regrets for tomorrow

***

      Я почувствовала прохладный ночной воздух, и то, как тихо замирает сердце, стоило мне только высунуть голову в небольшой люк на крыше лимузина.       Алкоголь, что изрядной дозой бушевал в крови — заставлял меня вытворять совершенно не свойственные для меня вещи. — Тормози! — Кричит она водителю, который на удивление слышит.       Голос ее, будто пение морских сирен — он туманит разум, заставляет подчиняться всех вокруг, включая меня.       Мотор замолкает, а она довольно усмехается, просачиваясь в люк, «совершено случайно» прижимаясь своей грудью к моей. Это должно было меня смутить, но сейчас я лишь пьяно хихикаю, помогая неугомонной сирене взобраться на скользкую крышу.       Низ ее платья задирается вверх, когда она бесцеремонно усаживается, свешивая длинные стройные ноги в провал люка, по обе стороны от моей головы. Я чувствую, как внутри меня что-то переворачивается, и я не могу понять, нравится мне это или нет.       Она наклоняется вниз и вперёд, чтобы заглянуть мне в глаза. Ведёт ногой в сторону, едва касаясь моей щеки внутренней частью бедра. Ее кожа горячая и пахнет цветами. — Я хочу. — Говорит она, а я внимаю каждому слову. — Чтобы ты кое-что сделала для меня.       Она улыбается. Свет луны падает на ее лицо, превращая Дейзи в прекрасную статую античной культуры. А потом она запускает пальцы в мои волосы, осторожно сжимая и притягивая ближе.       Вторая ее рука, что держала узкое горлышко бутылки, медленно переворачивается, разливая алкоголь по нежному бедру. Я собираю шампанское мягкими губами, следуя за тонкой струйкой, что двигается все выше, ускользая к кружевной линии белья.       Я слизываю и глотаю, с каждым вдохом проникая глубже в суть всего происходящего.       И когда шампанское кончается, я не могу остановиться. Пока не почувствую её губами. Языком. Щекой. Сердцем. Всем тем, что называется мной.       Язык проникает внутрь, когда отодвигается кромка белья. Ее пальцы впиваются в плечи. Она не сопротивляется, но и не отвечает на мой натиск, лишь ждёт, что же я буду делать дальше.       Я не знаю, чего она хочет, поэтому просто продолжаю скользить языком, обводя мягкое, теплое, скользкое. Мое дыхание становится учащенным, а тело напрягается — шея начинает болеть. — Все, что угодно. — Шепчу я.       И она знает, что это не ложь. Это именно то, что она хотела услышать.       Её бедра двигаются мне навстречу, она обхватывает меня ногами, сжимая меж них, будто заключая в тиски — не выпустит, пока не получит свое. Я подчиняюсь, и вновь продолжаю.       У нас есть время на безумство. А все сожаления оставим на завтра.