Терпение. А чего ради?

      Все вокруг выглядят такими радостными, что Му Цину почти противно на них смотреть.       А почему?       Да потому что ему тоже хочется. Обидно, когда спустя уйму времени всё приходит в норму, проблемы решаются, настаёт счастливое, беззаботное и лёгкое время, а тебя не пригласили на этот праздник жизни.       Его Высочество сидит рядом с Хуа Чэном, они о чем-то говорят и Му Цин тоскливо понимает, что так искренне, как они улыбаются друг другу, никто не улыбнется ему.       Он отпивает сок из своей пиалы и хмурится глядя на то, как Фэн Синь с радостью заливается вином.       Становится кисло, как от уксуса и хочется подойти и начать с тем собачиться. Зачем? Да чтобы получить внимание.       Казалось бы, они с Фэн Синем пришли к некому согласию, перестали спорить. Ну хотя бы без повода. А Му Цину кажется, что его чего-то лишили.       Му Цин хмурится, слыша как Фэн Синь рассказывает какой-то анекдот и с его абсолютно глупой шутки искренне смеются. Сюаньчжэнь передразнивает его и, кажется, его услышали. Догадался по косым взглядам в свою сторону.       Всё так сильно раздражает, хотя ничего и не происходит. Му Цин немного подходит к Его Высочеству и останавливается взглядом на губах принца. Чуть припухшие и влажные. И Му Цин тут же отводит взгляд.       Наследный принц просто зацелован. И Сюаньчжэнь спешно уходит к Наньяну, от того несет вином и Му Цин закатывает глаза.       Казалось бы, никто ведь не осуждает и не порицает путь самосовершенствования, который ты выберешь. Выбранный им путь никогда не беспокоил Му Цина. До недавнего времени, Его Высочество тоже следовал пути воздержания от вина и плотских утех.       Вот только Му Цин видит, как сияют глаза принца, когда он смотрит на Хуа Чэна. И, как бы ему не хотелось отрицать, он видит взаимность в, ха-ха, глазу Князя демонов. Его Высочество стал намного расслабленней и Му Цин злится ещё сильнее. Сам не понимая на что.       Неутешительный вердикт он старается не признавать.       То внутреннее терзание, напряжение и нервозность не получается укрощать. Сюаньчжэнь тратит несколько часов в медитации пытаясь успокоить разум, а в последнее время ещё и тело.       Му Цин отрицал до последнего, но яркие фантазии посещают его всё чаще, избавиться от которых удавалось только под действием ледяной воды.       И когда он вломился к Фэн Синю, он не забыл про рамки приличия, дело было наисрочнейшее.       — Слушай, мне… — Он оборвался на полуслове и уставился на, дернувшегося к покрывалу, Фэн Синя.       Му Цин вихрем вылетел из комнаты. Щёки пылали, а сердце рвалось из груди. Его раньше не привлекали чужие тела, а тем более не привлекали мужчины, но вид ублажающего себя Фэн Синя выбил его из равновесия и он потратил ценное время на то, чтобы угомонить свой разум, а желательно и тело.       Дрожащими пальцами сжимая свою одежду он молился на то, чтобы собственный член опустился.       Пострадавший от влажных фантазий Му Цин с ужасом стал избегать Фэн Синя. С возникшей проблемой он разобрался сам, решения которой ради он тогда и вломился во дворец Наньяна и влез в покои Фэн Синя.       Уронив голову на руки Му Цин впервые задумался о минусах выбранного им пути самосовершенствования, а так же над тем, что он восьмистолетний девственник.       Агрессия в сторону пытающегося поговорить с ним Фэн Синя, была несправедливой, но он ничего не мог с собой поделать.       Вот уж точно, генерал «большой член»…       Му Цин хлопнул себя по лбу и застонал. Ну почему он продолжает о нем думать.       Ещё больше ему интересно, почему Фэн Синь никак не реагирует на его беспочвенные обвинения и припадки гнева.       Тот словно игнорировал все его колкие слова, пытался поймать его один-на-один и поговорить.       Му Цин к разговору не готов.       В который раз кляня Наньяна и его член, который он удивительно хорошо успел рассмотреть, Сюаньчжэнь битый час читает мантру успокоения, но она совершенно не работает.       Он хочет. И хочет кое-кого конкретного.       — Опустись… Ну пожалуйста, опустись… — Ему уже больно. Возбуждение не хочет спадать. Не помогает ни ледяная вода, ни мантры, ни молитвы, абсолютно ничего. Ещё и фантомное ощущение теплых рук на своих плечах добивает его сверху.       Он сгибается пополам, сидя на коленях, утыкается лбом в пол и обняв себя руками за живот, дрожит. Упорно продолжая попытки сбросить накатывающее с новыми силами возбуждение.       Ему нравится Фэн Синь. За столько сотен лет он стал для него уже кем-то очень близким. И он, конечно, не признается, но Фэн Синь стал для него родным и если понадобится, за ним он полезет и в огонь, и в воду, и через медные трубы. Проклянет несколько раз, будет припоминать, но одного не бросит.       От этого ещё хуже.       И тут у него замирает сердце. Он слышит, как кто-то открывает дверь и проходит в его покои. И он даже не разгибается, и без этого зная кто пришел.       — И стоит так себя мучить? — Он звучит слишком спокойно, берет стул, ставит напротив скорченного Му Цина и садится.       — Убирайся… — Только его здесь сейчас не хватало.       Му Цин заставляет себя разогнуться и отвернуться к нему спиной.       — Если ты так переживаешь за свои силы, ты сможешь их вернуть, времени у тебя много.       — На что ты намекаешь?       — На то, что тебе надо потрахаться и прекрати бегать от меня, как какая-то дева.       — Убирайся.       — Повторяешься, — он вздыхает, поднимается со стула и, подходя к Му Цину, опускает ладони на его плечи и слегка сжимает, — самому-то не надоело?       Сюаньчжэнь сильно вздрагивает и бессильно оборачивается к нему. Плевать на собственный вид. Фэн Синь смотрит пристально, прямо в глаза.       — И куда ты предлагаешь мне пойти трахаться? — Он шипит, но сдается. Он не может больше этого выносить, не может продолжать измываться над собой, чтобы удержать себя в чистоте мыслей и помыслов.       Наньян приподнимает бровь и чуть дергает его на себя заставляя встать. И обнимает.       Му Цин дергается, но его удерживают силой.       — Прекрати делать вид, что мы чужие и что не знаешь моего отношения к тебе.       Му Цин молчит, он знает, что Фэн Синь полезет за ним в те же дебри, что и он сам.       Понимание накрыло его медным колоколом по голове.       Фэн Синь хочет, чтобы «потрахался» он с ним. Му Цин снова дернулся из хватки его рук.       — Перестань.       — А что? Так хочешь любезно одолжить мне своё тело?       Наньян снова изгибает бровь и смеется. Так тихо и тепло, что Му Цин даже не злится.       — Я знаю тебя с детства, и прекрасно знаю, что ты девственник, — такая простая констатация факта неприятно режет Му Цину по самолюбию, — это ты одолжишь мне своё тело.       Му Цин вспыхивает, но не успевает начать свою речь, как рука Фэн Синя сжимает его полувозбужденный член через одежду.       Запал обрывается мгновенно. Для него это сейчас лучший вариант. Фэн Синь более опытный в этом деле, он знает что делать, довериться ему в руки — самый безболезненный и желанный вариант. К тому же он никому не разболтает.       А силы он как-нибудь вернет. Потом. И он сдается. Они отходят к кровати и Фэн Синь целует его. Мягко, удивительно мягко и не пытается давить, Му Цин приоткрывает рот, пытаясь хоть что-то сделать, чтобы не стоять столбом.       — Раздевайся и ложись на живот, — ну да, ну да, кому сейчас нужна одежда. И они оба раздеваются. Фэн Синь остается в штанах.       За это Му Цин ему благодарен, смотреть на его член сейчас ему не хочется.       Волнение накатывает стоит ему абсолютно обнаженному опуститься на кровать.       Откуда-то Наньян берет масло, и Му Цин дергается.       — Успокойся, это не для этого, — и он покорно замирает, во все глаза следя за его действиями. Выглядит это довольно комично, со стороны Фэн Синя точно.       Но он не давит на и без того задетого и разбитого Сюаньчжэня, который и так согласился лечь под мужчину и отойти от своего пути самосовершенствования.       Фэн Синь опускается с ним рядом, щедро льёт масло на свои ладони и растирает, заодно согревая.       Му Цин дергается, но руки Фэн Синя ложатся бережно, теплые, скользкие от масла, которое он разнес по всей его спине. Только-только спадавшее возбуждение снова начинает нарастать, но…       Ничего не происходит.       Фэн Синь массирует ему плечи, гладит спину. Это приятно, бесспорно, но Му Цин не чувствует никакого скрытого подтекста, о котором шла речь, и, выдохнув, расслабляется.       Он млеет под теплыми сильными руками и прикрыв глаза забывается. Возбуждение отпустило, ему тепло, приятно и лёгкое покалывание в размятых мышцах заставляет его плавиться ещё больше. А Фэн Синь не торопится, добавляет масла под свои руки, заставляя тело под его руками вздрагивать от контраста температур.       Сюаньчжэнь позволяет ему перевернуть себя на спину, он гладит его плечи, живот и переходит на ноги.       Не открывая глаз Му Цин просто наслаждается массажем.       Руки на внутренней стороне бедра, поглаживания кончиками грубоватых пальцев были такими нежными, что Сюаньчжэнь невольно, почти беззвучно, застонал.       А потом пальцы Фэн Синя легли на его соски начав массировать их. И Му Цину хотелось метаться. Приятно, но внизу живота начало снова собираться горячим узлом возбуждение. Доселе невинный массаж разморил его и он не нашел сил сопротивляться.       Он тихо застонал и почувствовал, как между его ног его тоже начали гладить. Он по прежнему не открывал глаз и не понимал почему ему так спокойно от этих бережных ласк.       — Ты очень красивый, — Фэн Синь жарко прошептал ему на ухо и начал покрывать его шею поцелуями.       Сюаньчжэнь чуть прогнулся, немного отодвигаясь. Наньяна стало слишком много. Его руки, его поцелуи, он не успевал вздрогнуть, как тут же утопал в нежности и ласке.       Он распахнул глаза только почувствовав внутри себя хорошо смоченный в масле палец.       — Тише. Не зажимайся, — и он повелся на этот шёпот, позволив ему продолжать.       Количество пальцев внутри медленно увеличивалось, Му Цин хмурился, но тут же получал порцию ласки и утешающих поцелуев.       Фэн Синь всегда был надёжным. Возбуждённый, но без, ставшей синонимом, боли, Му Цин пришел в себя, выныривая из неги теплых прикосновений, только когда обнажённый, теперь уже полностью, Фэн Синь приподнял его бедра и уперся членом в его задний проход. Му Цин забегал глазами, но был успокоен поцелуем.       — Ну и чего ты боишься? Меня? — Он усмехнулся и эта усмешка отдалась волной мурашек под кожей.       И Му Цин успокоился, снова закрывая глаза. Он никогда не думал, что его первый раз будет таким. Он вообще старался не думать, что он будет.       А теперь он хаотично и глубоко дышит чувствуя, как по сантиметру, действительно большой член медленно входит в его нутро.       Где-то на половине, по крайней мере Му Цин надеялся, что это уже половина, он остановил Фэн Синя и, дрожа, судорожно пытался дышать.       Ощущение растягивающегося кольца мышц и нарастающего чувства заполненности выбивали воздух из его легких.       Наньян дал ему отдышаться, но чуть крепче удержав, одним плавным толчком вошел до конца.       Му Цин задохнулся и сдавленно вскрикнул, инстинктивно пытаясь отодвинуться, что было невозможно, а глаза застелила пелена, сморгнув непрошенные слезы, он почувствовал утешающие его поцелуи в шею, шёпот на ухо и хотелось выть.       Уж очень ярко ощущался член внутри собственного тела.       И как-то в раз передумалось продолжать.       Но Фэн Синь держал крепко, одна его ладонь легла на член Му Цина и начала медленно водить вверх-вниз, тот отозвался стоном.       — Вытащи, — он попытался придать голосу строгости, но это не сработало, — я говорю тебе выйди.       И Фэн Синь вышел, но тут же вошел снова, глубоким толчком.       Му Цина затрясло. А Наньян, словно не замечая, принялся ласкать его тело, целовать и гладить его член. Медленно-медленно наращивая темп и амплитуду движений, сопоставляя движение внутри Му Цина и движения рукой по его члену.       Му Цин задыхался, тянуло сильно, а сознание плясало, то ускользая, то обостряясь.       Внизу живота начал собираться узел, давящий, перекрывающий кислород. А Фэн Синь сделал что-то, что отдалось ярким всплеском перед глазами.       Му Цину не удавалось сдержать ни одного вскрика. А нарастающий узел сдавил судорогой низ живота.       — Давай, — как в тумане послышалось над ухом и Му Цин содрогнулся изливаясь Фэн Синю в ладонь, чувствуя слабость, словно мир резко перестал существовать, очнулся он от резких, глубоких толчков и почувствовал как внутри него разливается что-то горячее.       Он прекрасно понимал что.       А пару минут спустя он почувствовал такую легкость и удовлетворение, что уже сотню раз пожалел о том, что заставлял себя отказаться от этого.