Ночью

      Вокруг стоял гул, что неприятно въедался в уши: кто-то кричал, кто-то пел что-то несуразное; а другие и вовсе на полную включили музыку и пытались её же перекричать. Все веселились, смеялись, что-то увлечённо рассказывали, размахивая руками в разные стороны. Где-то со стороны послышался глухой удар и громкий звон. Наверное, кто-то не сумел устоять на ногах, или же началась драка, уже не первая за вечер. Ещё даже не пробили куранты, а эти придурки успели перевернуть квартиру с ног на голову, а хозяин… кажется, где-то валялся, забывшись в пьяном сне. Да к чёрту их всех.       Наруто, сидевший в гордом одиночестве на кухне, налил в стакан янтарной жидкости. Что он пил, нетрезвый мозг понять так и не смог — буквы на этикетке раздражающе расплывались, а расфокусированный взгляд не мог сложить их в слова. Но одурманенный алкоголем разум совсем не переживал на счёт этого, даже если там яд — плевать. Узумаки и его выпить был не против.       Горло обожгло напитком, что на вкус напоминал коньяк. Только тогда Наруто вспомнил, что не любил коньяк и всё, что хоть на градус крепче пива. Да и в целом выпивку он не любил. Но сегодня… почему-то организм не просто просил, он молил о том, что ему нужно улететь куда-то в другое измерение, лишь бы быть не здесь.       Парень сам не знал, почему согласился пойти на новогоднюю вечеринку к одногруппнику, ведь прекрасно понимал, что так всё и будет: остальные будут танцевать, рассказывать весёлые истории и играть в какие-то абсурдные игры вроде «Правда или действие», а он… он будет сидеть там, где поменьше народу, забытый ими всеми.       Собрав в себе все последние силы, Наруто поднялся. Он осознавал, что неплохо бы было уйти, пока тоска и опьянение с головой не накрыли и не начали вбивать в голову самые дурные мысли. Хотя и без них было понимание, что он вряд-ли кому-то здесь нужен. И останавливать его тоже никто не будет.       В дверном проёме появился размытый силуэт. Парень несколько раз зажмурил глаза в попытках сфокусировать зрение, а когда то наконец заработало, он в недоумении застыл.       — Привет, — неловко выпалила вошедшая в небольшую кухню девушка.       — А… Сакура… — только и смог выдавить из себя Узумаки, садясь обратно на стул, что предупреждающе скрипнул под чужим весом.       Странно, однако. Эта девушка никогда не обращала на него, Наруто, внимания. Она была довольно красива, имела правильные черты лица и притягательную внешность, что в глазах многих делало её на уровень выше остальных. А сам Узумаки даже думать не смел, чтобы подойти и заговорить с ней, хотя, признаться честно, частенько перед сном мечтал о всяких нелепых разговорах с обладательницей светло-розовых волос и ярко-зелёных глаз.       — Ты здесь один? — удивлённо спросила она, делая ещё один неуверенный шаг.       — Вроде…       Возможно, парень сказал бы ещё что-то, может, попытался бы вовлечь пришедшую девушку в какой-то бессмысленный разговор, будь он чуть более трезв. Мозг под влиянием спиртного совсем отказывался думать, а язык — нормально функционировать. Да и не хотелось совсем терять планку своими пьяными запинаниями.       — И не одиноко тебе?       Такой обычный вопрос в этой ситуации, только если не думать… а одиноко ли вообще? Наруто уже привык к отсутствию постоянных людей в его жизни, кроме родителей. Но и те, кажется, не особо интересовались — звонили ему не больше одного раза в неделю.       — Мне весело! — попытался улыбнуться Узумаки, как стул всё-таки не выдержал давления и, утратив равновесие, завалился набок.       Наруто громко вскрикнул, вскидывая руки. Он и осознать не успел, как оказался на полу с задранными вверх ногами.       — О Боже! — спохватилась Сакура, подбегая к пострадавшему. — Ты как?       — Я… — Наруто запнулся, смотря в нависший потолок. — Вроде жив. Наверное…       — Чем ты думал, когда садился на этот старый детский стульчик?! Где ты его вообще откопал?       — Ну…       — Всё, хватит тебе здесь одному сидеть, у тебя уже крыша едет. Пошли в зал, там как раз начали новую игру. Идём-идём!       Не успел Узумаки, выровняться, как за руку потянули, вытаскивая из полутёмной комнаты. Внутри разлилось приятное тепло от прикосновения той, о которой грезил бессонными ночами в одиночестве, но чувство тут же улетучилось, стоило войти в одну с комнат, наполненную людьми. Несколько пар глаз скосились на него, разглядывая с ног до головы. Наруто постарался приветливо улыбнуться, проходя внутрь и усаживаясь за большой стол, на котором раскинулась какая-то настольная игра. Очень странно и неловко было подмечать, что с его присутствием весь гул, что стоял здесь уже несколько часов подряд, прекратился — только музыка осталась играть на заднем фоне.       — Что ж… — послышался чей-то голос сбоку, имени которого блондин не знал, а если и слышал как-то, то сейчас вспомнить точно не мог. — Давайте сыграем в «Я никогда не»?       Узумаки опустил взгляд, прикусив губу. Все дружно согласились поиграть в новую игру, продолжить начатое веселье, но отчего-то, как ему казалось, атмосфера изменилась. Он не знал, какой она была до его появления в зале, но был уверен, что тогда никто не косился друг на друга и не пытался не издать лишних звуков.       — Наруто, ты с нами? — спросила сидящая напротив Сакура. Непонятно, что выражали её глаза: то ли это было беспокойство за парня, явно казавшегося лишним здесь, то ли это всего лишь иллюзия, разжигаемая алкоголем.       — Я, наверное, просто посмотрю, — неуверенно пожал плечами он и откинулся на спинку стула с какой-то грустной недоулыбкой.       Он прекрасно понимал, что всем плевать есть ли он здесь или нет, а позвали всех в груповом чате, лишь бы никого не обидеть. И Наруто знал это, просто хотелось насладиться редким моментом студенческих гулянок, да вот момент закончился заодно с бутылкой. Всё внутри неприятно сжималось от осознания собственной никчёмности и ненужности, хотя за три года совместного обучения стоило уже привыкнуть.       За полчаса парень не выдал ни слова, молча наблюдая за тем, как остальные смеялись, играли и нещадно вливали выпивку в организм. Наверное, о его присутствии уже и забыли, но это было к лучшему — лучше так, чем чувствовать кожей чужие липкие взгляды.       — Я никогда… никогда… — пытался выговорить парень справа, уже практически не в состоянии шевелить языком. Кто-то начал с него смеяться, а обладатель этого низкого голоса хрипло и недовольно ворчал в ответ, а затем замолк. Наверное вырубился.       — У нас алкашка почти закончилась, — послышался сзади знакомый голос, и Наруто невольно обернулся, вглядываясь в чужие карие глаза.       Киба был единственным человеком в его группе, кто мог подойти и завязать с ним разговор ни о чём или предложить сесть вместе на парах. Но, к большому сожалению, это не было постоянным явлением — парень, как и все остальные, переживал за собственную репутацию, а в планы местных авторитетов общение с Узумаки не входило. В группе были люди и поинтереснее, так что возиться с Наруто было скорее вынужденной мерой, нежели прихотью.       — Инузука! А я и не видел тебя здесь, — впервые за долгое время вымолвил что-то Наруто, после чего сразу же почувствовал затылком чужое внимание.       — Я в другой комнате был, — дружелюбно улыбнулся Киба, а затем обернулся к остальным: — Во что играем?       — «Я никогда не»! — выкрикнула одна из девушек высоким пьяным голосом.       — Ты с нами?       — Конечно! — не раздумывая, оветил Инузука и примостился возле Сакуры.       Вот и всё. Надежда поговорить хоть с кем-то вновь канула в лету. Хотя на что он, Узумаки, надеялся? Детской наивностью было считать, что Киба променяет людей, которые были гораздо ближе ему, на того, кто даже другом не считался. Выдумал себе всякого и поверил.       — Так а кто-то пойдёт за выпивкой? — напомнила Сакура о «проблеме», обводя всех присутствующих взглядом. Зелёные глаза остановились на Наруто, вглядываясь в смуглое лицо того, а затем опустились, прячась под занавесой из розовых волос.       — Я пойду, — откликнулся блондин, поднимаясь с места и направляясь на выход. Кажется, никто против не был, удостоверяя парня лишь коротким кивком.       Наспех одев ботинки и накинув куртку на плечи, парень вылетел с квартиры. Оказавшись по ту сторону двери, Наруто громко выдохнул, откидываясь затылком на твердую дверь. Лёгкое облегчение опустилось на плечи и заменило собой тяжёлый груз одиночества, что упрямо давил его в присутствии людей. Одному всегда было проще, нежели находиться среди множества лиц, но понимать, что никому ты там не интересен. И сейчас, избавившись от чужих настырных взглядов, казалось, будто дышать легче стало.       Опустившись на первый этаж, а затем выйдя на улицу, Узумаки остановился, чуть пошатнувшись. Невольно появилась улыбка, а глаза закрылись, наслаждаясь прохладным ночным воздухом, который остужал лицо. Светлые пряди волос торчали в разные стороны по вине морозного ветра, и спустя несколько минут Наруто всё-таки двинулся с места, чувствуя, как без движений тело начинало замерзать.       Вокруг раскинулись старые пятиэтажки, стоящие здесь, наверное, ещё со времён Второй мировой, что так и норовили рассыпаться. Но почему-то это придавало какую-то особенную атмосферу безысходности, которой больше нигде не было, кроме как в переулках этих тоскливых домов.       Узумаки резко завалился набок. Попытки хоть как-то защититься от падения, размахивая руками, удачей не завершились. Он всё-таки поскользнулся и упал. «Блядь!» — пронеслось в голове, когда затылок больно приложился о покрывающий землю лёд. Наверное, это был первый раз, когда Наруто по-настоящему радовался, что накануне грациозного падения напился и алкоголь немного притупил вспыхнувшую где-то в затылке боль.       Как оказалось, в не совсем трезвом виде ему нужна не одна попытка, чтобы подняться и удержать равновесие. Уж очень-то не хотелось упасть ещё раз и разбить голову, а потом умереть лёжа в крови посреди дороги. Хотя, может, тогда бы о нём вспоминали чаще, и, возможно, даже обсуждали, какой он придурок и как глупо умер. Узумаки улыбнулся.       Совладав, наконец, с клятым равновесием, Наруто двинулся дальше, чувствуя, как каждый шаг отдавал резкой болью в голове. Казалось, будто в неё кто-то втыкал толстые длинные иглы, желая причинить как можно больше боли. Но Узумаки упрямо старался не обращать на неё внимания, мол, само пройдёт. Он напряг глаза, вглядывался в ночную мглу, выискивая магазин, что должен быть где-то недалеко — он точно видел его, когда проходил мимо днём, идя на вечеринку.       Красная вывеска «Продукты», подсвечиваемая неоновыми лампочками, не заставила себя долго искать. Победно вскрикнув, Наруто ускорил шаг, чуть не упав вновь, но расставленные в боки руки в этот раз помогли удержаться на ногах, и этим Узумаки довольствовался тоже.       Замёрзшая рука ухватилась за перила. Парень медленно поднялся по скользким ступеням, надеясь, что очередной полёт удастся миновать. Успешно остановившись возле двери, он отряхнул курточку от оставшегося после падения снега и поспешно вошёл внутрь.       В магазине было тепло и приятно пахло имбирными пряниками, из-за чего желудок заурчал, безапелляционно заявляя, что не против был подкрепиться чем-то сытнее спритного. «Вот бы денег только хватило», — мысленно понадеялся Узумаки, поднимая голову и встречаясь взглядом с кассиром. Слух резанул неприятный свист праздничной дудочки, зажатой в губах того. Скривившись, тот сразу же выплюнул её. Безделушка улетела в сторону, ударяясь о пол.       — С наступающим Новым годом! — широко улыбнулся кассир, поднимая брови. От жуткого оскала остатки опьянения мигом покинули Узумаки и появилось желание перекреститься. — Вам что-нибудь нужно?       Наруто застыл, смотря на стоящего за прилавком парня. Он выглядел молодым, возможно, даже на пару лет моложе самого Узумаки, или же хорошо сохранился. Что сразу бросалось в глаза — тот был одет в какой-то дешманский костюм Деда Мороза, красная шляпа которого постоянно сползала набок, ведь не имела на себе никакого крепления. И чёрные волосы вместе с такими же непроглядными глазами, сведённые к переносице брови и тонко поджатые губы совсем не сочитались с нелепым аутфитом. Всем видом он показывал, что никакого удовольствия от предстоящего праздника не испытывал, а недавний оскал вовсе заставлял задуматься: не Хэллоуин ли сейчас?       — А! Да, так-с… мне коньяк какой-нибудь, вино… — начал перечислять Наруто, упорно заставляя шестерёнки в голове работать. — Что там ещё у вас есть такое для праздника, то и давайте.       Брюнет усмехнулся, пряча взгляд за отросшей чёлкой:       — Хер тебе. На время посмотри.       Узумаки стал вертеться на месте в попытках найти на стенах часы, которых, к сожалению, там не было. Неодобрительно уставившись на брюнета, он заметил, как губы того дрогнули, после чего злорадный смех заполнил небольшой магазинчик.       — Да без разницы, какое время! — возопил Наруто, чувствуя себя подростком, что впервые в жизни пришёл покупать алкоголь и боялся, вдруг попросят паспорт. — Дай мне хоть пиво!       — Хватит с тебя пива, — хмыкнул кассир, окидывая взглядом клиента с ног до головы. — И так, вон, еле стоишь. Могу лимонад предложить, будешь?       Парень, достав с холодильника пластиковую бутылку с разноцветными надписями на ней, протянул Узумаки, в ожидании поднимая брови. Наруто хотел было сказать что-то язвительное и, может, даже нагрубить, но мозг так и не смог сгенерировать достойный ответ, от чего молча и кривясь выхватил с чужой руки бутылку.       — Деньги.       Достав с кармана пару помятых купюр, Узумаки недовольно бросил их перед кассиром, совсем не переживая, достаточно ли той мелочи, которую он смог найти. Не обронив и слова, он вышел с магазина, останавливаясь на лестничной площадке и вглядываясь в ночной мрак, окутавший в своих объятиях всё вокруг.       Ветер снова прошёлся по лицу.       Возвращаться на вечеринку желания не было никакого. Одна только мысль о вновь косых взглядах и поджатых губах при виде его, Узумаки, заставляла тело нервно вздрогнуть. Вариант был один — пойти домой.       Но и тут выросла проблема. Он вспомнил, что, куда идти, он не имел и малейшего представления, находясь в совершенно чужом районе, где раньше бывал лишь проездом. В непроглядной тьме, освещаемой редкими фонарями да светом с окон, дороги даже к остановке не найдёшь, хотя пользы от неё было столько же, сколько и от этого чёртового лимонада. Вряд-ли автобусы ездили — каждый ведь хотел остаться вечером с семьёй и дружно встретить начало нового года, и Наруто прекрасно понимал это, хотя детская обида на весь мир всё же появилась.       Узумаки собрался сделать шаг, как в голове что-то щёлкнуло, и он резко развернулся обратно в небольшое пространство магазина, наполненное теплом и приятным запахом.       Удивление на лице брюнет даже не пытался скрыть, искоса поглядывая на вернувшегося, а затем всё-таки выдал:       — Я не передумал. Пива не дам.       — Я не за пивом пришёл, — тряхнул головой Наруто.       — Твои друзья не оценили покупки и прислали за чем-то… — договорить парень не успел, смотря, как блондин снимает куртку, кладёт на пол и усаживается на неё. Опешив от раскинувшегося зрелища, он язвительно выпалил: — Тебе совсем плохо?!       Наруто перевёл какой-то затравленный взгляд на касира, лицо которого искрилось неподдельным ошеломлением вперемешку с раздражённостью.       — Узумаки Наруто, двадцать один год, студент, — промямлил блондин, раскинувшись на собственноручно сделанном диване. — И я буду встречать Новый год вместе с тобой.       Брюнет вновь поднял брови, не в силах подобрать слов от такой наглости. Сколько он уже здесь работал, а подобного не выкидывал ещё никто — покупатели не хотели даже взглядом с ним встречаться, кожей ощущая чужую недоброжелательность и заранее окрещивая хамом.       — Свалил!       — Ну уж нет. Я только обустроил своё место, — довольно выдал тот, прикрывая глаза. Непринуждённость, с которой он говорил, вовсе выбивала из колеи. Хотелось хорошенько приложить этого Узумаки Наруто несколько раз головой о пол и выкинуть тушку на улицу, лишь бы тот не маячил перед глазами.       — Здесь нет никакого твоего места, — рыкнул кассир, быстрым шагом выходя из-за прилавка и становясь над лежащим парнем. — Катись отсюда!       — Почему ты работаешь?       Казалось, этот парень не слышал его и даже не думал о том, чтобы уходить. Он продолжал беззаботно лежать на собственной куртке и наблюдать одним глазом за стоящим над ним каменной глыбой брюнетом, совсем не заботясь о том, что тот уже трясся от сдавливающей злости.       — Блять… — только и смог выдавить он, разворачиваясь и делая неуверенный шаг в сторону. — Скажи… ты наркоман?       Сзади послышалось копошение, а затем какое-то грустное:       — А похож?       Брюнет повернулся так резко, что Узумаки от неожиданности дёрнулся, перепуганным взглядом смотря в чужие сердитые глаза. Он уже было вдохнул, чтобы что-то сказать, но его успешно перебили:       — Делай, что хочешь. Если сюда приедет владелец, в участок повезут тебя — не меня.       Больше ничего не сказав, кассир сел на стул за прилавком и откинулся затылком на стену, прикрывая глаза. Раздражение уходило медленно, скорее даже не собиралось на совсем покидать уставший организм. Пусть тот придурок делает, что хочет, какое ему дело? Он сделал всё, что мог. Если начальник решит выгнать — скатертью дорога.       — Как тебя зовут?       Сделав глубокий вдох, брюнет открыл глаза, устремляя чёрный взгляд в белобрысую макушку.       — Дед Мороз.       Наруто притих, видимо, соображая услышанное, а потом недоверчиво покосился на кассира. Он медленно поднялся, пошатнувшись, подошёл ближе и стал возле прилавка, вглядываясь в чужую недовольную гримасу. Хотелось сказать что-то колкое, дабы этот, возомнивший себя чёрт его знает кем, брюнет задумался о своём поведении, но мозг на это всё ещё был неспособен.       — Деда Мороза нет, — только и смог выдавить из себя Узумаки.       Наруто видел, как брови парня поднялись, как сверкнули его глаза, а уголки губ приподнялись, точно готовы выпалить что-то обидное. Уже приготовившись к порции цинизма, что вот-вот накроет его огромной волной, он в удивлении замер, когда кассир спокойно представился:       — Учиха Саске, двадцать три года, кассир.       Потеряв все крутившиеся в голове слова, Наруто нелепо уставился на парня во все глаза, пытаясь сообразить, почему же его не смыло волной чужого яда, но из мыслей вновь вернул голос:       — Эй, тебя заклинило?       — А… нет, — выдохнул Узумаки, отвернувшись. Не зная, как продолжить этот абсурдный диалог, он огляделся, отмечая, что только сейчас заметил небольшую ёлочку и несколько поцарапанных игрушек на ней.       — Ты расстроился, что я не Дед Мороз? — удивлённо спросил Саске, наблюдая, как блондин нагнулся к своей курточке, а затем вновь подошёл к прилавку.       — Будешь? — протянул он руку, в которой разместилась бутылка с тем самым лимонадом.       Учиха молча наблюдал за действиями растрёпанного парня и не мог понять, что за чувство поселилось внутри. К раздражению и усталости присоединился непонятный интерес к происходящему и какое-то странное предвкушение, от чего Саске невольно прикусил губу.       — Проваливай на свою вечеринку, — поразмыслив, всё же гаркнул брюнет, пряча заинтересованный взгляд за чёлкой. — Нехер тебе здесь околачиваться.       — У меня нет друзей, — пожал плечами Наруто, подходя к мигающей ёлке. — Незачем мне туда возвращаться.       — Ага. А я, значит, твоя подружка, — фыркнул Саске, складывая руки на груди. — Ну давай, расскажи мне, какой гандон тебя бросил на этот раз?       Узумаки не ответил, рассматривая мигающие огоньки, окутавшие облезшие и кривые ветки искусственной ёлки. Наверное, его роль в этом мире — быть для всех обузой и странным парнем, которого следует обходить десятой дорогой. И этот случай, увы, не был исключением. Он и впрямь доставлял этому и без того замученному кассиру лишние хлопоты своей ненужной компанией. Осталось только начать рассказывать о своих проблемах, что бы его точно пинком ноги под задницу вышвырнули отсюда.       Грусть и обида вновь накатили с головой, а остатки алкоголя послужили для них отличным топливом. Наруто, даже не повернувшись в сторону Саске, опустил голову и медленно побрёл к выходу. Незачем здесь было оставаться и дальше приносить неприятности человеку, который даже не его знакомый, ведь никто не обязан сидеть с ним и составлять компанию.       — Эй, ты куда? — бросил брюнет, увидев, как странный гость ни с того, ни с сего начал покидать магазин. — А куртку ты мне в качестве сувенира оставил? Я оранжевый цвет не люблю.       Остановившись, Наруто обернулся, заглядывая сначала в глаза Учихи, а потом перемещая взор на оранжевое пятно на полу. «И на что ты надеялся? — пронеслось в голове, пока он поднимал забытую вещь. — Что тебя вдруг остановят и предложат провести время вместе? Идиот.»       Так ничего и не ответив на чужие вопросы, блондин одел куртку и наспех вышел с тёплого помещения.       Ночной холод казался обжигающим. Ледяной ветер неприятно морозил лицо и руки, от чего Узумаки нахмурился. «Кажись, похолодало», — подумал он и сделал шаг на ступеньку вниз, пряча замёрзшие конечности в карманах. Плита оказалась намного скользже, чем ожидалось, от чего нога поехала вперёд. Не успев даже вскрикнуть, Наруто приложился головой о твёрдый кафель, а затем тело мешком съехало вниз. Жгучая боль резко резанула в затылке, от чего Наруто протяжно замычал, пытаясь опереться на руку, а другой — схватиться за больное место.       — Какого хера?! — выбежал на звук Саске, останавливаясь и теряя равновесие. Благо, успел ухватиться за перила — иначе лежал бы сейчас рядом с блондином. — И ты у меня ещё добавки требовал? Да ты от сока опьянеешь, олень!       — Не делай вид, будто тебе не всё равно, — шикнул Узумаки, кое-как пытаясь подняться.       — Да мне похер было бы, валяйся ты в другом месте.       — Можешь представить, что меня здесь нет.       Наруто вновь накренился, успев настроиться на новую порцию боли, но её не последовало. Подлетевший Саске успел схватить его, матерясь себе под нос, проклиная Новый год и то, что сегодня именно его смена. Ничего не говоря, Учиха повёл Узумаки внутрь магазина, не обращая внимания на чужую ругань и вялые попытки высвободиться.       — Будешь сидеть здесь, — твёрдо произнёс брюнет, заходя за прилавок, и, достав тёмную бутылку с какой-то жидкостью внутри, начал рассматривать её. Недолго думая, он кивнул каким-то своим мыслям и подошёл к Наруто, выпрямляя руку. — На. Обезболивающее.       Узумаки брать бутылку не спешил, только недовольно покосился на брюнета. Поступков этого парня всё никак не удавалось понять: то он прогоняет, то говорит делать, что вздумается, то вообще притягивает в магазин и суёт алкоголь, хотя всего несколько минут назад безапелляционно заявлял о том, что ничего не продаст. Сумасшедший!       — Сам пей свою хрень, — фыркнул Наруто, по-детски отворачиваясь. Не хватало только высунуть язык.       — Как хочешь, — пожал плечами кассир. — Не я ёбнулся, не мне херово.       Вынув из какой-то тумбочки штопор, Саске принялся открывать запечатанную бутылку. Вряд-ли в пол двенадцатого кто-то решит наведаться и купить продуктов, от чего взявшееся где-то внутри желание напиться начало стремительно усиливаться.       — Так что, не будешь? — поднял брови Учиха, окинув Узумаки взглядом.       Немного поразмыслив, Наруто всё же согласился — унять головную боль очень хотелось, а напиться хотелось вдвойне, потому от предложенного алгоколя на этот раз не отказался.       Ещё совсем недавняя обида на весь мир исчезла, оставляя после себя лишь тоску, но за столько лет она стала привычной, и не обращать на неё внимания было проще простого.       — Это что? — поинтересовался блондин, подходя к Саске и кивая на бутылку.       — Шампанское. Может, тебе лучше детское?       — Иди ты, — беззлобно ответил Узумаки, рассматривая тяжёлые старания брюнета достать штопор с пробкой. — Давай я.       Раздался глухой хлопок, и шампанское с тихим шипением полилось прямиком на пол.       — Чёрт! — Рыкнул Учиха, закрывая ладонью горлышко. — Будешь сейчас убирать, иначе заставлю слизывать.       — Совсем оборзел?!       Саске по-доброму усмехнулся, оглядывая блондина взглядом, наполненным неподдельным интересом. Что ж, эта ночь будет долгая и, кажется, даже немного интереснее других.       Усевшись на полу и скрестив ноги, Учиха принялся за пойло, делая несколько больших глотков. Алкоголь приятно обжигал горло, ударяя в голову практически моментально. Наверное, пить на голодный желудок было ошибкой, но думать об этом совершенно не хотелось; наслаждение затуманило разум и заблокировало в нём доступ ко всем мыслям, от чего голова казалась непривычно пустой. Даже небольшая лужа шампанского рядом уже была забыта.       — Почему ты не встречаешь Новый год с друзьями? — задал вопрос Узумаки, наблюдая, как собутыльник быстро опустошал бутылку. — Эй, мне оставь!       Оторвавшись от горлышка, Саске вытер губы и протянул бутылку блондину. Тот выхватил её, совершенно не замечая чужого пристального взгляда. Дождавшись, пока Наруто напьётся, брюнет нехотя ответил:       — У меня их нет.       — А?       — Друзей нет, говорю.       — А семья? Меня, вот, мои предки не хотели никуда отпускать, еле вырвался! С ними ведь скучно…       — Их у меня тоже нет.       Узумаки застыл, совершенно забывая, о чём только что говорил. Он неуверенно перевёл взгляд на Саске, отмечая, что на чужом лице не было той грусти, которая, по идее, должна быть. Тот говорил тихо и спокойно, от того складывалось впечатление, будто для него отсутствие родителей это что-то привычное.       Наруто хотел было спросить, но тут же замолк, прикусив губу. Кто знает, вдруг ему не стоит больше задавать вопросов на эту тему, чтобы не разворошить закрытые и давно забытые чувства. Но зверский интерес, родившийся после слов брюнета, угасать просто так не собирался.       — Почему? — не удержался Узумаки, мысленно ругая себя до тех пор, пока не увидел чужую реакцию. А её, откровенно говоря, не было вовсе.       — Итачи говорил, что попали в аварию, когда мне было два года, — пожал Саске плечами, потянувшись вновь к бутылке. — Мы росли с бабушкой, а потом она умерла и меня растил брат.       Не сумев найти подходящих слов, Наруто едва слышно выдохнул:       — Прости…       Усмехнувшись, Учиха сделал глоток, зажмуриваясь от приятного жжения, а затем выпалил:       — Слишком сладкое дерьмо. Надо поискать что-то получше.       Поднявшись, брюнет пошёл к холодильникам, перебирая взглядом этикетки. Наруто следил за его движениями и одновременно пытался понять, почему тот вёл себя так равнодушно, рассказывая о том, что собственные родители умерли. Это ведь должно быть чем-то горестным, что вспоминается если не со слезами на глазах, то хотя бы с печалью в душе. Нельзя о таком говорить так спокойно!       — И ты не скучаешь? — с недоумением спросил Узумаки.       — За кем? — вопросительно зыркнул Саске, а затем протянул руку с новой бутылкой: — Водку будешь?       — Ну… за родителями.       Так и не получив ответ на второй вопрос, брюнет принялся открывать другой напиток. Скучал ли он за родителями? Странный вопрос. Он никогда не задумывался об этом, да и не мог толком понять, как можно скучать за теми, кого даже нет в памяти? Всё, что он о них знал, было услышано от Итачи: отец был до чёртиков строгий, а мать — добрая и наивная женщина. Просто люди, которые вот жили, и которых вот не стало. Не более.       — Я их даже не помню, — всё же отозвался Учиха, расправившись с треклятой бутылкой. — Видел только на старых фотках.       — Странный ты, — хмыкнул Наруто, наблюдая, как у человека рядом начинал развиваться алкоголизм. — А никогда не хотел с ними увидеться?       Саске застыл, поджав губу. Что бы он ни говорил окружающим, а какая-то эфемерная тоска появлялась каждый раз, стоило ему задуматься о тех, кто дарил ему эту жизнь. Иногда и правда хотелось бы увидеть хоть разок, но те отказывались навещать Учиху даже во сне, покинув парня на полный произвол судьбы.       И бывали моменты, когда хотелось кому-то рассказать о маленьком секрете, о том, что иногда думал ночами о родителях и желал увидеть их. Только вот некому.       — Сомневаюсь, — нагло соврал брюнет, пожав плечами. Открываться значит стать уязвимым, а это не то, для чего было выстроено столько преград. — Я без них жил как-то до этого, проживу и дальше.       — Я вот хотел бы увидеться со многими моими предками. Спросить о чём-то там…       — Хочешь послушать, как твой дед убегал от немцев? — прыснул Учиха, прикладываясь ненадолго к горлышку. — Вот это я понимаю — спирт. А не то галимое шампанское. Пей.       — Не… не хочу. Ну, почему сразу от немцев?!       Разговор с каждой секундой становился всё абсурднее, но почему-то заканчивать его не хотелось. Алкоголь в крови прибавил Саске непривычное для него желание поговорить с кем-то, что обычно резко возникало только по ночам, а с утра также неожиданно улетучивалось далеко и надолго, будто и вовсе такой прихоти никогда не было.       — А о чём, ты думаешь, эти твои предки говорить будут? У них ведь крыша поехала… мне вот бабка рассказывала, как каких-то там призраков видела. Старческий маразм, — звучало с насмешкой.       — А меня ими друзья в детстве пугали. Знаешь, придумают хрень собачью, а потом спать не можешь.       — Не знаю.       Наруто осёкся уже во второй раз, резко замолчав. Такие ответы явно выбивали из колей, не дав совсем никаких путей продолжить былой разговор.       — У меня никогда друзей не было, — пояснил Саске. — Я, когда во двор выходил, ломал всем песочные домики. И машинками кидался. Помню, как кому-то в голову попал…       — Ты что сделал?! — подпрыгнул блондин на месте, округлившимися глазами смотря на собутыльника. Навязчивое желание отодвинуться, чтобы и самому не получить чем-то по голове, он попытался засунуть куда подальше.       — Тогда мне это казалось смешным, — расплылся в пьяной улыбке брюнет. — Да и сейчас кажется…       — Ты больной!       Учиха перевёл какой-то блестящий, наверняка от опьянения, взгляд на парня, окидывая того им с ног до головы, и хмыкнул.       — Знаешь, у меня там диагноз стоит какой-то. Один хрен выговорит то слово, но Итачи сказал, что я эмоционально-неустойчивый. Поэтому… — на лице появился жуткий оскал, — Кто знает, вдруг я решил съесть тебя и придумал уже, как буду расчленять твоё тело.       — Псих!       — Сначала руки… нет, ноги… Наруто, как думаешь, какое место у тебя самое вкусное?       Узумаки отвечать не стал, лишь отвернулся, чтобы не видеть чужой довольной мины. Наверняка тот добился своего, хотя мотивов Саске понять снова не удалось. Но это и не удивительно, наверное, сам ведь сказал, что неустойчивый…       В голове начали возникать картинки, как маленький Учиха кидается в остальных игрушками и материт такими словами, которых не слышали даже родители тех детей. И несмотря на всё негодование, уголки губ приподнялись, а позже и вовсе вылетел смешок.       Саске же на чужое веселье никак не отреагировал, с прикрытыми глазами наслаждаясь жгучим напитком. Голова уже становилась легче, от чего было как-то непривычно хорошо. Стоило бы ещё закусить хоть чем-то, но мозг упорно отказывался об этом беспокоиться.       — У тебя есть кто-то? — невзначай спросил брюнет, рассматривая блики на стеклянной бутылке.       Кажется, Узумаки не совсем не понял, о чём тот говорил, потому с недоумением уставился на учиховский профиль.       — Девушка, в смысле. Или парень. Я ещё не осведомлён в твоих предпочтениях.       Чужой хитрый прищур заставил светлые брови скептически нахмуриться, а мозг размыслить: послать или проигнорировать. Но не хватало ему ещё испортить довольно неплохо завязавшийся разговор, так что Наруто размашисто пожал плечами:       — Девушка была. Не срослось как-то совсем. А потом… потом и парень был, — Узумаки остановился, искоса поглядывая на чужую реакцию: тот был настолько равнодушен, что, казалось, такое столь необычное откровение и вовсе пролетело мимо. Поэтому он продолжил: — С ним было как-то проще в плане понимания. Но там было уже другое дерьмо. Так что тоже не срослось.       Учиха всё же окинул блондина взглядом, в котором на этот раз, как показалось Наруто, плескался неподдельный интерес.       — И с кем лучше?       — Да и так, и так неплохо. Нужно ведь смотреть на то, какая у человека душа и всё такое…       — Душа? — прыснул Саске, откидывая отросшую чёлку с лица. — А она у кого-то есть? У меня, к примеру, нет.       — Иди ты, — фыркнули в ответ, а затем спросили: — А у тебя есть кто?       Брюнет некоторое время молчал, пытаясь заставить шестерёнки в голове заработать и придумать что-то связное. Как бы ни было печально, но в его жизни не было романтики. Одиночество — единственный друг, который всегда оставался рядом и никогда не бросал.       — Шизофрения. Мне с ней очень хорошо. Никогда не соскучишся — каждый день что-то новое и интересное.       — Да ты нормально можешь отвечать?!       Рассмеявшись, Саске удосужил парня ответом:       — Не было у меня никого и сейчас нет. Моё окружение за всё время можно посчитать на пальцах одной руки: маразматичная бабка-шизофреничка и брат-засранец. Одна умерла, а другой, к счастью, живой. Пока что.       Собрав всю волю в кулак, чтобы не отреагировать на последние слова, Наруто всё же удалось сдержать слова. Он потянулся, отмечая, что практически всё тело онемело от долгого и неудобного сидения, от чего в мышцах приятно потянуло.       Он не знал, что ответить на чужую искренность и не представлял, какие речи следовало бы озвучить, дабы поддержать другого, кого жизнь потрепала намного больше. Но что-то внутри подсказывало, что Саске уже не нуждался в словах, что для них было слишком поздно, а душу они точно никак не залечат. И от этого становилось поистине грустно. Смотреть на чужое непоколебимое лицо, когда с уст слетали такие ужасные вещи, было больно. А осознавать свою беспомощность — невыносимо.       Наруто продолжал пилить взглядом парня, совсем не замечая чёрные глаза, что смотрели в ответ. Он не понимал, откуда внутри взялось это странное желание помочь парню выбраться из глубокого болота одиночества и тоски, в котором тот погряз с головой, оставив попытки освободиться. Протянуть руку будет наверняка недостаточно. Придётся нырять в вязкую тьму, на ощупь выискивая утопленника, дабы вытянуть из переплётов водорослей и спасти.       Поддавшись минутному порыву, Узумаки неожиданно обнял сидевшего рядом парня, прижимая его к себе с огромной силой, чуть ли не ламая тому кости. Чужой холод обжигал. Понимание накатывало с головой: Учиха не был злым придурком, которым Наруто считал его ещё совсем недавно. Он учился выживать сам — без тепла и заботы — и в итоге не знал как можно по-другому. И Узумаки очень хотелось показать ему это — «по-другому».       За окном послышались громкие хлопки, что сменялись один за другим. Похоже, кто-то выпустил фейерверки.       — С Новым годом, — тихо прозвучал учиховский голос где-то рядом. Его руки всё же обхватили блондина в ответ.       — С Новым годом…       Говорят, как Новый год встретишь — так его и проведёшь. Что ж… Наруто определённо не был против провести его в компании этого вредного кассира-засранца.