Non una dolce vita

Вита торопится домой, взбегая наверх по ступенькам подъезда, и мечает оказаться в кровати. Соврать Машке о том, что всё в порядке после почти недели молчания и игнорировая её звонков не вышло. И этот факт в совокупностью с Машиной настырностью почти довёл Виталину до слёз. Всю встречу она с трудом просидела со спокойным лицом, но как на иголках, поэтому сейчас мечтает закрыться в тишине дома и плакать. Костя чудом не выпорол её за испорченные выходные в доме его отца, однако это не означает полное помилование. Вита знает — в следущий раз муж просто будет слишком суров. Она пытается быть идеальной женой, чтобы этого не произошло. У квартиры её будто случайно встречает сосед — Виталий Николаевич; и отчего-то Виталине становится стыдно смотреть ему в глаза. Рассматривая свои ботинки, Вита неловко здоровается. Но впрочем привычно вежливо. — Зайдёшь? — Как-то ласково спрашивает дед. — У меня для тебя кое-что есть. Виталина удивляется, но не подаёт виду. Суёт руки в карманы и идёт за соседом, первой переступая порог его квартиры. В коридоре Виталий Николаевич раздевается, вешая своё пальто на крючок вешалки, а Вита так и остаётся стоять — в пуховике и ботинках. — Раздевайся, чего ты? — Предлагает сосед. — Чаем напою. Уважь старика, Витка. А то я тут помру от одиночества. Виталина с тоской смотрит на дверь, веря, что зашла к деду Виталию на минуточку. Она помнит — ей нужно прибраться дома до прихода Костика, иначе… — Я не могу… — Еле шепчет Вита, продолжая рассматривать пол и нелепый ковёр в прихожей. Головой она знает, что Виталий Николаевич скорее всего правильно понимает её жалкий ответ, но душой надеется, что нет. Убедить себя, что сосед ничего не слышит становится слишком трудно, однако Виталине удаётся. И всё-таки она устаёт делать вид, что всё в порядке, поэтому под хмурым взглядом деда Виталия молча снимает куртку и протягивает её ему, соглашаясь на чай. Сосед довольно улыбается, заставляя улыбнуться и Виту. Но её улыбка быстро угасает, когда от неловкости взгляд Виталины падает на тумбочку в коридоре, и она видит на ней свою пачку сигарет среди обычного старческого хлама. Не узнать её невозможно. Розовая. вишнёвая с нерусскими надписями. Её. Догадаться, что она делает здесь не сложно. Окончательно закрепить в голове факт, что сосед всё знает — чертовки сложно. Вите становится тошно, и хочется убежать. — Держи, это твоё. — Замечая её смятение, говорит дед Виталий, протягивая Виталине проклятую помятую пачку. — Мне чужого не надо. Одними губами Вита шепчет «спасибо», в любой момент готовая разрыдаться. Она и сама не знает, почему какая-то пачка сигарет на комоде соседа пугает её настолько сильно. — Давай, с тобой я не буду играть в игры, — вдруг строго предлагает Виталине сосед, приглашая гостью на кухню. — А сразу поделюсь житейской мудростью. Вита ничего не отвечает. В полном молчании заходит в кухню и остаётся стоять у окна, упираясь в стекло лбом. — Присядь. — Предлагает Виталий Николаевич, хорошо отработанным движением ставя чайник на плиту. Для него данная ситуация даже смахивает на некое дежавю, только вместо Кости на его кухне теперь стоит Виталина, так же уверенная в том, что жестокое обращение её мужа с женой — тайна. И деду Виталию становится отвратительно от этого молчания. — Я постою. — Холодно отказывается Вита, прекрасно осознавая, что сосед знает причину её отказа. Замечает выражение его лица и вымученно улыбается, предлагая, — может я лучше помогу вам чай сделать? — Ну, помоги. Виталина ловко достаёт две чашки с какой-то высокой полки, не зная, хочет ли вообще чай. Сама заваривает мяту в заварнике, а дед Виталий её не отвлекает. Наблюдает, как девочка пытается справиться с волнением и дрожью в руках, и гадает, так же она дома делает чай Константину или всё-таки по-другому? — Вита, — осторожно зовёт Виталину сосед, когда она хмуро вручает ему чашку. Ни мята, ни её аромат никого не успокаивают. Вита понимает, что Виталий Николаевич хочет ей сказать и жалеет, что согласилась к нему зайти. — Прошу, не надо… — Вдруг просит она, понимая, что надо. — Я надеюсь, такая молодая барышня как ты понимает, что «бьёт — значит любит» — брехня? — Сосед заканчивает свою мысль, просто желая, чтобы этот ад в его подъезде закончился. — Он не бьёт меня. — Виталина и сама не понимает — врёт или говорит правду. — Если у тебя на лице нет синяков, Витка, это не значит, что он тебя не бьёт. Ты думаешь ремень чем-то лучше? — Виталий Николаевич задаёт прямые вопросы, не собираясь ходить вокруг да около, как с Костей. Конечно, ему кажется несправедливостью факт, что с женщиной, которую бьют, приходится говорить жёстче, чем с мужчиной, который бьёт; однако скажи он тогда Костику всё, что думает, без метафор и шутливых тонов, что бы Костя сделал с женой? — Да. — Вита уверена, что удар по лицу мужу бы не простила, но Костя всего лишь наказывает её ремнём как ребёнка. И хоть Виталина уверена, что детей бить нельзя, сама-то она не ребёнок и ключевое здесь «как». Однако забыть про то, что после каждого наказания ей хочется умереть не получается. Она абсолютно забывает про чай, оставляя кружку на подоконнике, а вот Виталий Николаевич от него не отказывается, переодически подливая себе ещё. — У меня болит сердце, когда ты кричишь, Вит. — Признаётся сосед. Ему нечего скрывать. Не смотря на то, что он родился и вырос в Союзе со своими ценностями, от воспитания жены ремнём ему становится плохо. — Подумай, почему не болит у него? Я понимаю, ты хочешь защитить мужа, но защитил ли он тебя от себя хотя бы раз? — У него оно тоже болит. — Виталина врёт. Она не уверена, что Косте хоть когда-то было её жаль. Но Вита его верная жена, и пока она его жена, будет говорить про Костика только хорошо. — Могу кричать потише, если хотите. Виталина и сама не ожидает от себя подобной наглости, широко раскрывая глаза. Костя за такое отправил бы её за ремнём, и был бы прав. — Я бы хотел, чтобы ты вообще не кричала. — Виталию Николаевичу всё равно, что говорит Вита, потому что он прекрасно её понимает. Они оба знают, что это невозможно. Вита знает, что не закричать под ремнём Кости не получится, даже если очень стараться, потому что только её крики могут заставить его остановиться и простить жену. Виталий Николаевич знает, что Константин не изменится. — У меня нет выбора, — внезапно сдаётся она, закрывая лицо руками. — Мне придётся с ним жить. Отец любит моего мужа больше, чем меня. Он будет против нашего развода. А здесь мне без Кости жить негде. — А ты его хоть любишь? — Спрашивает вдруг сосед, поражаясь очевидности своего вопроса. Если бы Вита не любила мужа, она бы сейчас его не защищала. — Если бы не любила, позволила бы я так обращаться с собой? — Признаёт горькую правду своей любви Виталина. — Вопрос, любит ли он меня? Вита снова холодно усмехается, понимая, что вечером у неё будет шанс проверить любовь мужа. Он придёт уже через тридцать минут, а она по-прежнему пьёт чай у соседа, а не прибирает квартиру, как Костя утром просил. — Любит, Вит, любит. — Заверяет её Виталий Николаевич, теряя свою весёлость. Он не договаривает вслух «и надеюсь, когда-то перестанет бить». — Только прошу, не говори ему, что тебе некуда идти, не развязывай ему руки. Виталина в ответ только грустно улыбается — Костя давно знает, что ей некуда и не к кому уходить. Даже Маша и та вряд ли поверит ей. А жить некоторое время с ней и её постоянно меняющимися мужиками ещё хуже, чем с Костиком. В конце концов, эта же Машка и позвонит её отцу рассказать, что случилось. — Всё хорошо, — внезапно берёт себя в руки Вита и смотрит Виталию Николаевичу прямо в глаза. — Он добрый. Сосед в ответ только качает головой, не говоря, что это не так. Он вспоминает свой недавний разговор с Костей и понимает, что добрый мужчина никогда не скажет, что такая семейная жизнь — счастье. Вита неловко пытается уйти, делая шаг к двери. Но её остановливает дед Виталий. — Вита, передай мужу, что если ты ещё раз закрчишь так, я вызову полицию. — Слишком жёстко сообщает Вите дед. — Из прошлой жизни связи ещё остались. — Вы не можете запретить ему воспитывать меня, — капризно-дерзко обрывает Виталия Николаевича Виталина, понимая, что в её случае такая помощь это не благо. — Воспитывать, запретить не могу, — сообщает сосед. — А убивать — могу. Здесь Вита решает не спорить, пожалуй, соглашаясь со сказанным. Только почему-то на душе у неё становится слишком тоскливо, и она как-то скомканно прощается, путаясь в словах. Виталина почти выбегает из квартиры деда Виталия, мечтая забыть весь этот разговор; и почти с размаху врезается в мужа, который тоже возвращается домой. — Ты чего? — Спрашивает жену Костя, осторожно обнимая её за плечи. — Виталий Николаевич мне сиграеты хотел отдать, пришлось зайти, — виновато произносит Виталина, слишком смело показывая мужу пачку. — А без чая он меня не отпустил, пришлось задержаться. Константин молча кивает, открывая дверь их с Витой квартиры. Он догадывается, что сигареты — всего лишь предлог, чтобы поговорить и с его Виталиной, и отчего-то сейчас Костик этому даже рад. — Я не успела убраться, — пищит Вита, хватая мужа за руку, словно таким образом может его не пустить в квартиру. — Ладно, — просто отвечает Костя. — Сейчас вместе уберёмся. Виталина ожидает ремня, а не эти слова, удивлённо хлопая глазами. Смотря на мужа, Вите впервые приходит в голову, что если за любое своё действие или бездействие она думает о ремне, значит в их с Костей отношениях действительно что-то идёт не так.