, вглядываясь в темноту.       – Я хозяин этого дома! Она вообще не должна была здесь появляться! – сказал наш хозяин, не смиряя своего пыла.       – Возьмите меня, вместо неё! Отпустите её, позвольте ей жить!       – Белль, оставь меня, я прожила свою жизнь, и ты должна прожить свою. Уйди отсюда! – настаивала Маурин, почти крича, чтобы быть услышанной, ведь она боялась – дочь её слов не воспримит.       – Я пришла сюда, чтобы спасти тебя и это моё решение. – уверенно произнесла Белль. – Каковы ваши условия?       – Твоя жизнь взамен её жизни. Ты должна пообещать, что останешься здесь навсегда, тогда она может идти. – предъявило условия Чудовище, разрывая лапой воздух от чего вихрем взметнулся его бардовый, по краю разодранный плащ.       – Выйди на свет! – собрав всю свою храбрость воскликнула девушка, заметив, как сверкнула под лучом лунного света темно-коричневая грива.       И наш хозяин подошел ближе, чтобы было видно его лицо. Женщины вдохнули и казалось, едва ли смогли выдохнуть.       Однако, как бы силён ни был страх, Белль была непреклонна и сделала ему шаг на встречу.       – Нет, Белль, я не могу позволить тебе этого сделать! – вскрикнула, пытаясь остановить дочь Маурин.       – Мам, ты не сможешь изменить моего решения. – ответила она. – Я даю Вам своё слово.       – Решено! – провозгласило Чудовище и утащило мать Белль, в то время как она сама оказалась заперта в темнице.       – Она плакала и ей было не к кому обратиться, но с нашей помощью Белль получила комнату в замке и вскоре стала хорошим другом всем нам. – перевёл историю от тьмы к свету Люмьер.       – А потом они полюбили друг друга, да, дядя Люмьер? – обрадованно спросила его Чип.       – Да, mon ami, это действительно так. Поначалу это было не легко для них потому, что Белль боялась Чудовища и Чудовище действительно вело себя пугающе. – продолжал рассказчик и перед ними стали сменять друг друга сцены, дающие знать обо всём, что было дальше, о том, как сближались девушка и их хозяин.       – Но мы помогали им на столько, на сколько это было возможно, потому, что этому было суждено случиться. И у них проснулись теплые чувства друг к другу. – подтвердила Миссис Поттс.       – Но Белль скучала по своей матери и хотела снова её видеть, поэтому Чудовище дал ей волшебное зеркало, рассказав историю наложенного на нас проклятья и сказал, что она может в нём её увидеть. – настроение истории снова сменилось, Люмьер плавно провел рукой по воздуху и из тумана множества сцен проявилось основное действие.       – Но, Адам, они не верят ей, и она считает, что ты монстр, я должна это исправить! – обратилась к Чудовищу тревожно девушка.       – Ты вольна идти, Белль. – произнёс спокойно он, сдержав тяжелый вздох.       – Спасибо, Адам. – сказала она и взяв в руки зеркало, как знамя, отправилась навстречу своей цели, оставив Чудовище наедине с его печалью.       – Мы понимали, почему он позволил её идти, но последние лепестки опадали с розы и оставалось не так много времени до того, как мы застынем в форме предметов на вечно. – говорил рассказчик и появившиеся на момент по разные стороны образы людей и их образов – предметов, исчезли. - Тем временем, Гастон был зол на себя и на Белль – на себя за то, что невольно открыл ей правду и на неё за то, что она сбежала.       – Но, Гастон, ты всегда можешь её вернуть. – ясно и чётко звучал голос маленького человека – спутника охотника в шумной таверне.       – О! ЛеФу, не могу поверить, что слышу что-то разумное от тебя! Это великолепная идея и знаешь почему? – раздался снова зычный голос Гастона, настроение которого лестью было не так сложно поднять.       – Почему? – задал вопрос в пустоту, вдруг ЛеФу, но после к нему пришло озарение, ему не нужно было что-то вновь повторять. - О! Вот почему!       Никто не так хитр, как Гастон,       Никто не так быстр, как Гастон,       Нет шее толще, чем та, какой обладает Гастон,       Ведь нет мужчины в стране и в половину муже’ственнее, чем он.       Превосходнейший образец здесь лишь он,       Можно спросить и Тома, и Дика, и Стэнли, на чей стороне желал оказаться бы он.       Гастон!       Эта бравая хвалебная песнь, главным голосом которой был всё тот же ЛеФу разносилась и за пределы небольшой, украшенной рогами, таверны.       Казалось, ничто не могло нарушить этого духа общности, но внезапно с порывом не по-летнему зимнего ветра к ним ворвалась запыхавшаяся Маурин. Волосы женщины были растрепаны, на лице читалась тревога, граничащая с ужасом.       – Мне нужна ваша помощь! Мне нужна помощь! Она похищена! Белль, моя дочь была похищена! Её похитило ужасное чудовище!       – О чём это Вы? Вы, случаем, не потеряли свою голову на ярмарке или в лесу? – насмешливо, даже слегка вальяжно произнёс Гастон.       Раздался заливистый смех со стороны всех присутствовавших при разговоре знакомых охотника.       – Но я не шучу! – возмутилась Маурин, которую так и не покидал страх, отчаянно нуждаясь в том, чтобы быть услышанной.       Толпа вновь залилась громовым смехом.       Как можно было воспринять в серьёз то, чему мало веришь, тем более, если весть принесла учёная-механик, воспринимаемая как сумасшедшая местными.       Однако, не прошло и минуты, как в дверях появилась Белль с зеркалом, блестящим на свету серебром и окутанным клубящейся зеленой сверкающей, магией.       – Я не была похищена, он не причинил мне вреда. – заявила уверенно девушка. – Чудовище реально, но он добрый и заботливый…       – Белль! Это так, Белль? – взволнованно, хватая дочь за руку, спрашивала её мать.       – Так значит – Чудовище! – произнёс, четко выговаривая каждое слово, охотник, вырывая из рук Белль волшебное зеркало. – Мы уничтожим его, чтобы он не мог причинить тебе никакого вреда!       – Послушайте её! Услышьте мою дочь! – просила Маурин, но Гастона было уже не переубедить.       – В таком случае, он много лучше тебя, Гастон! – ответила на его выпад девушка.       – Нельзя влюбляться в чудовищ! Мы его уничтожим!       Толпа победоносно поддержала кличь своего предводителя: “Да, мы это сделаем!”       – Ты чудовище, не он! – гордо, но в самом деле – пытаясь сдержать подступившие слёзы провозгласила Белль.       – И Гастон со своими последователями ворвался в замок. Белль не смогла остановить его, ведь он был сильнее и для них авторитетней её. Он был полон решимости убить нашего хозяина. – продолжал Люмьер, на момент переводя взгляд на юную слушательницу, завороженно следящую за происходящим.       – И мы не позволили ему сделать этого! – воскликнула Чип, едва ли, не подпрыгнув на месте.       – Да, именно так. – подтвердила спокойно, мягко Миссис Поттс.       – Не так быстро, малышка. Нам удалось остановить его последователей, но мы не смогли остановить Гастона, и он нашел нашего хозяина. – вернул их к ходу истории рассказчик.       – А вот и ты, Чудовище. Готовься быть уничтоженным! – обратился, зловеще улыбаясь, охотник, проследовавший за оппонентом на крышу одной из самых высоких башен.       – Ты не посмеешь, дикарь! – прорычал в ответ на это наш хозяин.       – И случилась битва, битва насмерть. Адам откинул Гастона в сторону и тот упал с этой крыши в тот миг, когда предательски застонала под ногами его черепица. С тех пор, никто больше об охотнике и не слышал, но сам Чудовище был смертельно ранен. Белль подбежала к нему, когда наконец смогла подобраться к тому месту, он повалился наземь. – выражаясь образно донёс важную, однако печальную мысль Люмьер.       – Адам! Прошу, услышь меня, Адам! Я люблю тебя, не покидай меня. – лила слёзы над его безжизненным телом, совершенно несчастная Белль.       – И она плакала и слёзы её капали на его мохнатое лицо. – рассказчик выдержал паузу. - На момент всё затихло, но после он задышал вновь – слёзы были волшебными. Проклятье оказалось снято и все они жили долго и счастливо.       Люмьер закрыл книгу, провел ласково рукой по волосам маленькой Чип и переведя взгляд на её мать запел:       – История, что стара как жизнь,        Правдивая, как только может быть.       – Они едва друзья,       Но кто-то гнётся не зря       Только малейший шаг,       Не большой, иначе не сказать никак.       Оба опасаются слегка-       Каждый из них готовился едва       Чудовище и Белль… – теперь Миссис Поттс пела с ним.       – Это очень красивая история! Ты ведь завтра расскажешь ещё одну, дядя Люмьер. – уже слегка сонно попросила его девочка.       – Конечно, mon chère. Обязательно расскажу, но это будет завтра, а сейчас Вам, юная мадемуазель, стоит лечь спать. – ответил, улыбаясь в усы негромко Люмьер и взял её на руки.       – Я и сама могла бы её унести. – тоже улыбаясь ему заметила мать девочки, слегка одергивая пижамные штаны и подбирая с пола подсвечник и книгу, прекрасно понимая, что на самом деле Чип всё ещё могла и сама дойти, но не препятствуя другу сделать ей приятное.       Рассказчик не нарушил молчания, ведь этот вопрос и не нуждался в том, чтобы быть отвеченным.