Гардения

      Ким Докча понял, что попал, стоило ему только посмотреть в лицо главного героя. Он и раньше любил его, старательно представлял, когда читал новеллу, и восхищался, но увидев это прекрасное лицо в живую, был сражен наповал с первого взгляда. И плевать было на то, что он сумасшедший ублюдок, который хочет его убить. Ким Докча прощал его, прекрасно зная через что регрессору пришлось пройти. Он держал эти чувства в себе долгое время, ведь, если Джунхек узнает, отношения, которые Докча старательно пытался выстроить в течении многого времени, будут мгновенно разрушены, а регрессор, не раздумывая, убьет его. Как бы больно не было, приходилось молчать. Со временем он даже привык всегда натягивать маску, хоть все вокруг намекало о его чувствах: от сценариев до предсказания судьбы. Ким Докча продолжал игнорировать это, пока впервые за свою жизнь не выкашлял лепестки вперемешку с кровью. Поначалу он испугался, но найдя информацию о болезни немного успокоился. Со временем такое стало происходить чаще, и самым сложным было скрывать это от других. Читатель задумывался, пройдет ли эта болезнь, если он умрет и воскреснет? Он страдал от боли, разрывающей горло, стал чаще хрипеть, ведь колючие стебли царапали горло изнутри, а кашель выматывал. Каждый в команде замечал, что происходит что-то неладное, но что они могли делать? Единственный кто хоть как-то влиял на Кима Докчу был Ю Джунхек, который постоянно где-то пропадал. Обратиться за помощью было не к кому, Ким Докча по прежнему продолжал вынашивать планы и приводить их к победе, но что-то в нем изменилось. Цвет лица стал бледным, от мужчины не оставалось ничего. Члены команды тщательно следили за его питанием и занятиями, но, несмотря на это, он до неузнаваемости худел, как будто еда не усваивались или проходила сквозь желудок. Глаза потеряли блеск, губы стали мертвецки бледными, а ребра можно было пересчитать с одного взгляда, как рассказывал Ли Хенсон, после переодевания вместе. Ким Докча снова что-то скрывал, и никому это не нравилось. Наконец, настало время сценария и, как всегда, появился Ю Джунхек. Должно быть, его возвращения ждали все, кроме Ким Докча. Регрессор был очень удивлен, когда после сценария созвездие скрылось из поля зрения, а члены его команды окружили его. Ознакомившись с ситуацией Ю Джунхек сделал кое-какие выводы. Ким Докча вновь что-то натворил в одиночку, и это что-то сильно влияло на его здоровье. Честно говоря, герой тоже заметил кое-что во время сражения. От его глаз не укрылось то, что созвездие стало худым, а его атаки были неточными и слабыми. Его тоже волновала эта ситуация, поэтому он выслушал план товарищей Ким Докча, который звучал так: Он находит созвездие и заставляет рассказать, что происходит. Легко сказать. Ким Докча был неуловимее кузнечика, особенно, когда не хотел, чтобы его нашли. И, даже сейчас, никто не знал где он находится. Джунхек хотел бы возразить, но других идей у него не было. Потому он принял решение дождаться прихода Ким Докча, и поговорить с ним. Но читатель не вернулся через день, два, а на третий все бросились его искать. Джунхек наблюдал, как каждый из команды искренне волнуется, и не понимал, зачем созвездие треплет им всем нервы. Неужели так сложно подойти и рассказать о своих проблемах, чтобы все могли облегчить его ношу? Что бы не случилось, все принимали Докча таким, какой он есть. Но Ким делал все сам, по-своему, раз за разом отдавая свою жизнь за других. Регрессора бесило это. Как человек, который не заботится о себе, может позаботиться о других? На седьмой день пропажи Докча, Джунхека разбудили ранним утром, крича что-то наперебой. С просони он совсем ничего не понимал, но услышав имя "Ким Докча", навострил слух. Все, что ему удалось разобрать было: "Он болен" и "Ему осталось недолго". Джунхек резко поднялся, подхватил свое пальто, и вышел в коридор, осматриваясь по сторонам. Все сразу поняли намерения регрессора. Задыхаясь от слез, Ли Чжихе проводила мастера до нужной палаты, оставшись за дверью. Ким Докча лежал на больничной койке, а в вены ему вливались пакеты историй, поддерживая его тяжелое состояние. На удивление, он был в сознании. Завидев Ю Джунхека, он вымученно улыбнулся. - Давно не виделись, Джунхек-а, - он явно старался посмеяться, но, когда ничего не вышло, замолчал и уставился в потолок. - Ким Докча, - процедил сквозь зубы мужчина, прожигая созвездие взглядом. Как бы долго читатель не пытался его игнорировать, в конце концов он повернулся к нему. - Расскажи мне, что с тобой происходит. - это был приказ, и ничто иное. Читатель вновь выдавил подобие улыбки, прежде чем сожалеюще ответить: - Не могу. Если я это сделаю, ты убьешь меня намного раньше, чем эта болезнь, Джунхек-а. Ему стало не по себе. Конечно, Ким Докча иногда бесил, и порой Ю на полном серьезе мечтал умертвить его, но никогда не доводил эти планы до конца. Он был уверен, что бы Ким Докча не сказал, он был готов на все. И эти слова, говорящие о недоверии его товарища, заставляли чувствовать себя...подавлено? Регрессор не знал как назвать это чувство. Все внутри него сокрушалось. [История "Компаньоны жизни и смерти" хочет продолжаться.] Это было очень знакомое уведомление для них обоих. Оно возникало, когда один из компаньонов был в смертельной опасности. И сейчас в ней был Ким Докча, отказывающийся разглашать причину своего медленного увядания. Лицо Джунхека посуровело. Ему хотелось ударить несносное созвездие, но, видя в каком он состоянии, это желание сразу пропало. Под его давящим взглядом, Ким Докча чувствовал себя, честно говоря, не очень. К горлу резко подкатила тошнота, но Докча попытался сдержать рвотный позыв, из-за чего в уголках глаз выступили слезы. Как бы ему не хотелось этого делать при Ю, организму было на это совершенно плевать. Регрессор подошел ближе, когда Докча закашлялся, и стал свидетелем того, как кровь стекает по чужим рукам, прямо на белые простыни. Но в ладонях мужчины было что-то еще. Читатель сжимал нечто перепачканное в крови, что вышло из его организма вместе с ней. Джунхек немного грубо схватил напарника за запястье, и его рука раскрылась, являя свету несколько белых лепестков. Насколько он помнил, это была белая гардения*. Докча съежился. Тишина, повисшая в палате, была слишком напряженной. В романе не упоминалась эта болезнь, и он не знал, знает ли о ней Ю Джунхек. Но по его догадкам, за многий опыт из прошлых регрессий и отношений мужчины с Ли Сольхва, он должен был что-то об этом слышать. И его догадки подтвердились. - Ким Докча, ты влюблен? - сердце созвездия ухнуло куда-то вниз. - Тебе нужно признаться, иначе эта болезнь убьет тебя. Джунхек не понял. Хотя... Чего следовало ожидать? - Я уверен что получу отказ. - Разве ты и Ю Сангах не в хороших отношениях? - спросил он. Последняя нервная клетка Докча стояла в сторонке. - С чего ты взял что это Ю Сангах? - О... - задумчиво протянул регрессор, пытаясь понять, кого еще Ким Докча мог бы любить. Больше у Ю не было вариантов. Он видел, как Докча и Сангах выпивали вместе, а потом тянулись друг к другу за поцелуем, да и их взаимоотношения были похожи на отношения влюбленных. Никому больше Ким не уделял столько внимания, как этой женщине. (за исключением его) Джунхек оказался в тупике. Он задумался, вспоминая старые уроки Ли Сольхвы про язык цветов. Белая гардения - тайная любовь. Легче от этого знания не становилось. - Кто бы это ни был, ты должен попробовать, иначе так и не узнаешь. Со стороны Ю Джукнхека слышать какое-то подобие поддержки было непривычно. Раздумывая над чужими словами, Докча потянулся к влажным салфеткам на прикроватном столике. В тишине он вытер руки от крови и посмотрел на Ю. Приоткрыл рот, чтобы высказать бесячее признание, но тут же стиснул зубы. Он не хочет видеть еще больше отвращения по отношению к нему. А тем более от Джунхека. - Я попробую. - с самым честным на свете лицом, ответил больной. Ю Джунхек явно не поверил в эту глупую ложь, но больше предупреждать не стал. Когда он молча покинул палату, из глаз Докча потекли слезы.       Вечером того же дня, Кима ждал неожиданный сюрприз. Дети принесли ему нескольких ароматных блюд, от одного взгляда на которые текли слюнки. Еда на вкус была просто божественна. Будто бы бог спустился с небес, и приготовил эти блюда для него. В голове проскользнула догадка. - Кто это приготовил? - поинтересовался он. Шин Ёсунг немного помялась, прежде чем наклониться к его уху и прошептать: - Дядя в черном просил не говорить, что это он, и попросил отнести нас. Ли Гильюнг нагло своровал что-то из его тарелки, пока он отвлекся на мысли о поведении Джунхека. Зачем ему это делать? Неужели он испытывает...жалость? Вполне логично, если видеть в каком Докча состоянии. Должно быть ему было противно, раз он не пришел лично. От одной этой мысли содержимое желудка собралось наружу, но в этот раз Докча смог пересилить это желание. Дети в скором времени ушли, и читатель остался наедине со своими мыслями. Чувства к Ю Джунхеку? Звучало как причина для самоубийства. Созвездие даже задумывало покончить с этой жизнью, чтобы избавиться от страданий, но он боялся, что после воскрешения цветы вновь прорастут в его теле. Он не хотел снова чувствовать эту боль внутри, но без нее было никак. От операции он отказался сразу - терять все эмоции ему пока что не хотелось. Как он сможет подарить любовь Ё Сунг, если будет полностью равнодушным? Как поможет другим членам команды раскрыться? И захочет ли он после этого и дальше помогать Джунхеку? И, когда он почти провалился в дрему, к нему пришла причина этих страданий. Джунхек тихо, словно наемный убийца, проник к нему в палату, остановившись возле кровати. Докча знал, что регрессор хочет услышать, и, со всем своим нежеланием это говорить, сиплым голосом выдавил: - Я не могу. Прости, Джунхек-а. У меня есть догадка, что если я умру и воскресну, цветы могут исчезнуть. Я постараюсь пережить это, и вернуться в строй живым и здоровым. Надеюсь к тому времени ты уйдешь не слишком далеко от меня. - Докча улыбался, в то время как внутри него все гнило заживо. Врать своей любви было больно. Стебли сжимали легкие со всей силы, и читатель кашлянул в кулак, пряча руку в брызгах крови. Джунхек посмотрел на него разочарованным взглядом. Точно. Он не любил слабых и нерешительных людей, а Ким Докча показал себя именно таким. Он чувствовал себя никчемным, раз за разом видя разочарование на этом прекрасном лице. - А что если и это не поможет? - когда, казалось больше никто ничего не скажет, подал голос Ю. - Я что-нибудь придумаю, ты же знаешь. Регрессор не верил всем этим фальшивым улыбкам и слащавым словам. Докча видел это по его глазам. Больше он ничего не сказал, но стоило Ю развернуться, чтобы уйти, что-то внутри читателя заставило его дернуться. - Джунхек! - своим движением он вырвал катетер из руки, и заскулил от боли, вызванной этим действием. Ю остановился, раздумывая о том, стоит ли позвать Сольхву, или помочь самому. - Не зови никого! - попросил Ким, и мужчина послушно подошел к нему сам. Не то чтобы он умел это делать, но часто наблюдал, и схватывал налету. Он осторожно вернул катетер на место, и кинул взгляд на показатели Докча. Машина показывала, что у него участилось сердцебиение, и регрессор не понимал причину этого. Ким шумно дышал, и кашлянул еще пару раз, так ничего и не говоря. В голове уже начали появляться мысли по типу: "Зачем я его остановил" и "Надо что-то срочно придумать". Но Ю Джунхек не торопил его, и терпеливо ждал, что он скажет. Докча чувствовал себя неразумным ребенком, не способным вымолвить и слова. Вдохнув полной грудью, он сказал совсем не то, что собирался. - Ты, глупая солнечная рыба! Все мои несчастья из-за тебя! - он не знал, как это воспримет Джунхек, но надеялся что до него дойдет тайный смысл слов. Регрессор потупил взгляд, и через пару секунд до него наконец дошло. Он с глупым выражением лица посмотрел на компаньона, и Ким подумал, что ради этого, пожалуй, стоило жить. На удивление он еще не блевал цветами, потому пытался как можно дольше насладиться недоуменным видом Джунхека. Мужчина будто был в прострации, но когда созвездие уже собрался окликнуть его, дернулся, и быстрым шагом вышел из палаты, даже не закрыв за собой дверь. Ким Докча горько усмехнулся. На этот раз не было слез или крови, вперемешку с цветами. Он просто уснул, даже без всяких мыслей перед сном. А на утро возле его кровати стоял ароматный божественный завтрак, с помидорами в каждом из блюд. Докча вздохнул, больше не ощущая давления внутри. И он засмеялся, от переполняющих чувств.