Обещание, данное в розах

      Тяжёлая дверь со стоном отворяется в ночной тишине. Лунный свет пробивается сквозь витраж и падает на каменный алтарь на ступенях. Шаги двух людей, поднимающихся по ним, нарушают гробовое безмолвие.       Он выглядит так, как будто мирно спит в окружении белых роз и теплого света свечей. Две статуи ангелов смотрят на него с сожалением, будто приглашая к себе в рай.       – Джулий… Я не хотел…       Голос Париса мягкий и дрожащий, как будто он изо всех сил пытается подавить свою тоску. Его янтарные глаза полны боли. Он отворачивается.       – Дитя, довольно плакать, – хрипло отвечает ему принц Эскал. Он, сгорбившись подходит к юноше. Его голос был тихим, но тёмные глаза мерцали, словно их владелец намеревался отдать приказ о казни и насладиться этим зрелищем. Парис собирается с мыслями и поднимает голову.       – Мой принц, я ни о чём не жалею, – уже не было смысла жалеть о чём-то. Он подходит ближе к гробу и кладёт руку на край, чтобы взглянуть на лицо Джулия. Он вспоминает первый день, когда увидел его.

***

      …Тот день не отличался для восьмилетнего Париса от его обычного дня. Но его жизнь вдруг резко поменялась.       Он вышел из дома вместо со своим дядей и его свитой. Высокие и спокойные солдаты производили большое впечатление на мальчика. Они всегда были сдержанны и серьёзны, беспрекословно слушались приказов и выглядели весьма устрашающе, когда это требовалось. Яркое солнце отражалось от их металлических набалдашников и ножен с настоящими мечами.       Парис намеревался когда-то стать рыцарем из сказок, которые он читает. Больше всего на свете, Парис хотел, чтобы кто-нибудь заметил его, поэтому с ранних лет старался вытягиваться и выглядеть выше и старше, чем он есть. Мальчик положил руку на деревянный меч. Он был из дворянской семьи, поэтому много тренировался в фехтовании – это был его долг. Он думал, что когда вырастет, сможет сокрушить самого большого и страшного монстра, чем заслужит всеобщее восхищение. Как в сказках. Парис с нетерпением ждал дня, когда он сможет заменить дерево на сталь и побывать в настоящей битве.       Мальчик с дядей и его свитой прогуливались по Вероне по своим делам. На одной из площадей поднялся какой-то шум и собралась толпа. Парис в возбуждении битвы пытается встать на цыпочки и рассмотреть что происходит, но ничего не видит. Толпа шумит.       – Давай, Капулетти, я тебя не боюсь! – слышит он громкий мужской рёв и всякое бормотание прекращается. Дядя дал приказ остановиться и расчистить дорогу, чтобы посмотреть, что происходит.       – Да никак у тебя появился какой-никакой авторитет, Монтекки?       Парис видит двух добротно одетых мужчин. Один был в синем расшитым золотом кафтане, другой был одет поскромнее. Оба дворянина были в сопровождении охранников, которые вот-вот готовы затыкать друг дружку мечами, да и сами мужчины холодными взглядами готовы были заморозить соперника.       – Ты трус и невежда! – говорит первый мужчина.       – Как всегда громкие слова от такого простака!       – Я в отличии тебя хотя бы не трус, Капулетти!       – У тебя хватит смелости сразиться со мной, Монтекки?       – Стража! Дайте мне мой меч!       – Сэр, – обращается к мужчине один из людей, судя по простому одеянию, слуга, – леди Монтекки запретила нам выносить ваше оружие…       Мужчина напротив победно усмехается и складывает на груди руки.       – Ха! Ты так плохо обращаешься с мечом, что твоя жена тебе его не доверяет, Монтекки?       Лицо лорда Монтекки побагровело. Казалось, он сейчас набросится на Капулетти с голыми руками и как медведь порвёт его на части. Кровопролитие на улицах Вероны допустить нельзя, поэтому Парис решает…       – Остановитесь! – кричит мальчик и достаёт деревянный меч. Он выбегает в центр на площадь, встаёт между двумя мужчинами и пытается выглядеть свирепым. Лорды Монтекки и Капулетти настолько изумлены, что не могут вымолвить ни слова.       – Довольно.       Властный спокойный голос звучит за спиной Париса. Все синхронно поворачиваются и кланяются, женщины делают реверанс.       – Принц Эскал, – немного смущённо говорит лорд Капулетти, вкладывая непонятно как оказавшийся у него в руке меч обратно в ножны. Лорд Монтекки, нахмурившись, смотрит за этим действием.       – Как ваши семьи ещё не устали от этой ссоры? Вся Верона мне как дети, и я вынужден наблюдать, как мои дети враждуют. Вражда ради статуса, славы, богатства… Это действительно того стоит, дети мои? Бог видит всё, что вы делаете, а это ставит под угрозу мир в Вероне, - он кладёт руку на плечо Парису.       Капулетти ставит ногу вперёд и спрашивает:       – Кто этот молодой человек, отважно вызвавшийся остановить бой?       – Это мой племянник Парис, лорд Капулетти. Он живёт у меня всего ничего, но уже защищает мою часть. Думаю, из него вырастет отличный личный охранник.       – У меня сын примерно его возраста. Я думаю, они отлично поладят…       Парис заинтересованно слушает беседу двух важных людей, даже если на него уже давно не обращают внимания. На последних словах он непроизвольно оглядывается и видит в расходящейся толпе робко стоящего мальчика с пронзительным взглядом голубых глаз. Он хотел было подойти, но не рискнул близко приближаться к принцу.       – Как тебя зовут? – спрашивает Парис, когда сам подходит к нему. Он думает о том, что хоть они и одного роста, у того есть кое-что, чего пока нельзя носить самому Парису.       – Джулий. А тебя Парис?       – Ага. А тебе уже можно носить настоящий меч?       Мальчик улыбается и демонстративно хлопает по бедру с маленьким мечом рукой.       – Да, держал его когда-нибудь в руках?       По тому, как блеснули глаза Париса, можно было сделать отрицательный вывод. Джулий предлагает им улизнуть и потренироваться где-нибудь. Благодаря Джулию, Парис начал жить по-новому…

***

      Парис отводит глаза от не двигающегося Джулия и поднимает жесткий взгляд на старика.       – Прошу, поверьте мне. Я поступлю так же с Роми Монтекки.       Принц Эскал вздыхает.       – Это был твой долг, Парис. Вражду нужно остановить любой ценой. Ах, только бы она ушла тогда домой пораньше, ей не пришлось бы столько страдать…       Он кладёт руку юноше на плечо, и Парис говорит:       – Знайте, что я никогда не перестану защищать вашу честь, даже если ради этого мне придется отравить собственного друга.       Юноша с волосами цвета пшеницы кладёт ярко красную розу на гроб своего бывшего друга.

***

      …Одиннадцатилетний Парис ходит кругами по Вероне с двумя деревянными мечами за ремнём. В спаррингах с Джулием они пользовались исключительно деревянными, чтобы случайно не отсечь себе руки или ноги. В городе он часто слышит различные мнения о семье Джулия Капулетти: говорили, что этот род в отличии от Монтекки сильно разбогател, но потерял своё былое величие, чего нельзя сказать о других. Монтекки считали их выскочками, прячущимися за стенами огромного особняка с садом. Из-за многочисленных разногласий о земле и о богатстве началась межсемейная война за влияние в Вероне.       За пару лет Джулий начал обгонять Париса в росте: он был пару дюймов выше, но от этого общаться вместе мальчики не перестали. Узнав, что друг тренируется только с взрослыми профессионалами и с манекенами, тот сам предложил им играть вдвоём в разные игры и проводить время. Дядя был не против, и даже рад этому факту, и Париса ждали лучшие дни его детской жизни в компании друга. Ну и где же его носит?       Наконец, Парис видит долговязую фигуру своего товарища на другой стороне улицы. Он тут же бежит к нему.       – Где ты был?       Джулий вздрогнул, когда перед ним вырос Парис.       – Я был в саду с мамой.       Парис щурится и сдвигает брови.       – Что? Трудно представить меня с секатором в руках вместо меча? – спрашивает Джулий и упирает руки в боки. На лице Париса растягивается ухмылка.       – А то я думаю, почему из меня выходит лучший фехтовальщик, – говорит он, намеренно растягивая слова. Он слишком соскучился по Джулию, чтобы нормально себя вести и не дурачиться.       – Ты знаешь, мамины розы довольно колючие, – замечает юный Капулетти.       – Значит, я мог бы заколоть тебя ими, не прибегая к мечу?       Джулий вперяет взгляд в друга и морщит нос. Парис снова спрашивает:       – Ты, наверное, не будешь тренироваться, так как тебе надоели колкости, Джулий?       После этого вопроса он начинает неистово смеяться. Смеющийся Парис был зрелищем настолько редким, что Капулетти протёр глаза, чтобы убедиться, что ему не предвиделось. Обычно юноша собранный, серьёзный и сдержанный, а тут…       – Дай мне сюда меч, и я кольну тебя как следует!       Парис сорвался с места и помчался куда глаза глядят. Джулий догнал его и выхватил меч. Мальчики начали отбивать удары друг друга. Сами того не заметив, они зашли в какое-то здание. Так у них и состоялась битва на мечах в церкви. Джулий увлёкся тем, что пытался наподдать Парису за его шутки. Парис стал отходить назад. В церкви удары дерево о дерево звучали довольно звонко. Ребята, тяжело дыша, поднимались по ступеням к двум статуям ангелов. Джулий вдруг поднял взгляд и увидел мозаику за спиной Париса. Он корчит лицо в гримасе и замирает.       – Ты в порядке? – спрашивает соперник. – Ты можешь мне рассказать почему тебя так долго не было.       Джулий вместо ответа отводит в сторону деревянный меч и глубоко вздыхает. Он наклоняет голову в землю. Затем поворачивается, бросает оружие перед ногами и садится на ступеньку.       – Нет, я совсем не в порядке. Парис… Ты же всегда будешь на моей стороне?       – Ну конечно, – говорит мальчик, как само собой разумеющееся, и садится около друга.       – На самом деле… Я думаю, мама чем-то болеет.       Парис неподвижно сидел рядом и старался даже тише дышать, чтобы не сбить друга с мыслей.       – Отец постоянно вызывает каких-то врачей для неё. Она отмахивается и говорит, что всё в порядке. И всё время проводит в саду. Сегодня я к ней присоединился. Я и раньше ей помогал, просто сегодня всё словно было как-то по-особенному… – Джулий сжал и вновь разжал кулак. Только сейчас Парис заметил многочисленные маленькие порезы на его детских ладонях.       – Знаешь, кроме дяди у меня больше нет родственников.       – Ты имеешь в виду принца Эскала? – удивляется Джулий. Странно, ему и не приходило в голову спросить о родителях Париса. Эскал годится его фехтовальному партнёру в дедушки, но уж точно не в дяди, кем он для него является       – Ага. Он меня воспитывает. Можно сказать, что он мне как отец.       Джулий сидит какое-то время и ничего не говорит, погруженный в свои мысли. Потом он хлопает Париса по плечу и улыбается ему:       – Знаешь, ты можешь спрашивать меня о чём хочешь.       Парис улыбается в ответ и задумчиво поднимает взгляд в потолок.       – Тогда… Расскажи, что ты знаешь о розах? – Джулий явно не ожидал такого вопроса. Через какое-то время он заметно приободряется.       – Зависит от того, что знаешь о них ты.       – Я знаю, что они цветут. И приятно пахнут.       Джулий встаёт со ступеньки, убирает меч за ремень и протягивает руку Парису:       – Так значит ты правда хочешь узнать больше?       В тот день он показал Парису сад его мамы в особняке Капулетти. Они вошли туда по тайному ходу, о котором знал только Джулий. Мраморная беседка стояла вдали среди моря роз. Кусты колыхались от ветра, опавшие лепестки усеяли плиточные дорожки. Парис вдохнул поглубже аромат цветов и прокомментировал:       – Вот почему ты всегда пахнешь как цветы. У тебя их тут целая поляна.       – Да, а теперь смотри чем мы тут занимались с мамой.       Джулий оборачивается, чтобы посмотреть, есть ли кто-нибудь рядом, и проходит к беседке. На скамейках лежат срезанные стебли с ярко-красными цветами. Он берёт один и даёт его Парису. Тот подносит розу к носу, вдыхает её аромат с закрытыми глазами и ощущает умиротворение.       – Ты может не знаешь, но я думаю, что ты мой лучший друг, Джулий, – признаётся он.       – Ты тоже мой лучший друг, Парис.       Он открывает глаза и улыбается. Юный лорд Капулетти в пыльной одежде словно сиял посреди этого роскошного зелёного сада с различного цвета розами. Он был рад, что Парису понравились цветы, и он не стал его осмеивать за это увлечение. Парис осматривает территорию. Он открывает в удивлении рот, когда видит…       – У тебя тут и колокольня есть.       – Да. Только я ни разу не слышал, как звенят колокола…

***

      За алтарём слышен какой-то шум. Принц Эскал вздрагивает и говорит, с каждым словом звуча всё устрашающе:       – Убийство дитя Капулетти было необходимостью. Но… Почему бы прямо сейчас не разобраться с юной леди Монтекки, чтобы покончить со всем?       Высохший палец принца крючком указывает за алтарь. Парис поджимает губы и огибает каменный постамент. Он бледнеет, когда видит, что за алтарём всё это время сидела Роми и слышала весь их разговор. И его фактическое признание.       – Убей Роми Монтекки и восстанови мир в Вероне! – раздается безумный крик.       Вот он его шанс выделиться! На этих самых ступенях в этой церкви, на которых стояли принц и Парис прямо сейчас, однажды разыгралась эпическая битва на деревянных мечах. Это была хорошая тренировка. Тогда Парис узнал, как тяжело пробиваться вверх по лестнице, которую защищает уверенный противник в лице Джулия. Их учитель по фехтованию часто повторял, что хороший боец может сдержать сотню противников, напавших снизу.       Сейчас он просто шёл наверх без какого-либо сопротивления. Роми выскочила из укрытия, с неё слетел капюшон. Она пятилась наверх с испуганным выражением лица.       – Я не хочу борьбы между нами, леди Роми, – спокойно говорит он.       – Ты предал его! – за её испугом таилась ярость. Её брови нахмурились в ярости. – Ты предал Джулия! Ты был последним, кого он мог бы заподозрить в предательстве!       – Твои попытки бесполезны.       Парис спокойно поднимается к ней. Он не машет мечом наобум, он держит его в руке неподвижно словно манекен       – Избавься от неё, Парис! – его голос звучит в голове юноши словно в отдалении. И замирает.

***

      ...Он слышит звон колокола. Сначала звук был приглушённым, и подросток подумал, что ему послышалось. Но звон повторился, нарастая с каждым ударом всё громче и громче. Его внутренности похолодели и он побежал, следуя шестому чувству. Его друг, его единственный друг в беде!       Погода этой осенью и так не радовала, но в тот день стояла настоящая сырость. Дождь никак не мог начаться, а низкие серые тучи создавали мрачную атмосферу. Верона казалась пустынной в тот день. Вороны летали с дерева на дерево и безмолвно наблюдали за бегущим Парисом.       Он проник с сад Капулетти по старому тайному ходу Джулия. Колокол был здесь особенно громким и отдавался вибрацией по его телу. Джулий сидел под одним из кустов белых роз. Ему было всего двенадцать на тот момент. Подростка била дрожь: его рубашка стала сырой от влажности и холодной от низкой температуры. Он сидел, уткнувшись лицом в колени и трясся. Парис подбежал, опустился рядом и накрыл его плечи своим дублетом. Он ничего не спросил, так как боялся услышать худшую свою догадку. Он просто надеется, что его присутствие поможет Джулию.       С неба полились крупные капли дождя: признак скорого наступления ливня. Парис кинул взгляд на небо, и ему в глаз попала капля.       – Пойдем в дом, – сказал он своему другу.       – Нет! Не пойду, – резко сказал Джулий. Парис оглянулся.       – Тогда хотя бы в беседку.       Он потянул юного Капулетти за рукав, тот подчинился и не видя ничего перед собой побрел за другом. Парис держит его руку, пока ведёт по дорожке в беседку, и ощущает, какая она холодная. Под крышей деревянной беседки было ни разу не теплее, но зато там подростки спрятались от дождя. Парис дрожащими руками застегивал пуговицы курточки на Джулии, в надежде, что его перестанет бить дрожь.       – Джулий, – встревоженно начал он, – нужно вернуться внутрь. Ты можешь заболеть.       – Я не пойду туда! – упрямо отвечает он и почти что кричит. Внезапно его голос становится очень тихим, а глаза наполняются влагой: – Она любила розы… Теперь я буду за ними ухаживать.       Внутренности Париса скрутило узлом. Друг беспокойно покусал губы и положил руки на плечи Капулетти, чтобы обнять.       – Мне очень жаль. Я понимаю тебя… – и он хотел добавить что-то ещё, но договорить ему не дал крик Джулия, срывающийся на рычание:       – Ничего ты не понимаешь! У тебя ведь не было мамы!       Парис замер. Его лицо окрасило недоумение, а затем оно скривилось в боли. Подросток обнял себя руками, отвернулся и отошёл к ступеням. Джулий тут же пожалел о сказанных словах.       – Парис, я не хотел этого говорить, – жалобно сказал Джулий. По крыше беседки барабанил дождь, может быть, его было не слышно, и Парис его не слышал? – Парис, только не уходи. Пожалуйста, не уходи…       По его щекам потели слёзы, глаза сильно защипало. Он дрогнул и согнулся. Ему стало трудно вздохнуть. Вдруг подросток ощутил, как Парис обнял его, обхватив руками. Джулий опешил от неожиданности на мгновение, а затем обмяк на груди своего друга, рыдая в мокрую и сырую от дождя рубашку Париса. Джулий закутался в кафтан и оказался стиснут в крепких объятиях.       – Я всё понимаю, ведь я сам когда-то это пережил, – договорил наконец Парис, и его голос был тихим и мягким; в нем не было ни капли обиды. – Я и не собирался уходить. Джулий, я хочу, чтобы ты знал, что я не оставлю тебя, несмотря ни на что. Я обещаю быть рядом.       Он бы хотел разделить боль своего друга, чтобы ему было легче.       – Если ты не хочешь к себе, тогда пошли ко мне?       Джулий никогда не был у Париса. Его предложение его удивило, но он согласился. Тот вечер они провели в его комнате: Капулетти рассказывал о своей жизни в особняке, а его лучший друг его внимательно слушал. Джулий уснул на половине одного своего рассказа и проснулся через несколько часов, ощущая, что Парис накинул на него плед, а под его голову полотенце, чтобы впитывалась влага с его волос, и сам лежал рядом без сна.       – Всё в порядке, я здесь, – сказал он, убирая Джулию с опухших от слёз глаз волосы. Подросток благодарно посмотрел на него, а потом снова закрыл свои уставшие глаза.       – Спасибо, что ты здесь…

***

      – Если ты не хочешь провести свои последние секунды жизни бессмысленно, прекрати борьбу и сдайся.       – Но как ты мог? Ты был его другом! И ты либо сошёл с ума, – ответила Роми, – либо заколдован.       Глаза Эскала метали молнии, а голос мощно разносился по всей церкви:       – Убей Роми! Убей прямо сейчас!

***

      …Джулий упал на пыльный гравий в пятый раз за тренировку. Парис ставит деревянный меч остриём на землю и кладёт на него обе руки. Он ждёт, пока его друг встанет, но тот остаётся лежать на земле.       – Парис, мне скоро четырнадцать, и я уеду учиться в другой город.       Подросток склоняет голову набок.       – Хорошо. Я могу поехать с тобой.       – Нет, – качает головой Джулий. – Ты будешь нужен Вероне. Мне кажется, что-то нехорошее надвигается.       Парис хмурится и переступает с ноги на ногу.       – Как же я защищу Верону без тебя? – спрашивает он.       Джулий опускает голову в землю и рассматривает камни.       – И что если я тебе понадоблюсь там? – ещё раз спрашивает Парис.       Джулий вспоминает многочисленные тренировки на мечах и часы, которые они провели обдумывая военные стратегии.       – Нет. Я справлюсь. Ты нужнее здесь.       – Хорошо. Но… Когда ты уедешь, ты же будешь мне писать? – в голосе подростка было слышно надежду.       Джулий встаёт и отряхивает одежду от песка. Он старается улыбаться и выглядеть беспечно, но ему это давалось с трудом.       – Конечно, ты же мой лучший друг…

***

      «Ты же мой лучший друг». Эта фраза эхом повторялась в голове молодого человека. Почему он никогда не получал его письма?       – Он планировал восстание, – сказал Парис, и на его лице была видна только холодная решимость, но рука с мечом дрожала. Нет, он же не мог сойти с ума и не видеть письма? Он поступает правильно. Ему нужно поддерживать мир в городе, но две несносные семейки ему сильно в этом мешают.       – Ты ошибаешься! Он не мог такого планировать! Он всегда хотел лишь избавиться от разногласий.       Меч Париса дрожит. Джулий по-настоящему заменил ему семью и стал его опорой. Ему казалось, что всё это навсегда. Но что произошло между ними? Что отдалило их? Где же его письма?       – Это ты ошибаешься, леди Роми. Он никогда не принимал участия в разрешении конфликта, – говорит он со сжатыми челюстями.       – Говорят, что он сильно изменился после возвращения, это правда, и с тех пор он больше вкладывался в развитии города, в развитие Вероны. Это же тоже способствует разрешению вражды, подумай сам!

***

      – …Капулетти только позорят этот город!       – Это вы, Монтекки, кровожадные животные, желающие только враждовать, сеете тут раздор.       Звон стали разрезает воздух Вероны. Даже птицы перестают петь и прячутся на крышах домов и на верхушках деревьев.       – Довольно! Хватит ставить под угрозу мир в Вероне. Принц желает, чтобы вражда остановилась.       Парис выходит между двумя враждующими мужчинами. Он выпрямляется и кажется по-настоящему величественным. За несколько лет он вытянулся, набрал мышечную массу и стал начальником стражи принца Эскала с дня своего совершеннолетия. Он мог так же отдавать приказы солдатам, патрулирующим улицы по необходимости. Его дядя наделил его обширными полномочиями.       – Отойди, Парис, это не имеет к тебе никакого отношения, – сказал Монтекки.       – Я пролью кровь, если это будет нужно, – его голос в жаркий день звучал так холодно, что у двух лордов пробежал холодок по спинам. За Парисом его солдаты кладут руки на ремни с оружием. Монтекки и Капулетти обменялись взглядами, передали свои мечи слугам и разошлись в противоположных направлениях.       – Прошу прощения за дерзость Его Величеству.       Лорд Капулетти кланяется. Парис исподлобья наблюдает за тем, куда тот пойдет, и тут он замечает его. Джулий стоит рядом с лавкой с овощами. На нём не было вычурной одежды дворянина. Он держал в руке корзинку, а в кармане у него была записная книжка. Он выглядит удивлённым. И повзрослевшим.       Через секунду ошеломление проходит, и капитан стражи принца подходит ближе.       – Джулий. Я больше не хочу, чтобы продолжалась вражда между семьями. Столько лет прошло, а твой отец и лорд Монтекки всё как кошка с собакой.       Джулий переводит нахмуренный взгляд на Париса. Тот стоял смирно, неосознанно положив руку на ножны с мечом. Молодой Капулетти поднял было руку, но затем неловко положил её себе на плечо. В его глазах застыла непонятная печаль.       – Почему принц Эскал не вмешивается во вражду семей? Почему это делаешь ты? Почему вы увеличили число патрулей на улицах?       Джулий вернулся после продолжительной учёбы заграницей. Поговаривали, что он учился в Риме, во Флоренции, в Болонье. Странно, что Парис узнавал об этом из разговоров своих знакомых. Джулия за его путешествие словно подменили, он стал другим человеком. Всё время, пока его не было, Парис проводил дни со своим дядей и в компании своего стального меча. И в ожидании.       – Потому что он мне доверяет, – отрезает Парис в ответ на многочисленные вопросы товарища. Джулий встревоженно на него смотрит. Он изменился, стал старше, лицо вытянулось и приобрело более острые черты, лазурные глаза из-под ровных точеных бровей внимательно запоминали всё происходящее. Ему он тоже когда-то доверял.       – Парис, я считаю, что вся эта вражда между семьями полная ерунда. Раньше дело никогда не доходило до таких вооруженных конфликтов. Принц раньше никогда не беспокоился о безопасности в городе.       – Девяносто процентов городских драк начинают Монтекки и Капулетти. Ради будущего Вероны правление принца должно быть сильным и стабильным.       Друг детства Джулия раньше никогда не говорил о семьях с таким цинизмом. Они стояли совсем рядом, но казалось, между ними пролегли километры. Он смотрит на небо.       – Ты слишком много времени проводишь с принцем, Парис, – каждое слово Джулия пропитано беспокойством.       – Я командир его личной стражи, – гордо отвечает юноша и позади него тихо залязгала сталь: его люди в броне.       – Но не забывай, что ты так же защитник справедливости и порядка в Вероне.       – Не беспокойся, – Парис блеснул глазами. – Я не забуду…

***

      – Джулий был шпионом. И он шпионил за принцем!       – Это уже не тот принц, которого ты знаешь. И давно им не является. Да посмотри же ты внимательно!       – Что?       – Это уже давно не тот Эскал! Как долго ты собираешься быть слугой этого монстра? – продолжала Роми, и её рука указывала куда-то за плечо молодого человека. Эмоция ужаса отразилась на её лице. – Если бы ты действительно любил Джулия, то не предавал бы его.       – Что ты вообще знаешь о любви?! – с надрывом кричит он.       Когда Парис был маленьким, он хотел убить самого большого монстра и заслужить всеобщее восхищение, но не заметил, как в этого монстра превратился сам. Он убил своего лучшего друга. Он оборачивается, и глаза Париса наконец увидели настоящего принца, или того монстра, в которого тот превратился. Удивление мелькает на лице молодого человека, ему показалось, он понимает, куда девались все отправленные письма, но затем его выражение наполняется мрачной решимостью и его взгляд вновь застывает на юной леди Монтекки. Вопли Эскала заполняют всё пространство церкви, проникая в сознание Париса.       – Да и ты думаешь, раскаяние что-то изменит? Джулий уже мёртв!       Юноша теряет самообладание. Его губы дрожат. Монстр за спиной кричит приказы, и его крик отдаётся эхом в голове. Роми продолжила пятиться, с силой сжимая в руке какой-то предмет, пока не наткнулась на стекло с библейским витражом позади себя. Она продолжала достучаться словами до разума Париса, но безрезультатно. Она сдаётся, дрожит и поднимает руки в самообороне. Парис вдруг переводит взгляд холодных янтарных глаз на витраж над девушкой: если бы бог действительно видел, во что превратилась Верона, он бы не допустил всего этого. Когда-то под этим витражом Джулий рассказывал ему о розах. Парис говорит:       – Прости меня, леди Роми.       – Это же ты сказал Джулию, перед тем, как убил его?       Парис резким движением приставляет острие меча к шее девушки, что та едва успела отпрыгнуть, и замирает.       – Он был моим лучшим другом, – прошептал он и пелена с его взгляда спадает. Он медленно приставляет меч к своей шее, и Роми кажется, что она видит освободившегося от магии Париса. – Нет, я не буду просить его прощения.